На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Однажды мир...
(развернуть страницу во весь экран)

Однажды мир...


 

В начале 1937-го структуру нацистского государства можно было сравнить с атомарной: ядром был Адольф Гитлер, окружённый последовательными орбитами  поборников. На внутренней орбите были Геринг, Гиммлер и Геббельс - посвящённые в его самые тайные амбиции и средства, которые он предлагал к использованию для их достижения. На внешних орбитах были министры, главнокомандующие, дипломаты - каждый из которых был осведомлён лишь о малом секторе планов, исходящих из ядра. За ними был немецкий народ. Вся структура была связана атомными силами полицейского государства - страхом перед гестапо и знаменитыми учреждениями Гиммлера в Дахау и не только.

(Двухтомник "Майн Кампф", впервые изданный в 1925-м и подписанный АГ в 1925-м (первый том) и в 1926-м (второй том). - прим. перев.)

     Имелись преимущества в бытии фюрером. Он не платил подоходных налогов с 1933-го - ни за гонорары от Майн Кампф, ни за лицензионные поступления от использования его изображения на почтовых марках. Эти факты тщательно скрывались, но он мало заботился о своём имидже. Он сопротивлялся любой попытке благонамеренных людей сменить его "фуражку почтальона", его мятые ботинки и старомодные усы на более соответствующие тридцатым.

     Он не желал ни сегодняшней популярности, ни признания в будущем. Он написал Гансу Ламмерсу указав, что если британское Who’s Who будет настаивать на получении подробностей его жизни, им следует предоставить их лишь в самых общих чертах. Как он объяснял спустя годы в своей секретной речи перед генералами в 1944-м, когда они протестовали против его жёстких решений на русском фронте: "То, что обо мне будут думать в будущем - для меня предмет высшего безразличия".

В НАЧАЛЕ НОЯБРЯ 1937-го он заявил своему персоналу, что полная победа Франко в Испании нежелательна: "В наших интересах поддержание существующей напряжённости в Средиземноморье". То, что Франко сражался с коммунистами, поддерживаемыми республиканцами, имело второстепенное значение. В апреле 1938-го Гитлер

 

44

вслух подумал перед  Рейнхардом Шпитци, личным секретарём Риббентропа: "В Испании мы поставили не на ту лошадь. Нам следовало поддерживать республиканцев. Они представляют народ. Мы  могли бы позднее превратить этих социалистов в хороших национал-социалистов. Люди вокруг Франко - сплошь реакционные клерикалы, аристократы и денежные мешки - у них нет ничего общего с нами, нацистами!"

     Его отношения с Муссолини были настолько же нелогичными, начавшись с ничего не более существенного, чем их определение в Майн Кампф: "интенсивное восхищение этим человеком с Южных Альп". Он расточал подарки итальянскому диктатору. Генриетта Хоффман описывает, как Гитлера видели в его любимом мюнхенском кафе с переплётчиком за проверкой образцов кожи для подарочного набора работ Ницше для Муссолини: Гитлер потирал куски кожи, нюхал их и всё же отверг их, сказав: "Кожа должна быть глетчеро-зелёной", подразумевая мрачные сине-зелёные глетчеры, с которых ницшеанский Заратуштра созерцал мир.

     Несмотря на официальный визит в Венецию в июне 1934-го, Муссолини шёл своей дорогой. Австрия оставалась для них яблоком раздора. Однако теперь, когда они стали союзниками в Испании, дуче стал поговаривать об "оси" между Римом и Берлином. В сентябре 1937-го дуче неделю гостил у Гитлера, присутствуя на крупнейших военных манёврах Германии с 1918-го. Гитлер показал новое вооружение и оборудование Германии - такое, как паровые турбины высокого давления, построенные для нового линейного крейсера Шарнхорст. В Берлине Дуче обратился к толпе в 750 000. Позднее ливень остановил берлинский транспорт. В Президентском дворце  дуче, промокший до нитки, столкнулся с немецкой бюрократией в её самом тупом правиле, уходящем во мглу прусской истории, и запрещающего жителям   греть воду для ванн после семи вечера.

НЕМЕЦКОЕ ОБЩЕСТВО сочло интерес Гитлера к Муссолини столь же необъяснимым, как и его сдвиг к прояпонской политике на Дальнем Востоке. До 1937-го Бломберг, армия и МИД уговаривали его на миссию влияния в Китае. Были ожидания, что китайский лидер, Чань Кай-ши, будет поставлять сырьё для немецких военных заводов. Гитлер видел Чаня коррумпированным подкаблучником у своей жены и предсказал, что  отсутствие его контакта с народом толкнёт китайцев в лапы большевиков. В 1936-м он санкционировал немецко-японские административные переговоры, инициированные японским военным атташе,

 

45

генералом Хироши Ошимой и управлением Риббентопа. И снова министр иностранных дел Нейрат остался в стороне. После объявления в июне 1937-го Японией войны Китаю Гитлер аннулировал немецкую помощь Китаю. Риббентроп требовал заключения тройственного пакта между Германией, Японией и Италией "в предчувствии неизбежного конфликта с западными державами". Пакт был подписан 6 ноября 1937-го в Риме.

     Это было явным доказательством постепенного разочарования Гитлера Британией. Уже с 1922-го Гитлер смотрел на Британию как на потенциального партнёра. Он откровенно восхищался той беспощадностью, с которой Британия захватила территории для своей империи. Он глотал тома английского фольклора. Он знал, что три белых кольца на воротниках моряков символизируют победы адмирала Горацио Нельсона. Он неоднократно утверждал: "Крушение Британской Империи будет великим несчастьем для Германии". Сейчас он начал набрасывать приблизительные планы помощи Британии в случае, даже если будут атакованы её колонии на Дальнем Востоке.

(Если бы я не считал, что наша работа делалась с верой и надеждой, что однажды, быть может через миллион лет, Царство Божие раскинется над всем миром, у меня не было бы надежды, я не мог бы работать, и уступил бы свой кабинет этим же утром любому, кто принял бы его. 2 мая 1928-го. - прим. перев.)

http://izquotes.com/quotes-pictures/quote-if-i-did-not-believe-that-our-work-was-done-in-the-faith-and-hope-that-at-some-day-it-may-be-a-stanley-baldwin-208873.jpg

     Риббентроп разделял его чувства. Он уже представил фюреру ряд влиятельных англичан. В 1945-м американцы захватили стенограммы некоторых аудиенций - с лордом Бивербруком, собственником Дэйли Экспресс, от 22 ноября 1935-го; с личным секретарём Стэнли Болдуина Томом  Джонсом от 17 мая 1936-го; с дирижёром Томасом Бичем от 13 ноября 1936-го и многими другими. И, хотя эти документы затем исчезли, всплыли собственные заметки Риббентропа.

   Он докладывал Гитлеру о том, что снова и снова убеждает Тома Джонса в том, что уже с мюнхенского старта Гитлера с его семёркой, "абсолютная дружба и сотрудничество между Британией и Германией были краеугольным  камнем его внешней политики. В 1941-м Риббентроп объяснит турецкому дипломату Ацикалину (Acikalin) что, совсем не будучи "злым гением" фюрера, он  постоянно советовал ему идти на уступки Британии для укрепления дружбы с ней.    Будучи послом в Лондоне, Риббентроп тайно предложит Болдуину "наступательный и оборонительный союз".

   То, что Гитлер так мало знал англичан, было трагедией. Он встречался с Митфордом, сэром Освальдом Мосли, лордом Лондонберри и Ротермером, журналистом Вардом Прайсом; генерал-майор Дж. Ф. Си. Фуллер - признанный британский танковый специалист также конфиденциально с ним встречался. В сентябре 1936-го премьер-министр времён войны Дэвид Ллойд Джордж в качестве гостя провёл две недели в Германии и с восхищением написал в Дэйли Экспресс о том, как Гитлер примирил католиков и протестантов, работодателей и работников, богатых и бедных в одном народе - фактически "Ein Volk". (Британский медиа-магнат Сесил Кинг

 

46

четыре года спустя напишет в своём дневнике: "Ллойд Джордж говорил о Гитлере как о величайшей в Европе фигуре со времён Наполеона и, возможно, более великой, чем Он). Ллойд Джордж признавался, что в 1918-м Британия фактически была выжата, как лимон тем более, что фельдмаршал Эрл Хейг указывал, что общее наступление Союзников более продолжаться не может. Гитлер без устали напоминал об этом своим усталым генералам, когда теперь уже их война вошла в  мрачный период.

     В июне состоялся ещё один контакт с англо-саксонским миром, когда у премьера Канады Вильяма Макензи Кинга состоялся двухчасовой разговор с Гитлером (в дневнике он написал о своём благоприятном впечатлении о "конструктивной" работе нацистов). У Гитлера же от всех докладов из Лондона сложилось впечатление что, несмотря на его секретные заверения, Британия возобновила не слишком скрываемое перевооружение, особенно  RAF; поэтому время для достижения его стратегических амбиций на востоке реально ограничено. 19 февраля 1936-го его военный атташе докладывал из Лондона: "В случае любой войны время будет работать на Британию, но только в том случае, если она оправится от первоначального поражения, которое лишит её возможности сражаться".

     Гитлер ещё в 1935-м объяснял Риббентропу, что не собирается повторять прежнюю ошибку адмирала фон Тирпица, втянувшегося в гонку вооружений; он собирался уступить военно-морское преимущество Британии и надеялся, что она пойдёт на аналогичные уступки в отношении сухопутных сил Германии. Однако, в сентябре 1938-го руководство ВМФ сделает досадный вывод: "Началось понимание проблемы флотом,   да и Фюрер за последние полтора года осознал что, несмотря на надежды, возлагавшиеся Фюрером на военно-морское соглашение, Британию не следует исключать из числа потенциальных противников".

     Гитлер определённо не ожидал этого "охлаждения"; он лично сказал Юлиусу Шаубу и остальным его штабистам, что этого не случилось бы, если Эдварда VIII-го не вынудили отречься (в декабре 1936-го). Его преемник, слабый и плохо подготовленный король Георг VI-й был полностью в руках "дурных и антинемецких советников". Когда Эдвард, уже герцог Виндзорский, посетил в октябре 1937-го Берхтесгаден, он сообщил Гитлеру более того, что подтверждало бы его мнение. К несчастью, фиксация их встречи также исчезла из папок, захваченных в 1945-м.

МЕНЕЕ ОЩУТИМОЙ причиной для беспокойства Гитлера было понимание того, что время упущено, а его грандиозный замысел не исполнен. Настолько же не вдохновляющие физиономии собирались на заседаниях Кабинета. Гражданский служащий,

 

47

чиновник Гестапо Вернер Бест, присутствовавший на одной из таких встреч в 1937-м отметил, что фюрер стал "значительно более нервным, раздражительным, нетерпеливым, мрачным, грубым, подозрительным, несправедливым, догматичным и упрямым. С сердитым взглядом" - пишет Бест, - "он слушал доклады министров Рейха и   возражал резким голосом. Его антипатия к темам, к дискуссии и даже к присутствующим была очевидна". Гитлер чувствовал себя поддавшимся инерции правительственной бюрократии. Он стал назначать особых уполномоченных для решения особых задач. Заседания правительства как таковые к концу 1937-го прекратились. Вместо этого Гитлер занимался государственными делами через Ламмерса напрямую, и стал транслировать свою волю министрам и генералам без обсуждения.

     С концом правительственного управления дела в Германии пошли быстрее.  Неоднократно в 1937-м и 38-м он лично говорил Геббельсу о сжигающей его цели навсегда ликвидировать унижения, причиняемые Германии Вестфальским Мирным Договором, положившим в 1648-м конец Тридцатилетней войне. Психологическим реквизитом было формирование  соответствующего общественного мнения. В ноябре 1938-го он объяснил с примечательной искренностью:

 

Лишь ориентация на волю Германии к миру и поиски его позволили мне мало-помалу обеспечить необходимые нам свободу действия и вооружения, чтобы делать каждый последующий шаг.

     Первой целью будет Австрия.  Он предполагал завоевать её по возможности мирными средствами. В начале июля 1937-го он назначил группенфюрера СС д-ра Вильгельма Кеплера в качестве особого агента по Австрии, но предупредил его, чтобы он даже не рассматривал революционные решения. В том же месяце Гитлер был глубоко впечатлён участием в большом песенном фестивале в Бреслау делегаций из немецкоязычных регионов, находящихся за пределами Рейха - из Австрии и Чехословакии.

     В своей речи он вскользь упомянул о "95 миллионах немцев", из которых лишь 68 миллионов в настоящее время были частью Рейха. Австрийская делегация, в ярких национальных костюмах, штурмовала его трибуну; женщины, потеряв самообладание,  плакали. Когда Геббельс показал ему кинохроники, Гитлер распорядился о запрете каких-либо репрессий против австрийцев, видя как они приветствуют его; это была сцена, к которой он частенько в следующие месяцы приватно обращался.

     При посещении виллы Геббельса в Шваненвердере на следующий день после фестиваля, он подтвердил, что планирует в Австрии "чистый переворот" и что следующей будет Чехословакия. Там тоже было большое немецкое меньшинство.

 

48

Не считая 150 000 тысяч немцев, переписанных в 1930-м в более отдалённой Словакии, было три с половиной миллиона этнических немцев "пленённых" в Богемии и Моравии искусственными границами, которые обозначили контуры Чехословакии в 1919-м. Гитлер отрицал вообще какое-либо право чехов на Богемию и Моравию: они не проникали туда до шестнадцатого или семнадцатого веков.

     В октябре 1941-го он заявлял: "Чехи - старые мастера инфильтрации". "Возьмём Вену: до Первой Мировой войны лишь 170 из 1800 имперских чиновников имели германское происхождение, остальные были чехами". Большинство фольксдойче жили в пределах "судетских территорий", где чешские и французские инженеры  годами возводили укрепления. Чешский президент, д-р Эдвард Бенеш безжалостно проводил на этих территориях "чехификацию" местной администрации; Гитлер грубо описал его Геббельсу как "хитрую, щуроглазую маленькую крысу".

     Барон фон Нейрат безуспешно пытался заставить его смягчить эту политику. Оставался лишь один вопрос: когда Гитлер нанесёт удар? Шпитци вспоминает одну сцену того времени, когда Гитлер просматривал последние донесения своих агентств через очки в золотой оправе, а Риббентроп подглядывал через его плечо. "Мой фюрер" - сказал Риббентроп, "Я думаю, скоро мы должны достать свой меч из ножен!" "Нет, Риббентроп" -  ответил Гитлер, - "Пока нет".

    Директива Бломберга июня 1937-го была в основном оборонительной. Она включала лишь два небольших непредвиденных обстоятельства: "Отто" - нападение Германии на Австрию в случае восстановления ей ненавистной монархии Габсбургов и "Грюн" - неожиданное нападение на Чехословакию, если Франция или Россия вторгнутся в Германию (так как следует не дать возможности ВВС России использовать уже законченные аэродромы в Чехословакии). Главнокомандующий генерал фон Фрич покорно приказал армии тренировать способы преодоления чешских укреплений.

     Обедая с Геббельсом 5 ноября 1937-го, Гитлер попросил относиться к чехам до поры до времени  спокойно, если они ничего против них не предпримут. "Чехи безумны" - отреагировал Геббельс, фиксируя этот разговор в своём дневнике. "Они окружены сотней миллионов врагов, чьи земли и население они узурпировали. Ура!" Гитлер также проинструктировал его отступиться как от проблем их будущих колониальных притязаний, так и религиозных: им надо держать пропагандистский порох сухим.

     Гитлеру казалось, что его армии не достаёт энтузиазма. Ей также не доставало оружия и боеприпасов для длительного конфликта. Германия испытывала острую

 

49

нехватку стали. В начале 1937-го трём службам было приказано сократить их военные бюджеты. Флот твёрдо выступал против сокращения строительства кораблей, так как стало ясно, что Британия вошла в число вероятных противников. Заткнуть дыру, однако, не получалось. Впоследствии из планировавшихся в 1938-м  спусков на воду, спуски двух линкоров: "Бисмарка" и  "Тирпица" были отложены, кроме одного крейсера и одного транспортного корабля. Люфтваффе утверждали, что это требовало 70 000 тонн стали в месяц. По предложению Бломберга Гитлер вызвал в канцелярию для разрешения спора командование.

     Таким был фон одной из самых удивительных тайных совещаний Гитлера, т. наз. "Хоссбахской встречи" 5 ноября 1937-го (в день его увещевающего разговора с Геббельсом). Гитлер решил использовать эту возможность для раскрытия перед ними некоторых из своих тайных целей (или, как он выразился для Геринга, "пустить немного пару в штаны Фрича"). Спустя пять дней адъютант Фрича кратко опишет происшедшее. Часть записей сохранилась; есть и телеграмма Фрича послу о том, что он узнал из долгой встречи с Гитлером и большим числом генералов и адмиралов, вызванных в канцелярию.

     Это не был формат правительственного собрания. Гитлер объяснял, что предмет был слишком важным для такой аудитории; но  для придания происходящему торжественности (как он сказал Герингу) он пригласил министра иностранных дел фон Нейрата вместе с Бломбергом, Герингом, Рёдером и Фричем для встречи в стеклянной оранжерее его "официальной резиденции", что в крыле канцелярии. Стеклянные двери были закрыты и опущен плотный занавес. Около дюжины экспертов Бломберга по вооружению и экономике были вынуждены в течение следующих пяти часов топтаться в расположенной по соседству курилке.

     Когда в 8:30 вечера конференция окончательно завершилась, раздался гул: "Победил флот!" и "Только флот получит двадцать тысяч тонн". В той части речи, о которой сохранились записи Хоссбаха, Гитлер снова и снова заявляет о своём решении в течение пяти или шести лет начать войну для решения проблемы Лебенсраума Германии. На первом этапе в течение 1938-го он должен, при некоторых обстоятельствах, провести "молниеносное нападение" на соседнюю Чехословакию. По мнению Гитлера, Британия уже молчаливо списала Чехословакию, а Франция последует за ней. Он был столь убедителен, что Фрич предложил отменить его запланированную поездку в Египет, так как всё могло начаться в течение десяти дней. Возражений не было, ни сейчас, ни позднее. Министерством Бломберга 21 декабря была выпущена директива "Грюн";

 

50

будет укреплена оборона западных границ, но Гитлер будет стараться избежать войны на два фронта и вообще каких-либо военных или экономических рисков; если политическая ситуация будет развиваться не так, как ожидается, "Грюн" может быть отложен на несколько лет. С другой стороны, говорится в директиве, может произойти потеря Чехословакией  всех её потенциальных союзников кроме России - тогда "Грюн" будет начата ещё до полной готовности Германии к войне".

     Директива Бломберга демонстрирует, как слабо он оценил весь масштаб амбиций Гитлера. Как известно тем, кто читал 14-ю главу Майн Кампф, Гитлер был нацелен гораздо дальше. В самых первых своих речах он проявлял интерес к открытым просторам России и, если мы применим единственный подходящий критерий - проанализируем его долгосрочные приготовления, то придём к единственному выводу - его "земля обетованная", его новая империя, ждала его на востоке.

     Один из ключей к этому находится в документах адмиралтейства Германии - письмо от коменданта ВМФ Пиллау, Восточная Пруссия, о разговоре между Гитлером и местным гауляйтером Эрихом Кохом, состоявшемся в июне 1937-го: в нём говорится, что Гитлер известил о будущей важности Пиллау как базы ВМФ "даже более значительной, чем у Киля или Вильгельмсхафена" для размещения в последующие годы большего флота. "По мнению Фюрера, придёт время, скажем, через шесть или семь лет, когда Германия сможет прогрессировать от её сегодняшней оборонительной политики к наступательной. В пределах Европы такое развитие возможно только в сторону востока".

     К сожалению, не найдено записей большинства важных выступлений Гитлера перед его гауляйтерами таких, как от 2 июня 1937-го, к которой, вероятно, обращался и Кох. Одна речь к партийным лидерам сохранилась на дисках. В этом выступлении, состоявшемся 23 ноября 1937-го, он провозгласил: "Британия приобрела свою империю меньшей кровью, чем мы, немцы, пролили в одной Мировой войне... Мировые империи завоёвываются только путём революций". Далее он добавил: "Сегодня немецкая нация, наконец, приобрела то, что потеряла в течение веков - организованную руководящую роль народа". Гитлер не был заинтересован в заморских завоеваниях. Поэтому, когда британский политик Лорд Галифакс 19 ноября навестил его в Баварии для обсуждения немецких колоний в Африке, ему не удалось вызвать интерес фюрера.

В КОНЦЕ 1937-го стало ясно, что наступление войны будет обусловлено двумя факторами - страстным стремлением Гитлера начать борьбу за Лебенсраум

 

51

и растущей уверенностью в том, что Британия будет делать всё, чтобы помешать ему. 27 декабря Риббентроп, уже посол Гитлера в Лондоне, представил ему анализ позиции Британии.*

* Этот документ, полученный автором лично, ясно доказывает, что Риббентроп предупреждал Гитлера  о намерении Британии воевать. Этот документ "не был найден" редакторами официального издания Союзников: "Documents on German Foreign Policy".

     Он сказал, что Британия теперь рассматривает Германию как своего злейшего потенциального противника. Чемберлен сейчас проявляет новую инициативу в надежде обретения мира в Европе, за который Британия предлагает колонии и некоторые уступки по Австрии и Чехословакии. Но, предупреждал он, в то время как британцы  в основном ориентированы на достижение с Германией соглашения, среди них имеются враждебные правящие круги, которые могут развернуть британское общественное мнение в сторону поддержки войны, например, распространением слухов, враждебных нацистам. Риббентроп писал, что были "героические" правящие круги, которые не побрезгуют войной для защиты своих материальных интересов в составе мировой державы. "Когда Британия увидит улучшение своих шансов, она будет воевать".

 

Если Британия будет и далее препятствовать каждому манёвру Германии, тогда, без сомнения, две нации окончательно разойдутся. Однако, мне кажется правильным, что наша будущая политика должна быть привязана к борьбе за соглашение с Британией. Поэтому посольство будет последовательно работать в направлении заключения англо-немецкого межгосударственного союза.

     К 2 января 1938-го Риббентроп значительно скорректировал свои взгляды. "Сегодня" - писал он фюреру, - "я больше не верю в восстановление дружественных отношений. Британия не хочет превосходства Германии на взморье, опасаясь долговременной угрозы своим островам. Поэтому она будет воевать". Развязкой было требование Гитлера в конце января на усиление флота Германии. В конце 1944-го у неё должны быть четыре линкора, но не шесть, как прежде планировал флот.

     21 января он произнёс перед своими генералами первую из многих секретных речей. Существующий анонимный трёхстраничный конспект демонстрирует, что Гитлер начал с описания Римской Империи и того, как впоследствии христианство обеспечило западной цивилизации внутреннее единство, необходимое для отражения нападений восточных захватчиков. "Вести может лишь один человек, но этот человек несёт всё бремя ответственности. Это - тяжкое бремя. Поверьте мне, генералы,... мои нервы рвутся на куски и я просто не могу больше спать от беспокойства

 

52

за Германию. Продовольственная ситуация в Германии была особенно ужасна.

 

Положение Германии на самом деле безрадостно. День и ночь я борюсь с проблемой. Лишь один факт даёт мне веру в то, что у немецкой нации ещё есть надежда: если мы посмотрим внимательно на правящие на этой планете нации - британцев, французов и американцев, то статистика покажет нам, что лишь ничтожно малый их компонент, возможно, 40 или 50 миллионов чистокровных граждан правящего государства контролируют миллионы других человеческих существ и гигантские регионы мира.
     На земле есть лишь одна нация, чрезвычайно компактно живущая в сердце Европы, с расовой и языковой однородностью, плотно сконцентрированная, и это - немецкая нация, со 110-ю миллионами немцев в Центральной Европе. Это сравнение даёт нам надежду. Однажды весь мир будет принадлежать этому единому блоку Центральной Европы.

 

 

Рассматриваемый Гиммлером Гитлер окружён юными поклонницами на празднике урожая в Бюкеберге в 1936-м. (АРХИВ ГУВЕРА)