На главную

Переадресация нацистам советских преступлений
(развернуть страницу во весь экран)

По книге Иоахима Гофмана. Сталинская истребительная война (1941-1945 годы). http://hedrook.vho.org/rus/library.htm
Планирование, осуществление, документы.

Joachim Hoffmann. Stalins Vernichtungskrieg 1941-1945.
F.A. Verlagsbuchhandlung GmbH, München, 1998.
Москва, 2006.

Сокращено, дополнено, проиллюстрировано.


… нападение на маленькую Финляндию в 1939 г. началось с того, что советские боевые части 30 ноября подвергли неожиданной бомбардировке жилые кварталы городов Хельсинки, Ханко, Котка, Лахти и Выборг, чтобы тотчас поразить неподготовленное гражданское население в его моральную сердцевину и сломить всякую волю к сопротивлению.[13] "Лишь во вторую очередь", гласил финский доклад от 13 февраля 1940 г., целью советских самолетов стали "индустриальные центры (промышленность Кюми и Вуоксы) и транспортные узлы (Антреа, Коувола)".

 

И сам Эренбург уже 18 декабря 1941 г. процитировал захваченный немецкий приказ по сухопутным войскам,[16] показательный в том отношении, что солдатам в нем запрещается участвовать в мероприятиях оперативных групп, объявленных "необходимыми", даже в качестве свидетелей.

 

Советские власти перешли к тому, чтобы подготавливать так называемых "свидетелей" - испытанный метод, ведь после опыта "Большой чистки" 30-х годов НКВД был в состоянии добиться от любого свидетеля любого показания о любом преступлении. На основе таких фальсификаций советское информационное агентство ТАСС 8 августа 1941 г.[19] распространило сообщение, тотчас подхваченное американским агентством "Ассошиэйтэд Пресс", что немецкие "штурмовые группы" убили во Львове 40 000 человек.[20]


Итак, виновниками могли считаться только немцы, о советском массовом убийстве, имевшем место до этого, не было и речи. Во Львове жертвами акций оперативной группы С стали 7 000 человек. Теперь эта цифра была повышена до 700 000, в 100 раз, и чтобы подчеркнуть ее достоверность, утверждалось следующее: "Гитлеровские убийцы применили во Львове, чтобы скрыть свои преступления, тот же метод, который они использовали, когда убили польских офицеров в Катынском лесу. Комиссия экспертов установила, что метод маскировки могил был совершенно идентичен методу, который использовался, чтобы замаскировать могилы польских офицеров, убитых немцами в Катыни".


О том, чего стоит этот советский государственный документ, санкционированный Международным военным трибуналом в Нюрнберге, видно уже по утверждению, которое было представлено в Нюрнберге и в устной форме, что дети еврейских жителей Львова "обычно" выдавались отрядам Гитлерюгенда (как известно, существовавшим лишь на территории Рейха и к тому же не вооруженным) для использования в качестве живых мишеней,[23]


     



 

Гитлерюгенд. Союз немецких девушек.



 



Путинюгенд. Девушки из движения "наши".
 

или, например, по утверждению, что каждую неделю 1000 беглых французских военнопленных, отказывавшихся работать на немцев (что, согласно Женевской конвенции, они и должны были делать), доставляли в концлагерь под Львовом, где их совместно с советскими, британскими, американскими военнопленными и итальянскими интернированными военнослужащими мучили или расстреливали.


… профессор Трайнин, ведущий советский специалист по международному праву, взгляды которого лучше всего иллюстрируются тем фактом, что 24 мая 1945 г. он объявил допустимой и желательной депортацию в Советский Союз миллионов германских граждан в качестве рабочих-рабов.[33]

Ведь к Трайнину, который 8 августа 1945 г. вместе с Никиченко подписал от имени Советского Союза Лондонское соглашение четырех держав о «преследовании и наказании главных военных преступников Европейской "оси"», восходит статья 21 Устава Международного военного трибунала, согласно которой все государственные документы, включая, следовательно, и такие фальшивки "Чрезвычайной государственной комиссии", как документ от 24 января 1944 г. под заголовком "Правда о Катыни", признавались официальным доказательным материалом безо всякой проверки.



На этой основе советский обвинитель полковник Покровский утверждал в Нюрнберге 14 февраля 1946 г., "что одним из важнейших преступных деяний, за которые несут ответственность главные военные преступники, было массовое уничтожение польских офицеров, осуществленное в Катынских лесах под Смоленском немецко-фашистскими захватчиками".[34]


   


  


Через несколько недель после обнаружения массовых захоронений Катыни, в мае 1943 г., немцы наткнулись под Винницей на другие массовые захоронения, в которых были погребены около 10 000 украинских жертв НКВД. Привлеченная немецкой стороной Международная комиссия судебных медиков из 11 европейских государств (Бельгия, Болгария, Венгрия, Италия, Нидерланды, Румыния, Словакия, Финляндия, Франция, Хорватия и Швеция) так же, как комиссия немецких экспертов по судебной медицине и криминалистике, созданная независимо от этого, после тщательного расследования пришла к единодушному выводу, что убийства были совершены между 1936 и 1938 гг. выстрелами в затылок, в типичной манере НКВД.[36]

 

В Харькове НКВД совершил неслыханные зверства. Только в 1937-41 гг. здесь областным управлением НКВД во главе с Райхманом и Зеленым были ликвидированы и погребены, в частности, в лесу, в "плановом квадрате 6" "тысячи и тысячи" людей, а весной 1940 г. - также 3891 польский офицер. А когда советские войска весной 1943 г. ненадолго захватили Харьков назад, то пограничные части НКВД, согласно тщательным немецким расследованиям, расстреляли здесь за несколько недель, как упоминалось, не менее 4000 человек, почти 4% оставшегося населения, "включая и девушек, вступивших в связь с немецкими солдатами", по обвинению в сотрудничестве с немецкими оккупационными властями.

 
Советская тактика повторилась затем в Киевском деле, она повторилась и в Минском деле. Ведь и здесь использовался метод перекрытия советских зверств немецкими зверствами. Вблизи Киева, в Дарницком лесу и под Быковней, в 30-х годах были погребены 200000-300000 человеческих тел,[40] лишь малая часть жертв советского режима на Украине, точное число которых, возможно, не удастся установить уже никогда. Ведь только на Западной Украине, то есть в Восточной Польше, согласно оценкам некоторых историков, в 1939-41 гг. был ликвидирован миллион человек - данные, которые в этом случае, возможно, все же завышены. Во всяком случае, жертвами голода, умышленно организованного в 30-х годах Сталиным и его пособниками, стали 7-8 миллионов сельских жителей Украины.
 

Вскоре после того, как Советы вновь овладели украинской столицей, они пригласили группу корреспондентов западной печати, чтобы осмотреть Бабий Яр, выдававшийся теперь за место бойни.[45] Однако вещественные доказательства, видимо, оказались скудными. А изучение результатов многочисленных аэрофотосъемок в наши дни привело, похоже, и к выводу, что, в отличие от ясно различимых обширных массовых захоронений НКВД в Быковне, Дарнице и Белгородке и в отличие от ясно различимых массовых захоронений Катыни (кстати говоря, согласно статье "Нью-Йорк Таймс" от 6 мая 1989 г., это - окончательное доказательство советской вины в совершении преступления), территория Бабьего Яра в 1939-44 гг., во время немецкой оккупации, осталась нетронутой.

 

Вот что пишет о событиях в бабьем Яру ВИКИПЕДИЯ:

По разным подсчётам, в Бабьем Яру в 19411943 было расстреляно от 70 000 до 200 000 человек. Евреи-заключённые, которых нацисты заставили сжигать тела в 1943 году, говорили о 70-120 тысячах.


Отступая из Киева и пытаясь скрыть следы преступлений, нацисты в августе — сентябре
1943 частично уничтожили лагерь, откопали и сожгли на открытых «печах» десятки тысяч трупов, кости перемалывались на привезённых из Германии машинах, пепел был рассыпан по окрестностям Бабьего Яра.


  


Слева: Аэрофотоснимок  Luftwaffe урочища Бабий Яр. 26 сентября 1943. http://www.vho.org/GB/Books/dth/fndaerial.html

 

Справа: Карта места приписываемого наци массового убийства евреев в Бабьем Яру. Рисунок Джона Болла, 1993.


1 - Внешний край оврага Бабий Яр. 2 -
V - образное дно оврага. Работа при помощи лошадей и тракторов для эксгумации, сжигания и захоронения десятков тысяч трупов должны были изменения, явственно видимые на аэрофотоснимках. 3 - Фермы, работавшие в 1940. 4 - Деревья. 5 - Кладбище с сотнями индивидуальных могил. 6 - Дорожки между могилами. 7 - Строение на кладбище. 8 - Место на дне оврага, где, по версии антифашистов, около 64 000 тел были эксгумированы, кремированы и захоронены в течение 5 недель до 26 сентября 1943. Не видно никаких повреждений почвы, неизбежных после столь масштабных злодеяний. 9 - Никаких следов от дорог или колей телег нет на склонах оврага. 10 - Улица Мельник, идущая на восток к Киеву. 11 - Никаких следов грузовиков или телег от улицы к оврагу. 12 - Узкая гужевая дорога с конца улицы Мельник на запад.

 


 

Бабий Яр вообще не упоминается в заявлениях пресс-центра украинских партизан, которые знали обо всём, что происходит на их земле. При этом партизаны регулярно извещали обо всех имевших место расстрелах немцами партизан.
Дальше - больше, Бабий Яр вообще не упоминается в воспоминаниях украинских беженцев из Киева на Запад вплоть до конца 70-х годов, а ведь среди них большинство было евреями.


Также Бабий Яр не упоминается и в Украинских Энциклопедиях, некоторые из которых перепечатывались даже западными университетами.
Далее, и может быть наиболее примечательно, что в течение нескольких десятилетий тема Бабьего Яра не привлекала никакого внимания еврейской интеллигенции города Киева – по одной причине: врать можно только потомкам, но не современникам.

 
Беженцы, из около 440 еврейских общин со всего СССР, опубликовали в Израиле книгу о своих общинах в СССР под названием “Yizkerbikhers”. В этой книге они на еврейском языке подробно рассказывают об истории своих общин в СССР: о городах, городках и даже сёлах. И в этой энциклопедической книге нет никакого упоминания о Бабьем Яре! В 1983 году в США вышло расширенное издание этой книги на идиш. Вопрос, каким образом более 150 тысяч интеллигентных эмигрантов и евреев-современников из Киева ничего не могут сказать о Бабьем Яре?!


Для подкрепления утверждения, что немцы здесь, в Бабьем Яру, "расстреляли из пулеметов от 50 000 до 80 000 еврейских мужчин, женщин и детей", НКВД в 1943 г. подготовил и трех так называемых свидетелей, рассказы которых, однако, тем более вызвали скепсис корреспондентов, прежде всего опытного представителя "Нью-Йорк Таймс" Лоуренса. Поэтому опубликованная затем 29 ноября 1943 г. в "Нью-Йорк Таймс" статья "Сообщения об убийстве 50000 киевских евреев" (50 000 Kiev Jews Reported Killed), уже очищенная от самой грубой лжи относительно "советских партизан" и "машин-душегубок", имела примечательный подзаголовок "Оставшиеся доказательства скудны" (Remaining Evidence is Scanty),[46]
 

Лишь когда в 1968 г. НКВД/КГБ смог представить тщательно проинструктированного так называемого "свидетеля" на судебном процессе в Дармштадте - "Нью-Йорк Таймс" сообщила об этом 14 февраля 1968 г. в статье под заголовком "Только четыре очевидца в Бабьем Яру" (At Babi Yar Only Four Spectators)[51] - и только после того, как Евтушенко написал о Бабьем Яре "волнующий" стих, а Шостакович - сочинение для оркестра, символичная значимость этого понятия заметно повысилась, что было тотчас использовано советской пропагандой.

Советские власти использовали благоприятную конъюнктуру, чтобы в конечном итоге воздвигнуть на полигоне НКВД под Быковней (КОУ НКВД), где - как и под Дарницей и Белгородкой близ Киева - находились обширные массовые захоронения сталинского периода, монумент в память, якобы, погребенных здесь жертв "фашистских захватчиков 1941-1943 гг.", которые, как писала одна киевская газета еще в 1971 г., были "зверски замучены". Однако уже в марте 1989 г. вводящая в заблуждение надпись была вновь удалена под растущим нажимом общественности. Ведь к этому времени, 17 марта 1989 г., советское информационное агентство ТАСС сообщило, что, по данным "государственной комиссии" (уже четвертой в своем роде), в Быковне и Дарницком лесу обнаружены массовые захоронения с останками 200 000-300 000 так называемых "врагов народа" сталинского периода.

 Одновременно орган Союза советских писателей "Литературная газета" счел уместным отметить в апреле 1989 г., что не "немцы", а сталинисты, "наши собственные люди" совершили эти массовые убийства. Жуткие подробности о массовых убийствах НКВД, продолжавшихся с 1937 г. до самой оккупации города немецкими войсками в сентябре 1941 г., сообщил Царынник в статье "Киевские поля смерти" (The Killing Fields of Kiev), которая была опубликована в 1990 г. в октябрьском номере журнала "Комментарии" (Commentary), издаваемого Американским еврейским комитетом в Нью-Йорке.[52]

В Советском Союзе приходилось использовать Бабий Яр, чтобы придать достоверность Катыни, а Катынь - чтобы придать достоверность Бабьему Яру. Поздний успех советской пропаганды в случае Бабьего Яра даже побудил сталинистов в 1990-91 гг. еще раз попытаться все же возложить вину за расстрел польских офицеров в Катыни (и других местах) на немцев, напечатав в "Военно-историческом журнале" уже упомянутую серию статей под примечательным названием "Бабий Яр под Катынью?"


Всем знакома трагедия Хатыни, возникает даже путаница: Хатынь-Катынь. (Какая Катынь, ведь была Хатынь?).  Нам с детства говорили, что "Хатынь сожгли немцы", однако на самом деле немец там был только один.

Когда в Хатыни каратели заперли людей в обложенном соломой сарае, то взял факел и поджег крышу переводчик из штаба батальона Лукович. За пулеметами, установленными перед дверями сарая, находились каратели Абдулаев (явно не украинец), Гуцило, Катрюк. Отдавал распоряжения, лично сгонял хатынских жителей и затем стрелял из автомата начальник штаба украинец Васюра. Всей операцией на месте руководили оба командира батальона — немец Эрих Кёрнер и Константин Смовский, поляк по национальности, в прошлом петлюровец. (ХАТЫНЬ: «ФОРМАТ» ТРАГЕДИИ
Страницы истории | 22/03/2007 | Сергей КРАПИВИН).

 

  

Васюра Григорий - главный хатынский палач
 

21 марта 1943 года небольшой отряд партизан, переночевав в Хатыни, отправился утром совершать "акцию" - повредил линию связи на шоссе Логойск — Плещеницы, напротив деревни Козыри, находившейся слева от шоссе. Хатынь располагалась в пяти километрах вправо от шоссе. Партизаны  дожидались в засаде ремонтников, а дождались автоколонну 118-го полицейского батальона в составе легковой машины и двух грузовиков.

 

В легковушке сидел олимпийский чемпион 1936 года, любимец Гитлера, Ганс Вёльке, который был убит вместе с остальными четырьмя карателями. Затем партизаны отступили в сторону (!!!) Хатыни.

Каратели выместили злобу сначала на лесорубах из Козырево, начавших разбегаться, затем был поднят по тревоге и отправлен в Хатынь 118-й батальон...


То, что советская пропаганда сыграла на созвучии Хатынь-Катынь - несомненно. И возникает вопрос: Не была ли Хатынь выбрана пропагандистами умышленно? О том, за что партизаны не любили деревню Катынь, написано в книге Елены Кобец-Филимоновой «Распятая Хатынь». Её тираж в советское время - 50 экземпляров, подтверждает подобные опасения.

 

Последним местом на территории Советского Союза, где массовые убийства НКВД пытались спрятать за таковыми оперативных групп, стал Минск. Ведь в столице Белорусской ССР, как и в Киеве, в 1937-41 гг. происходили убийства в чудовищных масштабах. Часть своих жертв Минское оперативное управление НКВД предпочитало погребать на территории возле близлежащего населенного пункта Куропаты, где в 1988 г. были обнаружены обширные могильные поля. Предполагается, что здесь, в массовых захоронениях Куропат, погребены около 102 000 из оцениваемого в 270 000 общего числа жертв НКВД в Минске и окрестностях.[56]

 


Партизанская Сволочь

http://www.gulag.ipvnews.org/article20071009.php

(С сокращениями)

 

Только через шесть десятков лет уцелевшие жители белорусской деревни Дражно Стародорожского района решились рассказать о страшных событиях, пережитых ими в 1943 году. Их истории в своей книге «Кровь и пепел Дражна» собрал белорусский краевед Виктор Хурсик.

Автор утверждает, что 14 апреля 1943 года партизаны напали на Дражно и без разбору стреляли, резали и заживо сжигали мирных жителей. Показания уцелевших дражненцев автор подтверждает документами из Национального архива Республики Беларусь.

Один из выживших свидетелей сожжения деревни Николай Иванович Петровский после войны переехал жить в Минск, где до пенсии проработал электриком на госпредприятии. Сегодня ветерану 79 лет, он тяжело болен.

 

Николай Петровский показал место, где расстреляли людей.

 

«Выстрелы разбудили нас около четырех утра»

- Когда в 1941 году пришли фашисты, полицейский гарнизон, на нашу беду, сформировали в Дражно. Полицаи, а их было 79 человек, обустроились в школе, которую огородили дзотами. Место это было стратегическим. Деревня стояла на пересечении дорог, на возвышенности. Полицаи могли идеально простреливать местность, да и леса стояли далеко - в трех километрах от Дражно.

Еще до прихода немцев мой отец, председатель сельпо, член партии, успел уйти в лес вместе с председателем колхоза и майором Красной армии. И вовремя. Полицаи начали зверствовать: арестовали ветврача Шаплыко и расстреляли. Охотились и за моим отцом. Ему устроили засаду возле дома.

Всю нашу семью - меня, маму, трех братьев и сестру Катю почти голыми погнали в колхозное гумно. Отца пытали на наших глазах, били, заставили копать могилу. Но почему-то не расстреляли и через несколько дней отправили в концлагерь, - Николай Иванович старается говорить сухо, без эмоций. Но кажется, старик вот-вот сорвется.

- Так мы и жили: без отца, с ненавистью к оккупантам, ждали освобождения, - продолжает Николай Иванович. - И вот в январе 1943 года партизаны провели операцию по захвату полицейского гарнизона.

Сегодня ясно, что операция была спланирована бездарно, партизаны атаковали в лоб, почти всех их положили из пулемета. Сельчан заставили хоронить убитых. Помню, как мама переживала, плакала. Ведь партизан мы считали нашей надеждой…

Но через несколько месяцев эти «защитники» учинили невиданное зверство! - Старик на минуту остановился, окинул взглядом деревню, долго смотрел в сторону леса. - Выстрелы разбудили нас около четырех утра 14 апреля 1943 года.

Мама кричала: «Дзетко, гарым!» Голые выскочили на двор, смотрим: все хаты горят, стрельба, крики…

Мы побежали спасаться на огород, а мама вернулась в дом, хотела что-то вынести. Соломенная крыша хаты к тому времени уже пылала. Я лежал, не двигался, долго не возвращалась мама. Повернулся, а ее человек десять, даже женщины, колют штыками, кричат: «Получай, сволочь фашистская!» Видел, как ей перерезали горло. - Старик снова сделал паузу, его глаза были опустошены, казалось, Николай Иванович снова переживал те ужасные минуты. - Катя, сестра моя, вскочила, просила: «Не стреляйте!», достала комсомольский билет. До войны она была пионервожатой, убежденной коммунисткой. Билет и партийное удостоверение отца во время оккупации зашила в пальто и носила с собой. Но высокий партизан, в кожаных сапогах, обмундировании начал целиться в Катю. Я закричал: «Дзядзечка, не забевайце маю сястру!» Но раздался выстрел. Пальто сестры вмиг набрякло кровью. Она умерла на моих руках. Я навсегда запомнил лицо убийцы.

Помню, как я отползал. Смотрю, соседку Феклу Субцельную вместе с малюткой-дочкой три партизана живьем бросили в огонь. Свою кроху тетка Фекла держала на руках. Дальше, у дверей пылающей хаты, лежала старушка Гриневичиха, обгоревшая, в крови…

- Как же вы уцелели? - спрашиваю у почти рыдающего старика.

- Огородами мы с братьями доползли до дядьки. Дом его сожгли, а он чудом выжил. Выкопали землянку, в ней и жили.

Позже мы узнали, что ни одного полицая партизаны не застрелили. Дома, которые находились за их укреплениями, тоже уцелели. В деревню приехали гитлеровцы, оказали пострадавшим медицинскую помощь, кого-то отвезли в госпиталь, в Старые Дороги.


После войны я узнал, что непосредственно сжигали и убивали дражненцев партизаны из отряда имени Кутузова, которым командовал
Израиль Лапидус. Другие отряды из бригады Иванова «кутузовцев» прикрывали. Я нашел Лапидуса, когда мне было 18 лет. Он жил в Минске, в районе Комаровки, работал в обкоме партии. Лапидус спустил на меня собак… Знаю, что этот человек прожил неплохую жизнь, так и умер героем.
         

Израиль Лапидус.

Обыкновенная красная сволочь - комбриг Иванов.

 

На дражненском кладбище похоронены убитые 14 апреля 1943 года жители. Некоторые семьи в то роковое утро партизаны уничтожили полностью. Ставить памятники на их могилах было некому. Многие захоронения почти сровнялись с землей и скоро вовсе исчезнут.

Не жалели даже семьи фронтовиков.

Сегодня Дражно - благополучная деревня, с хорошей дорогой, старенькими, но ухоженными домиками.

У деревенского продовольственного магазина мы встретились с другими живыми свидетелями партизанского преступления. До дома Евы Мефодьевны Сироты (сегодня бабушке идет 86-й год) партизаны не добрались.

- Деточки, не дай Бог кому-нибудь узнать ту войну, - хваталась за голову Ева Мефодьевна. - Мы выжили, а мою подругу Катю застрелили, хоть кричала: «Я своя!» Застрелили невестку и свекровь, их маленького мальчика бросили умирать. А ведь отец их семейства воевал на фронте.

- Люди хавались в ямах из-под картошки, так одну семью прямо там и расстреляли, не пожалели, - с отчаянием говорил 80-летний Владимир Апанасевич. Дедушка не выдержал и разрыдался. - Меня судьба спасла, а ведь некоторых подростков партизаны специально отводили за полкилометра в поле и расстреливали. Недавно к нам приезжали из райисполкома, человек восемь. Спрашивали о сожжении Дражно партизанами, правда ли это. Больше молчали, покачивали головами. Так молча и уехали.

Александр Апанасевич, сын дедушки Владимира, показал паспорт убитой партизанами Валентины Шамко. На фотографии - девочка, милая, с наивным взглядом, беззащитная.
 


Паспорт убитой Валентины Шамко.


 

- Это моя тетя. Мама рассказывала, что ей стреляли в голову, - с недоумением в голосе рассказывает дядька Александр. - Мама хранила простреленную косынку Валентины, но сейчас найти ее я не могу.

Комбриг Иванов:

«…бой прошел очень удачно»

А комбриг Иванов в докладе начальству подвел итог боевой операции в Дражно так (из дела №42 фонда 4057 Национального архива РБ, целиком сохраняем авторский стиль):

«…бой прошел очень удачно. Свою задачу выполнили, гарнизон разгромлен полностью, за исключением 5 дзотов, из которых войти не удалось, остальная полиция уничтожена, убитыми и задохнувшимися от дыма насчитывается до 217 сволочей…»

За эту «операцию» многие партизаны были представлены к наградам.

Если бы дражненцы не рассказали о трагедии далеких дней Виктору Хурсику, о диком сожжении белорусской деревни партизанами никто никогда бы не узнал.

Виктор Хурсик: «Партизаны хотели выдать мирных жителей за полицаев»

- Спадар Виктор, некоторые люди пытаются оспорить содержание вашей книги…


- Видимо, это делать поздно. Мне известно, что, когда вышла книга, Министерство информации отправило ее на закрытую рецензию авторитетным специалистам. Ученые пришли к выводу, что факты, которые я привожу в книге, соответствуют реальности. Я предвидел такую реакцию. Свою позицию я считаю государственной, как и подход министерства. У меня была одна цель - поиск истины. К политике книга «Кровь и пепел Дражна» никакого отношения не имеет.

Дом Владимира Апанасьевича уцелел, так как находился за полицейским гарнизоном.

- Как вы узнали о сожжении деревни?

- Ко мне решились обратиться сами дражненцы. Сначала я не поверил, что партизаны могли сжечь деревню с мирными жителями. Проверял и перепроверял. Копался в архивах, не раз встречался с жителями Дражно. Когда я осознал глубину трагедии, то понял, что необходимо говорить не только о геройстве, но и о преступлениях партизан, а они были. Иначе белорусская нация не состоится.

- В книге много документальных компроматов на партизан, откуда?

- В каждом отряде был чекист. Он старательно фиксировал все случаи нарушений дисциплины, доносил об этом вышестоящему начальству.

- Сжигали ли партизаны белорусские деревни повсеместно?

- Конечно, нет. Большинство партизан храбро сражались за свободу Родины. Но отдельные случаи преступлений против мирного населения были. И не только в Дражно. Такая же трагедия произошла в деревне Староселье Могилевской области, в других регионах. Сегодня необходимо ставить вопрос о том, чтобы государство установило памятники на местах трагедий.

- А какова судьба командира 2-й минской партизанской бригады Иванова?

- Он выходец из Ленинграда. Руководить бригадой 21-летнего Иванова направили из штаба партизанского движения. Из документов понятно, что из-за его неопытности погиб не один партизан. Тех, кто отказывался идти в глупые атаки, он лично расстреливал. Иванов, пожалуй, один из немногих партизанских комбригов, которому не присвоили звание Героя Советского Союза. По сведениям, полученным от бывших ответственных работников Пуховичского райкома КПБ, в 1975 году он покончил жизнь самоубийством.

- И все-таки в голове не укладывается, почему партизаны пошли на такое жуткое преступление?

- До 1943 года они практически не воевали, отсиживались в лесах. Полицаи и партизаны жили относительно мирно, только под давлением сверху случались стычки. Но в 1943 году Сталин начал требовать конкретных результатов. Взять полицейский гарнизон в Дражно Иванову не хватило таланта. Тогда командование бригады пошло преступным путем. Решили сжечь деревню, убить местных жителей и выдать их за полицаев.

«За отрядом Кутузова мародерских поступков очень много»

Виктор Хурсик включил в свою книгу свидетельства еще нескольких выживших жертв сожжения Дражно. Этих людей уже нет в живых.

Приводим отрывки из книги «Кровь и пепел Дражна».

Докладная записка начальника особого отдела НКВД Безуглова «О политико-моральном состоянии 2-й минской партизанской бригады»:

«…Возвращаясь обратно, заехали (партизаны. - Ред.) к Гуриновичу М., выдрали еще 7 семей пчел, сломали замок, влезли в хату, забрали все вещи, вплоть до чугуна, забрали также 4 овечки, 2 свиней и прочее.

Данным мародерским поступком возмущено все население и требует от командования защиты.

За отрядом Кутузова мародерских поступков очень много, поэтому требуется по данному вопросу принять меры в самом жестком порядке…»


СВИДЕТЕЛЬСТВО ОЧЕВИДЦА

Рассказ свидетельницы сожжения Дражно Екатерины Гинтовт (жены Героя Советского Союза):

«В шестидесятых назначили нам нового начальника. Был он спокойный такой. Может, на второй или третий день его прихода между нами случился разговор.

- Где были в войну? - спросила я.

- На фронте и в партизанах.

- А где в партизанах? У нас же во время войны они убили многих, сожгли полдеревни.

Были в Стародорожском районе, в Дражно…

Я рассказала, что в Дражно у меня застрелили подругу, сожгли и убили других жителей.

Как я ему это сказала, смотрю - человеку на глазах стало плохо.

- Пойду в больницу, - сказал.

Через несколько дней начальник умер».

GULAG. Barbed wire
По материалам газеты «Комсомольская правда» в Белорусии.

19 апреля 2008 года в деревне Дражно Стародорожского района Минской области состоялась церемония открытия мемориального креста в память о мирных жителях, уничтоженных партизанами 15 апреля 1943 года.