На главную

Речь Адольфа Гитлера в Рейхстаге 1 сентября 1939-го. Меморандум Британии 3 сентября 1939-го.
(развернуть страницу во весь экран)

17. Речь, произнесённая Фюрером перед рейхстагом 1 сентября, 1939-го. (Польша впервые открыла огонь зная, что Франция и Британия поспешат на её защиту).

Депутаты германского Рейхстага!

В течение долгого времени мы страдали от проблемы, созданной Версальским диктатом, которая усугублялась, которая  стала теперь невыносимой для нас.

Данциг был — и есть Германский город!

Коридор был — и есть Германский!

Обе эти территории по их культурному развитию принадлежат исключительно германскому народу, без которого абсолютное варварство воцарилось бы в этих восточных провинциях..

Данциг был отнят у нас! Коридор был аннексирован Польшей!  Как и на других германских территориях на востоке, со всеми немецкими меньшинствами, проживающими там, обращались всё хуже и хуже. Более чем миллион человек немецкой крови в 1919-20 годах были вынуждены покинуть  их родину.

Как всегда, я пытался мирным путём добиться пересмотра, изменения этого невыносимого положения. Это — ложь, когда мир говорит, что мы хотим добиться перемен силой.

За 15 лет до того, как национал-социалистическая партия пришла к власти, была возможность мирного урегулирования проблемы.  Этого сделано не было!

По свой собственной инициативе я неоднократно, а не только сейчас, предлагал пересмотреть эти невыносимые условия.

Все эти предложения, как вы знаете, были отклонены — предложения об ограничении вооружений и, если необходимо, разоружении, предложения об ограничении военного производства, предложения о запрещении некоторых видов современного вооружения  которые, по моему мнению, наименее совместимы с Международным Правом.

Вы знаете о предложениях, которые я делал для восстановления германского суверенитета над немецкими территориями, о бесконечных попытках, которые я предпринимал для мирного урегулирования вопросов с Австрией, потом с Судетской областью, Богемией и Моравией. Все они оказались напрасны!

Тем не менее, невозможно одно: требовать, чтобы мирный пересмотр был проведён при невыносимом положении - а затем упрямо отказываться от такого мирного пересмотра.

И также нельзя утверждать, что проявлять инициативу в такой ситуации, предлагая пересмотр - значит нарушать закон. Версальский диктат — не закон для нас, немцев!

Нас заставили подписать его, приставив пистолет к виску, под угрозой голода для миллионов людей. И после этого этот документ, с нашей подписью, полученной силой, был торжественно объявлен законом!

Таким же образом я пробовал решить проблему Данцига, Коридора, предлагая мирное обсуждение проблем. Одно ясно - они должны быть решены!

Возможно, что Западные Стороны не интересует дата решения этих проблем. Но это — не оправдание безразличия к нам. Более того, это не может быть оправданием безразличия к тем, кто страдает больше всего.

В разговоре с польскими государственными деятелями я обсуждал идеи, с которыми вы знакомы по моей последней речи в Рейхстаге. Никто не может сказать, что это было невежливо, или, что это было недопустимое давление.

Я, естественно, сформулировал наконец германские предложения и я должен повторить, что нет ничего более скромного и лояльного, чем эти предложения.

Я хотел бы сказать всему миру, что  я, и только я мог сделать такие предложения, потому что знал, что, делая такие предложения, я противопоставляю себя миллионам немцев. Эти предложения были отвергнуты!

Мало того! Ответом на них  была мобилизация, усиление террора и давления на немецкие меньшинства в этих областях и с медленным удушением свободного города Данцига — экономическими, политическими, а в последние недели — военными средствами и транспортными ограничениями.

Польша фактически начала войну против свободного города Данцига. Более того, Польша не была готова уладить проблему Коридора разумным способом, с равноправным отношениям к обеим сторонам.

И, наконец, она не думала о соблюдении её обязательств по отношению к нацменьшинствам.

Я должен заявить определённо: Германия соблюдает свои обязательства в этом отношении! Нацменьшинства, которые проживают в Германии, не преследуются. Ни один француз не может встать и сказать, что какой-нибудь француз, живущий в Сааре, угнетён, замучен, или лишен своих прав. Никто не может утверждать такого!

В течение четырех месяцев я пассивно наблюдал за событиями, хотя и не прекращал делать предупреждения. В последние несколько дней я ужесточил эти предупреждения. Три недели назад я проинформировал польского посла, что, если Польша продолжит посылать Данцигу ноты в форме ультиматумов, если Польша продолжит свои притеснения против немцев, и если польская сторона не отменит таможенные правила, направленные на разрушение данцигской торговли, то Германия не останется праздным наблюдателем.

Я не дал повода сомневаться, что те люди, которые сравнивают Германию сегодняшнюю с Германией прежней, обманывают себя.

Была сделана попытка оправдать притеснения немецкого меньшинства  — было объявлено, чтобы немцы совершают провокации. Я не знаю, в чём заключаются провокации со стороны женщин и детей, если с ними самими плохо обращаются и депортируют и некоторые из которых были убиты, или какова природа провокаций со стороны тех, кто был замучен самым садистским и нечеловеческим способом перед тем, как быть убитым.

Я знаю одно — никакая Великая Держава, наделённая чувством чести,  не может пассивно наблюдать за тем, что здесь происходит, длительное время! Несмотря на это, я сделал еще одно, заключительное, усилие.

Несмотря на полное убеждение в том, что Польское Правительство - ввиду начала им неограниченной военной подготовки, не расположено к взаимопониманию, я принял  предложение о посредничестве, сделанное Британским Правительством. Оно предложило не вступать им самим в переговоры и уверило меня в том, что устанавливают прямые отношения между Польшей и Германией в целях возобновления прямых обсуждений.

Я должен заявить, что я согласился с этими предложениями, и я готовился к этим переговорам, о которых вам известно. Два дня кряду я сидел со своим правительством и ждал, сочтет ли возможным правительство Польши послать полномочного представителя или не сочтет!

Вчера вечером они не прислали нам полномочного представителя, а вместо этого проинформировали нас через польского посла, что всё ещё раздумывают, подходят ли для них британские предложения; о своём решении они сообщат Англии.


Джентельмены, если бы такая дерзость была предложена Германскому Рейху и его Фюреру,  и если бы Германской Рейх и его Фюрер  снесли  бы такое обращение, то Германская Нация не заслужила бы ничего лучшего, как лишь исчезнуть с политической сцены.

Однако не прав окажется тот, кто станет расценивать мою любовь к миру и мое терпение как слабость или даже трусость! Поэтому я принял решение и вчера вечером проинформировал британское правительство, что в этих обстоятельствах я не вижу готовности со стороны польского правительства вести серьезные переговоры с нами.

Так эти предложения о посредничестве потерпели неудачу потому, что в то время, когда поступил ответ на них, началась внезапная польская всеобщая мобилизация, сопровождаемая большим количеством польских злодеяний. Они повторились прошлой ночью. Недавно за ночь мы зафиксировали 21 пограничный инцидент, прошлой ночью было 14, из которых 3 были весьма серьёзными.

Поэтому я решил прибегнуть к языку, который в разговоре с нами поляки употребляют в течение последних месяцев. Эта позиция Рейха меняться не будет.

Когда государственные деятели на Западе заявляют, что это идёт вразрез их интересам, я только могу сожалеть о таких заявлениях. Это не может ни на мгновение смутить меня в выполнении моих обязанностей. Я торжественно уверил их, и я повторяю это — мы ничего не просим от западных государств и никогда ничего не попросим. Я провозгласил, что граница между Германией и Францией окончательна. Я неоднократно предлагал Англии нашу дружбу и, если необходимо, тесное сотрудничество.                                          

Любовь, однако, не одностороннее явление - она должна разделяться и другой стороной. У Германии нет никаких интересов на Западе, наши укрепления на западе (Westvail) навсегда обозначили границы Рейха. Кроме того, у нас и в будущем не будет никаких интересов, и такое поведение Рейха будет неизменным.

Некоторые европейские государства понимают нашу позицию.  Я бы хотел прежде всего поблагодарить Италию, которая всегда нас поддерживала. Вы должны понять, что для ведения борьбы нам не потребуется иностранная помощь. Мы выполним свою задачу сами.

Нейтральные государства уверили нас в своём нейтралитете, так же, как и мы ранее гарантировали их нейтралитет с нашей стороны. Мы серьёзно и торжественно гарантируем это и, пока другие страны покушаются на их нейтралитет, мы также старательно будем сохранять его. Чего же ещё мы можем ожидать или хотеть от них?

Я особенно счастлив, что могу сообщить вам одну вещь. Вы знаете, что у России и Германии различные государственные доктрины. Есть лишь  один вопрос, который необходимо прояснить: Германия не собирается экспортировать свою доктрину, и пока у Советской России нет никаких намерений экспортировать свою доктрину в Германию, я не вижу ни одной причины для противостояния между нами.

Это мнение разделяют обе наши стороны. Любое противостояние между нашими народами было бы выгодно другим. Поэтому мы решили заключить договор, который навсегда устраняет возможность какого-либо конфликта между нами. Это налагает на нас обязательство советоваться друг с другом при решении некоторых европейских вопросов. Появилась возможность для экономического сотрудничества и, прежде всего, есть уверенность, что оба государства не будут растрачивать силы в борьбе друг с другом.

Любая попытка Запада помешать нам потерпит неудачу и в связи с этим я хочу заявить, что это политическое решение имеет огромное значение для будущего и абсолютно окончательное!

Я уверен, что весь германский народ одобряет эту политическую позицию! Россия и Германия боролись друг против друга в Первую мировую войну и были наиболее пострадавшими. Такого более не случится! Вчера Пакт о ненападении и сотрудничестве, вошедший в силу в день его подписания, был ратифицирован в Москве и в Берлине.  В Москве этому договору рады также, как и вы рады ему.

Я одобряю каждое слово из речи русского комиссара иностранных дел, Молотова.

О наших целях: я намерен: первое — решить проблему Данцига; второе — решить проблему Коридора, и третье — увидеть, что изменение во взаимоотношениях между Германией и Польшей обеспечит мирное сосуществование двух государств.

Поэтому я решил бороться, пока существующее польское правительство не сделает этого, либо пока другое польское правительство не будет готово сделать это.

Я решил освободить германские границы от элементов неуверенности, постоянной угрозы гражданской войны.

Я добьюсь, чтобы на восточной границе воцарился мир, такой же, как на остальных наших границах. Для этого я предприму необходимые меры, не противоречащие предложениям, сделанным мною в Рейхстаге для всего мира.  То есть, я не буду воевать против женщин и детей! Я приказал, чтобы мои воздушные силы ограничились атаками на военные цели. Если, однако, враг решит, что это даёт ему карт-бланш, чтобы вести войну всеми средствами, то получит сокрушающий зубодробительный ответ!

Прошедшей ночью польские солдаты регулярной армии впервые учинили стрельбу на нашей территории. До 5.45 утра мы отвечали огнем, теперь бомбам мы противопоставим бомбы!

 Кто применяет боевые газы, пусть ждёт, что мы применим их тоже. Кто нарушает правила гуманной войны, может рассчитывать, что мы сделаем то же самое. Я буду продолжать борьбу против кого угодно, пока не будут обеспечены безопасность Рейха и его права!

Прошло шесть лет, как я тружусь на благо германской обороны. Более 90 миллиардов потрачено за это время на вооружённые силы. Они теперь лучше экипированы и несравнимы с тем, какими они были в 1914 году!

Моя вера в них непоколебима!

Когда я создавал эти силы, и теперь, когда я призываю германский народ к жертвам и, если необходимо, к самопожертвованию, я имел и имею на это право, потому что сегодня я сам полностью готов, как и прежде, принести себя в жертву.

Я не прошу ни от одного немца делать больше того, что я был готов все эти четыре года сделать в любое время.

Не будет никаких трудностей для немцев, подвергнуться которым немедленно не готов и я!

 Вся моя жизнь принадлежит отныне моему народу — более, чем когда-либо. Отныне я — первый солдат германского Рейха.

Я снова надел форму, которая была для меня дорога и священна. Я не сниму ее до тех пор, пока не будет одержана победа, ибо поражения я не переживу.

Если что-нибудь во время борьбы случится со мной, тогда мой первый преемник — товарищ-по-партии Геринг; если что-нибудь случится с товарищем-по-партии Герингом, мой следующий преемник — товарищ-по-партии Гесс. Вы будете обязаны подчиняться им как фюрерам с такой же слепой верностью и повиновением, как мне самому!       

Если что-нибудь случится с товарищем-по-партии Гессом, тогда в соответствии с законом соберется сенат и выберет из числа членов сената наиболее достойного, наиболее доблестного преемника.

Как национал-социалист и как немецкий солдат, я вступаю в борьбу с недрогнувшим сердцем! Вся моя жизнь — лишь бесконечная борьба во имя моего народа, его возрождения, и во имя Германии. И превыше всей этой борьбы был только один лозунг — вера в этот народ!

Одно слово мне никогда не было знакомо — сдаться.

Если кто-нибудь считает, что нас, возможно, ожидают трудные времена, прошу его задуматься над тем, что однажды прусский король вместе со своим до смешного малым государством противостоял крупнейшей коалиции и в ходе всего трёх сражений в конечном счете пришел к победе, ибо у него было верящее и сильное сердце, которое нужно и нам сегодня.

 А потому я хотел бы сразу заверить весь мир: ноябрь 1918-го в германской истории больше не повторится никогда.

Будучи сам готов в любой момент отдать свою жизнь за мой народ и за Германию, я требую того же и от каждого другого.

 Ну, а тот, кто думает, будто ему прямо или косвенно удастся воспротивиться этому национальному долгу, должен пасть.

 Нам не по пути с предателями.

 Тем самым все мы выражаем приверженность нашему старому принципу. Не имеет никакого значения, выживем ли мы сами, необходимо, чтобы жил наш народ, чтобы жила Германия.

Я ожидаю от вас, как эмиссаров Рейха, выполнения долга, независимо от миссии, которую вы призваны исполнить.

Несмотря ни на что, вы должны быть флагманом сопротивления. Пусть ко мне не поступит ни одного донесения, что в его провинции, его округе, его группе или его ячейке слаба мораль. Вы - ответственные за мораль. Я ответственен за общественное мнение по всей Германии, а вы ответственны за общественное мнение в ваших провинциях и округах.

Никто не имеет права отрицать свою ответственность. Жертвы, которые требуются от нас, не больше, чем жертвы, которые приносили многие поколения прошлого. Все люди, прошедшие до нас путь горького и трудного долга во имя Германии, делали даже более, чем призваны сделать мы, жертвы, которые они принесли, не были нисколько легче, менее болезненнее или проще, чем жертвы, требуемые от нас.

Я жду, что каждая немецкая женщина присоединится к нам в  строгой дисциплине и будет исполнять свой долг в этом великом содружестве воинов.

Не говоря уже о немецкой  молодёжи, которая наполнит свои сердце и душу тем, что от неё требует нация и национал-социалистическое государство.

Если мы создадим общество, связанное клятвенными узами, готовое ко всему, решившее никогда не сдаваться, тогда наша воля будет господствовать над любыми трудностями и лишениями.

Я хочу закончить теми же словами, с которыми начал борьбу за власть над рейхом. Тогда я сказал:

«Если наша воля настолько сильна что никакие трудности и страдания не могут сломить её, тогда наша воля и наш добрый  Германский меч  преодолеют все лишения и невзгоды».

Германия - Зиг Хайль!

___________________________________________________

 

25. Меморандум Правительства Германии, вручённый Британскому Послу Рейсминистром Иностранных Дел 3 сентября 1939-го, в 11-30.

 

Правительство Рейха уведомляет Правительство Британии о получении ультиматума от 3 сентября 1939-го, на который Правительство рейха имеет честь ответить следующее:

1) Правительство Рейха и народ Германии отказываются передавать, принимать, и ещё менее, считаться с требованиями, изложенными в ультиматуме Правительства Британии.

2) Вот уже много месяцев на нашей восточной границе фактически длится  состояние войны. С тех пор, как Версальский Договор разделил Германию надвое, всем последующим Правительствам Германии было отказано в продвижении каких-либо мирных соглашений.

3) С 1933-го национал-социалистическое Правительство пытается снова и снова путём мирных переговоров уйти от ужасного притеснения и беззакония, творимого по условиям этого договора.

Сначала Правительство Британии своей непреклонной позицией саботировало любой практический пересмотр. И если бы не вмешательство со стороны Британского Правительства, между Германией и Польшей, несомненно было бы достигнуто разумное соглашение, в чём уверены и Правительство Рейха, и народ Германии.

Ибо у Германии нет намерений уничтожения Польши,  не требует она и её разделения. Всё, что требовал Рейх - это пересмотра тех статей Версальского Договора, которые уже при его подписании здравомыслящие политики всех стран назвали невыносимыми на любой срок - невыносимыми как для великой нации, так и для всех политических и экономических интересов Восточной Европы, а поэтому недопустимыми.

Даже Британские политики заявили, что условия, которые Германия вынуждена была принять на Востоке, несут в себе семена будущих войн. Уйти от этой угрозы было желанием любого Германского Правительства и, в частности, нового Национал-Социалистического Правительства и народа Германии.

Позицией Британского Кабинета была резкая критика того факта, что мирный пересмотр не был достигнут.

3) Правительство Британии - беспрецедентный случай в истории - наделило Польшу всей властью любого действия против Германии, которое она захочет предпринять.

Правительство Британии предоставило Правительству Польши заверение в военной  помощи при любых обстоятельствах, если Германия проявит враждебность в ответ на любую провокацию или нападение.

С этого времени акты Польского террора против немцев, проживающих в областях, оторванных от Германии, приняли невыносимый масштаб. Отношение к Свободному Городу Данцигу противоречит всем юридическим нормам; сначала в нём устроили экономическую разруху и подвергли таможенным ограничениям, а затем окружили вооружёнными силами и задушили транспортными ограничениями.

Любое из этих злоупотреблений статусом Данцига было полностью известно и одобрено Правительством Британии в соответствие с карт-бланшем, предоставленным Польше.

Правительство Германии, несмотря на величайшую печаль, вызванную страданиями немецкого меньшинства, подвергнутого преступному и негуманному обращению в Польше, тем не менее, терпеливо смотрело в течение пяти месяцев, не предпринимая ни малейших похожих агрессивных действий против Польши.

Германия просто предупредило Польшу, что не будет долго терпеть такие действия и что она намерена, в случае невозможности иной помощи страдающему населению, взять ситуацию в свои руки.

Британское Правительство было полностью осведомлено о всех событиях. Для неё не представляло трудностей использовать своё огромное влияние на Варшаву, чтобы призвать власть предержащих к соответствию законам справедливости и человечности и исполнить свои существующие обязательства.

Правительство Британии не увидело возможности сделать что-либо подобное. Наоборот, постоянно акцентируя факт своих обязательств помощи Польше при любых обстоятельствах, оно явно подстрекало Польшу к продолжению её преступного поведения, хотя и могла спасти мир в Европе, тем более, что Правительство Рейха выражало готовность принять такие предложения.

Таким образом, Правительство Британии ответственно за все лишения и страдания, которые выпали, или должны выпасть, на долю многих народов.

4) Сейчас все попытки найти и принять мирное решение исчерпаны благодаря нетерпимой позиции Правительства Польши, поддерживаемого Великобританией; и теперь, когда уже в течение многих месяцев на восточных границах Рейха условия, аналогичные гражданской войне - без какого-либо противодействия со стороны Правительства  Британии - принимают характер открытых атак на территорию Рейха, Правительство Рейха решило положить конец продолжающейся угрозе, сначала снаружи, а затем и дома, против мира Германской нации, ситуации, которую ни одна Великая Держава не может стерпеть.

Для защиты мира, безопасности и чести Третьего Рейха, Правительство Рейха решило прибегнуть к единственному оставшемуся средству, так как Правительства Демократий бездарно растратило все другие возможности пересмотра.

Аналогично они ответили на последнюю Польскую атаку, угрожавшую территории Рейха. Правительство Рейха не желает, независимо от каких-либо Британских намерений или обязательств, терпеть на востоке Рейха условия, похожие на создавшиеся в Британском протекторате Палестине.

И немецкий народ не желает подвергаться дурному обращению со стороны Польши.

5) Правительство Рейха поэтому отвергает любые попытки принудить Германию, особенно в ультимативной форме, отозвать свои войска, введённые для защиты Рейха и в очередной раз поддаться несправедливости. Угроза последующей войны против Германии совпадает с заявляемыми в течение многих лет намерениями многих Британских политиков.

Множество раз Правительство Рейха и народ Германии убеждало народ Британии в их желании к взаимопониманию и дружбе. И если Правительство Британии отвергло эти предложения и ответило на них открытой угрозой войны, ответственность за это лежит не на Германской нации и её Правительстве, а исключительно на Британском Кабинете, особенно на тех его политиках, которые в течение многих лет жаждали разделения и уничтожения народа Германии.

Народ Германии и Правительство Германии не намерены, подобно Великобритании, править миром, но они полны решимости к защите своей свободы, независимости и самой жизни.

Мы приняли во внимание намерения, выраженные от имени "М-ра Королевского Двора" по наущению Британского правительства относительно ещё более уничижительного  обхождения с Германской нацией, чем от Версальского Договора и готовы ответить на любой акт агрессии со стороны Великобритании тем же оружием и тем же способом.

Берлин, 3 сентября 1939-го.

_______________________________________________