На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Первая Леди
(развернуть страницу во весь экран)

Первая Леди

 


На одном конце широкого мюнхенского бульвара, Людвиг-штрассе, находится Арка победы, на другом - мавзолей Фельдхернхалле из серого камня.

     Здесь, вне подозрений молчаливой толпы, тянущейся по обледенелым тротуарам после рассвета 22 декабря 1937-го, нацистскую Германию слегка подтолкнули на на курс, приведший её к полному краху. Это случилось так : умер генерал Эрих Людендорф, старый начальник штаба Гинденбурга в Великой Войне, и его простой дубовый гроб был поставлен в тень Арки победы, обёрнутый в ткань  кайзеровской расцветки и закрыт высокими чёрными пилонами, заканчивающимися чашами с неторопливым пламенем. Офицеры нового Вермахта в высоких чинах день и ночь стояли, чопорно замерев, на каждом углу гроба, держа на шёлковых подушках восемь наград, заслуженных умершим воином.

     Гитлер прибыл незадолго до десяти утра, Вернер фон Бломберг - недавно ставший фельдмаршалом, вскинул руку в приветствии, генерал Герман Геринг, командир Люфтваффе и самый могущественный человек после Гитлера и Бломберга, последовал его примеру. (Командующий армией, барон Вернер фон Фрич, был ещё в отпуске в Египте). Под стук заглушенных барабанов шесть офицеров подняли гроб на орудийный лафет.

     На фотографиях Гитлер шагает в одиночестве, в отдалении от своих командиров и министров, с обнажённой головой, его лицо - маска, знающая, что на него направлены тысяч глаз. Он знал, что это - то, что хочет видеть его народ: их фюрер, сопровождаемый его верными соратниками, окружённый своими подданными - все объединились в общем акте величественного спектакля. Когда стихли последние меланхолические ноты "Верного товарища", салютовала батарея Хофгартена из девятнадцати орудий, разбросав в туманном небе  возмущённых голубей.

 

54

    Гитлер остался со своими подручными во внутреннем дворе, где их ждали автомобили. Бломберг приблизился к нему со словами: "Мой Фюрер, могу я где-нибудь поговорить с Вами лично?" Без особых иллюзий Гитлер пригласил его в личные апартаменты. Через пять минут он был в лифте дома № 16 Принцрегентплатц. Там Бломберг попросил разрешения Гитлера снова жениться. Его невеста была скромного происхождения - работала секретаршей в правительственном учреждении, но не соответствовало ли это самой сути национал-социализма? Гитлер дал согласие незамедлительно.

     У Гитлера с Бломбергом установились тесные отношения. И он, и Геринг без колебаний согласились быть свидетелями на свадьбе. Церемония была закрытой и проходила в министерстве обороны 12 января 1938-го. Невесте было двадцать четыре, а Бломбергу - около шестидесяти. Она была несомненно привлекательной: стройной, светловолосой, с высоким лбом, серо-голубыми глазами, изящным носом и благородными губами. Пара незамедлительно отправилась на медовый месяц, не зная, что их неравный брак позднее будет истолкован как прелюдия для окончательного приближения Адольфа Гитлера к абсолютной власти.

     Их медовый месяц был вскоре прерван внезапной смертью матери Бломберга. Его начальник штаба генерал Кейтель поехал на похороны матери, за тридцать километров от Берлина, вместе с ним. Когда двадцать четвёртого фельдмаршал вернулся, его ждали некоторые тревожные новости и он был незамедлительно вызван на аудиенцию с Гитлером. Гитлер  ненадолго ездил в Мюнхен для открытия огромной выставки искусств и ремёсел. Когда вечером 24 января его  остановилась около берлинской канцелярии, его встретил Геринг с кожаной папкой в руках. "Бломберг женился на шлюхе!" - воскликнул Геринг. "Наша новая первая леди состоит на учёте в полиции. Он подставил нас, сделав свидетелями".

     В отсутствие Бломберга случилось следующее: тремя днями ранее, 21 января, начальник полиции Берлина, Курт Вольф фон Гельдорф, показал Кейтелю безобидную карточку изменения адреса и спросил Кейтеля, может ли он подтвердить, что на её фото - новая фрау фон Бломберг. Однако, Кейтель видел её лишь на похоронах, в тёмной вуали и предложил спросить у Геринга, бывшего на свадьбе. Гельдорф объяснил, что всплыло кое-что из прошлого этой женщины, когда он регистрировала смену её адреса на апартаменты Бломберга в министерстве обороны. На следующее утро он посетил Геринга и отдал ему полное полицейское досье на фрейлин Еву Грюн - каковой она была до замужества.

 

55

     Когда Гитлер сейчас, 24 декабря, открыл это кожаное досье, его взор встретился с коллекцией учётных карточек, фотографий и печатных форм. Там были отпечатки пальцев, плакаты о розыске и полдюжины фото этой женщины в различных сексуальных позах с восковой свечой. Полицейские сведения были точным зеркальным отражением жизни берлинского общества в тисках экономического кризиса. Отец фрау Грюн погиб на войне, когда ей было пять лет. Её мать была зарегистрированной массажисткой. В 1932-м восемнадцатилетняя Ева  сбежала из родительского дома с любовником, чешским пятидесятиоднолетним евреем, неким Генрихом Левингером. 

      Где-то через год ему предложили порнографические фото и его озарило, что это - способ добычи лёгких денег. Он нанял польского фотографа и днём на Рождество порнооткрытки были готовы. Левингер успел продать только восемь из них, пока его не взяли. Единственными безобидными данными в досье были поисковые уведомления, относящиеся к её уходу из дома в несовершеннолетнем возрасте и полицейская карточка от 1934-го, чётко утверждающая, что по ней нет "криминальных записей". В соответствии с досье он в последний раз посетила свою мать 9 января со своим будущим мужем: "И все мы знаем, кто это" - было написано на полях.

     Листая страницу за страницей, Гитлер явно становился сердитым. Швырнув папку Герингу, он воскликнул: "И для моей реабилитации здесь ничего нет?"
     Гитлер был потрясён тем, что причинил ему Бломберг. Безусловно, как сказал тогда Геринг, фельдмаршал должен был подать в отставку; но кто  заменит его? Одним из кандидатов был всемогущий рейхсфюрер носящих чёрную форму СС. И, конечно, кандидатом был Геринг.

     Первым в списке, однако, был генерал фон Фрич. В своих личных рукописных заметках, отправленных  в 1945-м из Потсдама в Москву, Фрич отрицает какие-либо амбиции к замене Бломберга: "Я откажусь от такого назначения, так как  отношение Партии ко мне является непреодолимым препятствием". Гитлер глубоко уважал Фрича, но был один беспокойный скелет в шкафу, и его нельзя было более игнорировать. Двумя годами ранее, в ходе кризиса ремилитаризации Рейнланда в 1936-м, Гиммлер показал ему полицейское досье, связывающее его с гомосексуальным шантажистом. Тогда Гитлер отказался смотреть его, но этот факт безусловно засел в его мозгу.

"В конце марта или начале апреля [1936-го]" - написал тремя годами позже фон Фрич, - "Я пригласил Фюрера оказать армии честь, приняв звание Почётного Полковника 9-й пехотной дивизии Потсдама. Фюрер согласился, и по случаю 20 апреля полк был отправлен в Берлин. 19 апреля Хоссбах [адъютант Гитлера]

 

56

позвонил мне сообщив, что фюрер отозвал своё согласие стать полковником 9-го пехотного полка". В то время это стало для Фрича неприятной загадкой. Назавтра, в день рождения Гитлера он послал ему телеграмму со своей больничной койки в Ахтерберге.: "Армия и я следуем за Вами в гордой уверенности и решимости идти путём, который Вы нам показываете, в будущее Германии". (18 января 1939-го Фрич прокомментировал: "В то время это было абсолютно искренне. Сегодня я потерял веру в людей. Насколько офицерский корпус верит в него, я не могу даже предполагать".)
     В 1939-м он, конечно, уже знал, почему Гитлер отказался: "Это было весной 1936-го" - писал он,

 

...Когда Гиммлер [впервые] показал Фюреру досье, заявляющее, что меня шантажировали. Вероятно, поэтому Фюрер изменил своё согласие стать полковником. Его более позднее объяснение, что Партия никогда не поймёт его посвящение в чин полковника, было не очень правдоподобным или приемлемым. Возможно и следующее: Гиммлер узнал, что Фюрер хочет стать полковником 9-го пехотного полка; он испугался, что это может ещё более усилить влияние армии. Он захотел помешать этому. Плут Гиммлер был на это вполне способен.

     Совсем недавно, в декабре 1937-го, пока Фрич был в Египте, Гиммлер снова достал это досье и подчеркнул что, если Фрич окажется гомосексуалистом, существует опасность для государственной безопасности. Однако, Гитлер счёл, что партия сводит счёты с Фричем и приказал уничтожить досье.
     С возвращения Фрича Гитлер не видел его, кроме одного раза - 15 января 1938-го, когда у них состоялась двухчасовая дискуссия. Фрич описал её так:

 

Фюрер начал сердито делиться своими беспокойствами о распространении в армии анархических настроений. Я тщетно старался его успокоить. Я спросил о конкретных доказательствах. Фюрер заявил, что у него есть этот материал, но он не может дать его мне, а только Бломбергу. Другими словами, открытое провозглашение Не-Доверия мне. Я не был намерен оставлять это так. Я планировал попросить Фюрера о полном ко мне доверии, а в случае отказа уйти в отставку. Но этого не произошло...

     Теперь, 24 января, ботинок оказался на другой ноге. Гитлер решил объясниться с Фричем. Он попросил помощника вызвать адъютанта из Вермахта Хоссбаха по телефону. Однако, полковник был в постели и упрямо

 

57

отказывался прийти до следующего утра. Гитлер лежал до рассвета без сна, глядя в потолок и переживал о том, как избежать падения его собственного престижа, если этот двойной скандал станет публичным.

НА СЛЕДУЮЩИЙ день, 25 января, Геринг доложил в одиннадцать утра, что видел Кейтеля и попросил его поговорить с невезучим министром обороны о его невесте. Но незадолго до полудня ему удалось самому увидеть Бломберга - доложил он - и сообщить ему об отставке. Геринг рассказал Гитлеру, что министр был сломлен.

     В присутствии Хоссбаха Гитлер показал Гитлеру досье гестапо о связи имени Фрича с гомосексуализмом в 1936-м. Папка была явно современной реконструкцией, содержащей несколько машинописных копий допросов, письменных показаний под присягой и фотостатов. Некий шантажист, Отто Шмидт, был арестован в 1936-м и затем подробно рассказал о гомосексуальных подвигах некого "генерала фон Фрича", свидетелем которых он был в ноябре 1933-го.

     Он представился "детективным инспектором Крюге" и угрожал ему арестом. У генерала было армейское удостоверение личности и он похвастался: "Я - генерал фон Фрич". Он откупился от Шмидта 2 500 марками, снятыми в его банке в пригороде Берлина Лихтерфильде. Геринг конфиденциально поведал Гитлеру, что показания Шмидта в шести других случаях оказались правдивыми. Короче говоря, досье было убийственным.

     Но даже теперь Гитлер не был до конца уверен. Он приказал допросить Отто Шмидта в деталях и запретил Хоссбаху что-либо говорить Фричу. К несчастью, Хоссбах в тот же вечер поведал Фричу, хотя сбивчиво, что существуют подозрения в бесчестных отношениях с молодым человеком в ноябре 1933-го, и эта неполная предварительная информация имела для Фрича роковые последствия. Он пришёл к выводу, что за жалобой стоял некий член Гитлерюгенда: в 1933-м он организовал для одного юного берлинца - Фрица Вермельскирша экскурсию на завод Мерседес-Бенц в Мариенфельде. Молодой человек, однако, вернулся на преступную стезю, и когда он похвастался перед своими подпольными друзьями о своём высокопоставленном покровителе, то Фрич порвал с ним все отношения. Это было три года назад.

     На следующее утро Хоссбах сообщил Гитлеру, что предупредил Фрича: генерал горячо отверг все подозрения как "отвратительную ложь" и добавил: "Если Фюрер хочет от меня избавиться, для моей отставки будет достаточно одного слова". После этого Гитлер заявил с явным облегчением: "В этот вечер всё встало на свои места. Генерал фон Фрич всё же может стать министром".

 

58

     В этот день, однако, преобладали юридические дискуссии. Бломберга пригласили в библиотеку Гитлера в штатском. Он мрачно покритиковал манеру его снятия с поста. Затем злость уступила место печали и Гитлер, неподдельно боявшийся, что Бломберг сведёт счёты с жизнью, начал его успокаивать. Он намекнул, что когда придёт час Германии, он снова будет готов видеть Бломберга в своём лагере. Обсуждение перешло на преемника. Гитлер пояснял: "У Геринга нет ни соответствующего упорства, ни старания". Что до Фрича, сказал Гитлер, -  были подозрения, что он тайный гомосексуалист. На это Бломберг ясно ответил, что он не может этому поверить.

     Тогда пришла очередь взять честное слово с командира штаба немецкой армии относительно высказываний осуждённого,  его обвинителя Отто Шмидта, теперь тридцатиоднолетнего и бледного, тучного от лет, проведённых в тюрьме. Вечером 26 января Фрич был приглашён в библиотеку. Он сам записал этот прежде не публиковавшийся рассказ о сей знаменитой сцене:

 

Я был неожиданно вызван около 8:30 вечера. Гитлер немедленно заявил мне, что меня подозревают в гомосексуализме. Он сказал, что поймёт всё, но хочет выслушать правду. Если я приму предъявляемые мне обвинения, то буду отправлен в длительную командировку и ничего более против меня предприниматься не будет. Геринг также обратился ко мне в подобном тоне.
     Я горячо отверг любое своё отношение к гомосексуализму и поинтересовался, кто обвиняет меня в нём. Фюрер ответил, что нет никакой разницы, кто был обвинителем. Он хотел знать, нет ли хотя бы малейших оснований для этих предположений.

     Фрич вспомнил Вермельскирша. "Мой фюрер" - ответил он, - "Это может быть только в отношении члена Гитлерюгенда!"
     Гитлер был ошеломлён ответом Фрича. Отто Шмидт, человек в досье гестапо, не был членом Гитлерюгенда. Гитлер вручил папку Фричу.

     Генерал быстро просмотрел её, покраснел и назвал её совершенной подделкой. По знаку Гитлера в библиотеку ввели шантажиста. Шмидт посмотрел на генерала безошибочным взглядом и воскликнул: "Это он!" Фрич потерял дар речи. Он побледнел и его вывели. Хоссбах просил Гитлера выслушать генерала Людвига Бека, начальника Генштаба, но именно этот звонок домой Беку в Лихтерфильд вызвал в измученном уме Гитлера подозрение: не в банке ли

 

59

Лихтерфильда лежали деньги для  шантажиста? (Впоследствии он спросит Бека о том, когда тот в последний раз давал взаймы деньги своему командиру штаба. Удивлённый генерал ответил, что никогда). Продолжим душераздирающую историю, изложенную Фричем:

 

Я дал Фюреру слово чести. Утверждение профессионального мошенника привело к тому, что от него отмахнулись как от ровно ничего не значащего. Тем не менее, мне приказали доложиться следующим утром в гестапо. Глубоко потрясённый бестактностью, проявленной ко мне Гитлером  и Герингом, я вернулся домой и кратко проинформировал майора [Курта] Зиверта [начальника штаба по личному составу] о подозрениях. Вскоре после этого я проинформировал генерала Бека. Обоим я намекнул, что для меня самым лучшим было бы застрелиться виду неслыханных оскорблений со стороны Фюрера.

   Фрич потребовал для спасения своего имени полноценное судебное   разбирательства.
      Кто теперь сменит Бломберга? Геббельс предложил, что Гитлер сам должен сделать это. Вызванный на следующее утро, 27 января, Бломберг заметил, что со времени смерти президента Гинденбурга фюрер по конституции уже был Верховным Главнокомандующим.  Если он назначит нового министра обороны, то должен контролировать Вооружённые Силы непосредственно.
     "Я думал над этим" - ответил Гитлер. "Если я поступлю так, то мне понадобится  хороший Главнокомандующий Вермахта".
     "Генерал Кейтель" - предложил Бломберг. "Он делал для меня эту работу. Он труженик и знает свой штаб".
     Когда Бломберг, уже в штатском, в последний раз выходил из канцелярии, то заметил, что часовые не отдали ему честь.
     В час дня Гитлер принял Кейтеля - высокого, статного генерала с явной военной выправкой, хотя он пришёл, как было велено, в штатском. После недавнего увеличения Вермахта он возглавил организационный отдел армии. Он был сторонник объединённого командования Вермахта. Гитлер спросил о том, кто может сменить Бломберга, и Кейтель тоже предложил Геринга.

     "Нет, об этом не может быть и речи" - спокойно ответил Гитлер. "Я не думаю, что Геринг годится для этого. Мне, наверное, придётся взять работу Бломберга на себя".
     Он попросил Кейтеля найти ему нового адъютанта от Вермахта вместо своенравного Хоссбаха. Кейтель подобрал майора Рудольфа Шмундта. Звенья исторической цепи Вермахта: Гитлер-Кейтель-Шмундт были скреплены. Вопрос по следующему звену - Фричу, всё ещё висел в воздухе.

 

60

ПО ПРИКАЗУ Гитлера 27 января 1938-го генерал фон Фрич явился на допрос в гестапо. Скрытые микрофоны передали каждое слово, и сохранилась 83-страничная расшифровка, демонстрирующая драму новой очной ставки барона с моноклем и низменного шантажиста. Шмидт держался за свою мерзкую историю, несмотря на строжайшее предупреждение Вернера Беста о последствиях лжи. Генерал, которого он видел в 1933-м, за время переговоров с шантажистом успел выкурить по меньшей мере одну сигару. Он снова описал вменяемый гомосексуальный акт: "Этот баварский болван (проститутка-мужчина Вейнгартнер) стоял прямо, а человек - перед ним на коленях и сосал у него..." на что Фрич смог только возразить: "Как вы можете утверждать это! Вы утверждаете, что это был я?"

     Эту часть допроса он взял на себя. Ни одна из деталей Шмидта ему не соответствовала - он даже не курил сигарет с 1925-го. Он открыто заявил, что показания имеют целью погубить его. "Я должен признать, что если с той или иной стороны на него оказывалось давление с целью оболгать меня, то он делает это чертовски умно".

    В штаб-квартире гестапо двое других "свидетелей" без всякого нажима рассказали, о том, где они могли его видеть. Вейгартнер, проститутка-мужчина, был настойчив в том, что это - не его клиент с 1933-го. Букер, сообщник Шмидта, показал, что есть некоторое сходство, но не стал клясться в этом. Гитлер не был проинформирован об этом противоречивом исходе. "Если бы Гитлеру сообщили об этих двух фактах" - писал позднее Фрич, - "то его решение явно было бы другим, тем более ввиду слова чести, которое я ему дал ". "Слово одного человека против другого" - заметил Геббельс в  дневнике. "Гомосексуального шантажиста против Главнокомандующего армией". На следующий день он записал что, хотя Гейдрих провёл несколько "всенощных" допросов, Фрич стоял на своём.

     Гитлер, однако, уже списал Фрича. 28 января он уже обсуждал список возможных замен Главнокомандующего армией. Его первым выбором был генерал Вальтер фон Рейхенау - предшественник Кейтеля в министерстве обороны. Кейтель его не советовал, его кандидатом был генерал Вальтер фон Браухич, невозмутимый, всеми уважаемый офицер, чья репутация сформировалась за время службы командующим армией в Восточной Пруссии. Фактически Кейтель уже ему позвонил, попросив приехать из Дрездена ближайшим поездом; он прибыл в тот же вечер четверть девятого.

     На следующее утро Кейтель повторил Гитлеру слова генерала, сказанные им в разговоре по душам: в частности, Браухич хотел более тесной связи армии с нацистским государством.

 

61

     Гитлер послал за Браухичем. Однако, теперь и Браухич отметил, что у него есть деликатная личная трудность: он хотел развода, чтобы жениться на фрау Шарлотте Рюффер, также разведённой; но его первую жену надо было обеспечить материально, чего он не мог осуществить. 
Таким образом, назначение Браухича  стало казаться невозможным.

     Толкотня возле кабинета Фрича продолжалась. Рейхенау частенько видели в здании министерства обороны. Геринг отрядил своего верного помощника полковника Карла Боденшатца к адъютантам Гитлера с  намёком, что Геринг тоже хочет завладеть армией. Адмирал Эрих Рёдер, Главнокомандующий ВМФ, послал адъютанта с предложением о временном  трудоустройстве на эту должность уважаемого, но придирчивого генерала Герда фон Рундштедта. Гитлер отверг всех этих претендентов. Он толкнул через стол капитану ВМФ увесистый том списка офицерского состава армии и бросил: "Почему именно его?"

     3 февраля Гитлер неохотно заявил о своём приятии отношения Браухича к Церкви, партии и военным вопросам и  формально пожал ему руку как преемнику Фрича. Он в тот же день попросил невезучего генерала фон Фрича подать в отставку. Фрич позднее записал: "Я принял это требование, так как больше не мог работать с этим человеком". 4 февраля Гитлер подписал ледяное письмо Фричу, формально приняв его отставку "ввиду Вашего расшатанного здоровья". Письмо было опубликовано, оказавшись последним гвоздём в гробе Фрича.

     Тем временем Гитлер отрядил д-ра Ганса Ламмерса обсудить условия финансового возмещения первой фрау фон Браухич для беспроблемного развода. В итоге рейх определил ей ежемесячное пособие в 1 300 марок. Тем самым Гитлер приобрёл над новым Главнокомандующим армии полный моральный контроль, и за довольно скромную сумму.

     Гитлер-Кейтель-Шмундт-Браухич: цепь командования добавила ещё одно звено. Гитлер решил, что Браухич, Геринг и Рёдер как Главнокомандующие тремя видами Вооружённых Сил будут получать приказы от Oberkommando der Wehrmacht - (OKW) с начальником штаба Вильгельмом Кейтелем. Гитлер сам будет Верховным Главнокомандующим с OKW в качестве его военного секретариата.
     Этот OKW будет также исполнять прежние министерские функции Бломберга. Его старое Abteilung Landesverteidigung - Министерство Национальной Обороны

 

62

будет переведено в OKW в качестве оперативного штаба под командованием полковника Макса фон Вайбана - штабного офицера старшего поколения.

     Таким образом, Кейтель стал главным военным секретарём Гитлера. Гитлер ни разу не пожалел о выборе: métier генерала была готовность подчиняться. Более всего Гитлеру была нужна прилежная и эффективная машина для претворения его военной политики в жизнь.
    Он поведал Кейтелю, что планирует нечто, что позволит Европе "перевести дух". Это также поспособствует отвлечению внимания от проблем Вермахта. Он проведёт генеральную перегруппировку, чтобы создать впечатление не минутной слабости, а собирания с силами.

ЭТО БЫЛА, действительно, небольшая перестановка. Гитлер поменял своего министра иностранных дел и министра экономики; такие неудобные дипломаты, как посол в Риме Ульрих фон Хассель были принудительно отозваны; Геринг был повышен в чине до фельдмаршала, а три десятка слишком старых, консервативных или своевольных генералов Вермахта и Люфтваффе были отправлены в отставку или переведены; младший брат Кейтеля стал заместителем начальника отдела кадров армии.

     Многие из ошарашенных жертв узнали об этих изменениях следующим утром из газет. 5 февраля 1938-го Гитлер узнал, что его тактика оказалась в основном успешной. Британский медиа-магнат, лорд Мортимер, телеграфировал ему: "Могу ли я присоединиться, мой дорогой Фюрер, к поздравлениям по поводу ваших благотворных изменений?  Вы поднимаетесь всё выше и выше."

     Однако, немецкую армию не так просто было обмануть. Смещение Фрича воспринималось как свидетельство усиления хватки партии. 5 февраля в четыре пополудни Гитлер произнёс двухчасовую речь перед ведущими генералами армии и ВВС, собравшихся возле него полукругом в министерстве обороны, в которой беспощадно перечислил обвинения, приведшие к отставке как Бломберга, так и Фрича. Он зачитал формальное юридическое мнение министерства юстиции и процитировал отрывки из досье Отто Шмидта.

     В восемь часов этого вечера Гитлер председательствовал над тем, что оказалось впоследствии последним заседанием правительства, когда-либо собиравшемся. Он кратко представил Кейтеля и Браухича; первый будет верным управляющим Верховного Главнокомандования Вермахта до конца войны в 1945-м, в то время как последний будет исполнительным Главнокомандующим Армией лишь до декабря 1941-го, пока они с Гитлером не разошлись. После собрания Кабинета Гитлер

 

63

отправился в свой дом в Баварии, расположенный на склоне - как Фюрер, Рейхсканцлер и теперь Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами фактически в одном лице. "Ущерб, который может нанести одна женщина" - восклицал Геббельс в своём дневнике 6 февраля. "Особенноо этот вид женщин!"  Но если этот скандал что и доказал, так это то, что Гитлер был в гораздо большей степени невольником  своих  заблудших соратников, чем полагал даже он сам. В начале марта, когда он вернулся в Берлин, до него дошли первые слухи: СС преднамеренно обманули его и даже Геринг не был полностью невинен. Гитлер явно игнорировал слухи. Фрич теперь был безвозвратно потерян, в то время, как Гиммлер, СС и Геринг были необходимы.

     Армейские следователи начали расследование в феврале. Фрич нанял способного адвоката, графа Рюдигера фон дер Гольца. 1 марта Гольц уже преуспел выяснив, что шантажист Шмидт давал показания не против Фрича, а против  капитана кавалерии  Ахима фон Фриша. Последний довольно легко сознался, он даже показал расписку Шмидта в получении от него 2 500 марок. Особенно настораживало то, что он признался в проверке гестапо его банковского счёта в Лихтерфильде уже 15 января. Было ли чистым совпадением то, что это было лишь через три дня после свадьбы Бломберга?

     Генерал Вальтер Гейтц, представляющий военный трибунал, 3 марта представил это потрясающее свидетельство Гитлеру. Первым импульсом Гитлера было отменить предстоящее слушание. Однако, присутствующий Генрих Гиммлер заметил: "Случаи Фрича и Фриша - совершенно разные вещи. Шантажист Шмидт сам узнал генерала!" Для проверки этого пункта Ахим фон Фриш снова был арестован, тем более, что он был склонен к гомосексуальным преступлениям. Гитлер распорядился начать процесс Фрича 10 марта, в тайне. Через несколько дней Фрич писал:

 

Сначала мне казалось, что Геринг (председательствовавший) работает на открытый вердикт - другими словами, что моя виновность не была установлена, но она ещё возможна.
     Вес свидетельства был столь значителен, что даже Геринг объявил, что ни один разумный человек не может сомневаться в моей невинности. Наконец, ключевой свидетель - шантажист признался, что всё, что он говорил обо мне, было ложью.

 

64

     В ходе слушаний выяснилось, что перед самым судебным разбирательством глава отдела расследований по гомосексуализму советник-криминалист Йозеф Мейзингер пригрозил Шмидту неприятными последствиями, если он откажется от своих, данных под присягой, показаний. Фрич был оправдан.

     Свидетельств того, что Гитлер был хоть в какой-то степени связан с этим неподобающей гестаповской подоплёкой интриги - нет. Счёт в банке Лихтерфильда проверил в январе один из служащих Мейзингера, поэтому Мейзингер по меньшей мере осознал совершённую им ошибку. Вскоре после начала процесса Гиммлер отправил его от греха подальше в Вену; обвинения, подпортившего бы его карьеру, не возникло.

     В отличие от карьеры фон Фрича. На следующий день после оправдания он написал своему юристу: "Как и насколько Фюрер позволит меня реабилитировать, ещё предстоит увидеть. Я боюсь, что он будет сопротивляться этому всей своей мощью. В частности, на это указывают замечания, сказанные Герингом под занавес". В своих личных заметках Фрич вспоминал:

 

И в конце рассмотрения свидетельских показаний, и при чтении вердикта трибунала, Геринг прилагал усилия для оправдания действий гестапо... Правда, он говорил о моей трагедии, но при обстоятельствах, изменить которые был не в силах. Через это всё проходил лейтмотив: "Слава Богу, что мы от него избавились и он не сможет вернуться". Геринг выразительно обращался ко мне как к "генерал-полковнику фон Фричу (в отставке)".

     Накануне воскресенья, 20 марта, генерал фон Браухич сумел добиться аудиенции с Гитлером для просьбы о реабилитации Фрича. "Фюрер совершенно не против моей реабилитации" - писал позднее Фрич. Он набросал список из двенадцати пунктов, указывающих на интригу гестапо. В конце марта он объединил их в письме Гиммлеру. Оно кончалось экстраординарной фразой: "Поведение Гестапо в этом событии всецело доказывает, что его единственной заботой было представить меня виновной стороной" и "поэтому я вызываю вас на дуэль на пистолетах". Он попросил Бека и Рундштедта в качестве его секундантов вручить письма Гиммлеру. Оба его поборника любезно отказались.
     Под давлением Браухича Гитлер взял лист его личной почтовой бумаги с золотым тиснением и написал Фричу сочувственное письмо.*

* См. этот документ в разделе иллюстраций

 

65

Принц Кристофф Хессенский, начальник  Forschungsamt , настаивает на возвращении телефонных перехватов высшей секретности и ключей к курьерским боксам, доставляющих их Гитлеру. Соответствующее современным NSA и GCHQ, нацистский Forschungsamt является независимым агентством телефонной прослушки и взлома кодов. Принц Кристофф - шурин принца Филиппа, позднее графа Элинбургского - погибнет в 1943-м в авиакатастрофе (ФЕДЕРАЛЬНЫЙ АРХИВ ГЕРМАНИИ)

 

66

     Генерал ответил торжественной исповедью о доверительных отношениях между ними, в существовании которых он не сомневается. Гитлер дал ему понять, что на следующей сессии Рейхстага представит о нём персональный положительный отзыв.

     Этого не произошло, и в июне Фрич зашёл столь далеко, что набросал открытое письмо ко всем старшим генералам с изложением факта его оправдания; это могло дойти до ушей Гитлера, так как все армейские генералы и генералы Люфтваффе, кто 5 февраля слышал секретную берлинскую речь Гитлера, были направлены 13 июня на отдалённый аэродром в Померании, якобы на показ оборудования Люфтваффе. Днём прибыл Гитлер, и затем председателем трибунала были зачитаны подробности трёхчасового дознания и разбирательства а процессе Фрича. 

     После этого, с видимым смущением, начал говорить Гитлер: "Господа" - сказал он, - "Я оказался жертвой очень прискорбной ошибки относительно генерала фон Фрича". Он попросил их представить его "психические мучения", вызванные случаем с Бломбергом. В 1936-м, сказал он, он не воспринял досье Шмидта серьёзно; но после скандала с Бломбергом он стал предполагать, что нечто всё-таки было. "Подозрения против генерала фон Фрича не были злонамеренными фабрикациями" - настаивал он. "Оплошал мелкий чиновник - и на этом - всё". Он приказал расстрелять шантажиста.

     Далеко не один генерал покинул аэродром с кратковременной уверенностью в искренности слов Гитлера. Спустя два дня Браухич доложил о событиях того дня Фричу. Гитлер назначил его полковником его старого полка, но это запоздалое воздаяние чести не слишком залечило рану. "Либо Гитлеру кажется, что закон и порядок снова торжествуют в Германии" - писал Фрич,

 

... а люди типа Гиммлера и Гейдриха получают свои награды, либо он продолжает покрывать преступления своих людей - в этом случае я боюсь за будущее. Так как Гитлер санкционировал и мирился со способом действия гестапо в моём случае я, к сожалению, должен отказаться от своего плана вызвать Гиммлера на дуэль. Кроме того, через столь длительное время это, вероятно, будет выглядеть слишком демонстративно.
     Чего я не смогу и никогда не буду - это понять отношение ко мне Гитлера. Возможно, он завидовал мне в том, что я повредил его ауре непогрешимости.