На главную

Изнасилования в Вермахте. Француженок, итальянок, немок.
(развернуть страницу во весь экран)

 

Изнасилования француженок.

В судебных делах среди восемнадцати осужденных за изнасилования или их попытки, шестнадцать были судимы и осуждены военным судом за изнасилования француженок.  Суды вынесли приговоры к каторжным работам в шести случаях (37%). Проблема партизан, столь часто упоминавшаяся судами на восточном фронте, во Франции упоминалась мало, что говорит о слабости партизанского движения до последнего времени оккупации.

Суды тем не менее очень заботились о военно-гражданских отношениях и поддержании дисциплины. Изнасилования, которые неимоверно подрывали спокойный характер оккупации для мирных жителей, сталкивались со всей силой закона. И насильственное вступление в сексуальные отношения преследовались драконовскими средствами (41).  Однако, военные судебные власти часто проявляли патернализм, часто упрекая жертвы в причинах случившегося, что часто имело место и с немецкими женщинами.

Обличение французского национального характера в отношениях французской морали и неприкосновенности является другой заметной темой в судебных делах. В оккупированной Франции, тем не менее (как и в СССР - прим. перев.), наиболее важным вопросом было установление хороших отношений в зоне оккупации с местным населением.

Так, суд 95-й Пехотной Дивизии в 1941-м, вынося суровый приговор младшему капралу Христиану С., сосредоточился на военно-гражданских отношениях. Он получил три года каторжных работ за изнасилование двух французских женщин.  Суд проявил немного сострадания к потерпевшим, заявив лишь, что "все обстоятельства свидетельствуют, что он использовал все возможности, чтобы совершить эти изнасилования без какого-либо сострадания к женщинам", но был более всего разгневан вреду преступления для военно-гражданских отношений.

"Он показал своими действиями" - разглагольствовал суд, "что  абсолютно не принимал во внимание репутацию Вермахта. Он воспринял вражескую пропаганду в наихудшем виде. Он достаточно взрослый, чтобы знать, что в Первую Мировую войну даже случайные инциденты сексуальных злоупотреблений немецких солдат эксплуатировались вражеской пропагандой злейшим образом для агитации против всего Германского народа". Верховный Судья подтвердил приговори и назначил исполнение наказания (42).

Суд 1-й Танковой Дивизии в августе 1940-го высказал подобные соображения, когда приговорил младшего капрала Вернера К. к трём годам каторжных работ за изнасилование 31-летней француженки. Суд оценил проступок Вернера К. как результат скорее юношеской неосмотрительности, чем "преступных наклонностей". Однако, его преступление было особенно серьёзным, так как они и вся часть неоднократно инструктировались о "корректных сексуальных отношениях с французским гражданским населением".

К тому же, отметил суд, в дивизии уже было несколько случаев изнасилований. Наказание поэтому должно служить "эффективному сдерживанию других" от подобных преступлений (43).

В случае с Виктором Г. состояние подсудимого было подвергнуто тщательному рассмотрению. Он получил самое суровое наказание из всех случаев в рассмотренных судебных делах по изнасилованиям французских женщин. Случай демонстрирует сложность военного юридического процесса, а также доминирование армейских офицеров (а не юристов) в процессе.

22 мая 1940-го Суд XV -го Армейского Корпуса приговорил рядового Виктора Г. к смерти за один случай изнасилования и один случай принуждения с взломом и проникновением в жилище. После употребления двух бутылок вина в течение примерно двух часов подсудимый направился к двум отдельно стоящим домам и угрожал проживающим в них семьям оружием.

Он даже производил выстрелы на улице и внутри зданий. В одном доме он начал тискать двух молодых женщин, в возрасте 13 и 22 лет. Во втором доме он изнасиловал 16-летнюю дочь французского крестьянина Пауля Л. После изнасилования он уснул и оставался спящим до девяти часов утра следующего дня, когда патруль арестовал его (44)

Назначая наказание, суд охарактеризовал преступление как "особо грубое нарушение дисциплины", которое "помогало вражеской пропаганде, приписывающей поголовное постыдное и насильственное поведение немецким солдатам на оккупированных территориях". Суд продолжал: "Он настолько навредил чести и репутации Германского солдата, что заслуживает самого сурового наказания.

Высшее наказание, предусмотренное за изнасилование в виде 15 лет каторжных работ представляется недостаточным. Более грубого нарушения воинской дисциплины трудно представить. Обвиняемый является столь вредным паразитом для дисциплины в войсках, что он должен быть беспощадно уничтожен.

По этим причинам суд применяет часть 5а Уголовного Кодекса Военного Времени для превышения обычных пределов наказания и выносит смертный приговор " (45).

Командир XV -го Армейского Корпуса поддержал приговор и рекомендовал приведение его в исполнение. 23 мая 1940-го судебный адвокат  4 Армии охарактеризовал преступление как "омерзительное", но обусловленное количеством принятого алкоголя, а поэтому не заслуживающее смертного приговора.  После знакомства с этим мнением Командующий 4 Армии усомнился в правильности приговора и назначил второе слушание.

Когда подсудимый был вторично судим 24 мая в том же суде, но с другим Председателем Суда, его употребление алкоголя получило более тщательное рассмотрение.  Учитывая, что подсудимый получил повреждения, суд вынес приговор 10,5 лет каторжных работ (46). Однако, офицер, которому непосредственно подчинялся подсудимый, рекомендовал командующему 4 Армии не утверждать новый приговор. По его мнению, смертный приговор был более уместен.

В противоположность своей ранней оценке, судебный адвокат 4 Армии отметил в своей второй рецензии, что Виктор Г. для совершения изнасилования применил оружие. Суд, по его мнению, должен применить часть 1 Закона Против Насильственных Преступлений, предусматривающую смертную казнь для совершивших преступление с угрозой применения оружия. Поэтому он рекомендовал отложить исполнение приговора и назначить новый процесс. Верховный Судья последовал его совету и назначил третий процесс.

30 мая 1940-го Суд XV Армейского Корпуса приговорил Виктора Г. к смертной казни за изнасилование с применением оружия по Части 1 Закона Против Насильственных Преступлений и Части 5а Уголовного Кодекса Военного Времени. Его непосредственный командир, как и после первого процесса, поддержал смертный приговор. Однако, судебный адвокат опять изменил свою позицию и критиковал применение части 5а утверждая, что употребление подсудимым алкоголя оказало на него некоторое влияние и достаточным будет наказание в обычных пределах.

Тем не менее, он рекомендовал утверждение вердикта, но предложил замену смертного приговора на длительный срок каторжных работ. Командир Четвёртой Армии подтвердил приговор, но отказался утвердить его смягчение. По его мнению, преступление нанесло огромный ущерб репутации Вермахта. Виктор Г., однако, подал прошение о смягчении приговора. 17 июня 1940-го OKH (Верховное Командование Сухопутный Войск) проинформировало Суд XV Армейского Корпуса, что Командующий Армией утвердил смягчение приговора и заменил смертную казнь пятью годами каторжных работ (47).

Сначала помещённый в Эмсланд, Виктор Г. был переведён в августе 1942-го  в тюрьму Зигбурга. В январе 1943-го ОКН приказало перевести его в штрафной батальон Торгау. 19 апреля 1943-го командир штрафбата Торгау доложил, что Виктор Г. проявил готовность стать "полноценным солдатом" но, тем не менее, рекомендовал службу в  батальоне для УДО (условно-досрочно освобождённых). По неизвестной причине командир 464-й дивизии приказал перевести Виктора Г. в регулярную фронтовую часть. Освобождённый из-под стражи 13 мая 1943-го и отправленный в регулярную часть, Витрор Г. попал в 1944-м в британский плен.

Этот случай показывает, как фанатичному Председателю Суда оказалось сложно в угоду идеологии повернуть суд на смертельный курс. Нацистская риторика, достаточно редкий феномен в случаях сексуальных покушений, выставила суд в плохом свете. Есть вероятность, что председатель суда был фанатичным Наци. Тем не менее, в деле участвовало слишком много сил, чтобы мнение  одного юриста оказалось преобладающим. (Зато юристы, одобряющие, скажем, однополые браки - явно не столь фанатичны - прим. перев.).

Следует заметить, что кроме суда, смертный приговор постоянно одобряли и двое офицеров (непосредственный командир Виктора Г. и командующий 4 Армией), в то время, как судебный юрист в ходе процесса постоянно колебался.

Данный случай является самым экстремальным примером в судебных делах драконовского преследования изнасилований французских женщин. Следующие же случаи демонстрируют традиционное патерналистское отношение судов, часто проявлявшееся в судебном преследовании в случаях изнасилований восточноевропейских женщин. Важно, что эти случаи показывают заинтересованность и влияние на военный юридический процесс Председателей Суда.


Людвиг Д.

16 июня 1940-го Суд 70-й Танковой Дивизии приговорил рядового Людвига Д. к восемнадцати месяцам за изнасилование пятнадцатилетней французской девушки. Подсудимый приблизился к дому девушки, заметив её привлекательность и заявил семье, что расположится здесь вечером. Когда девушка проводила его в дом, он повалил её на пол. Когда она начала кричать, он закрыл ей рот и изнасиловал её, несмотря на её бурное сопротивление. После пост-судебного исследования репутации семьи, Главный Судья одобрил приговор, но смягчил наказание до одного года.  Затем он назначил только три месяца каторжных работ с остатком срока в штрафном батальоне (48).

Людвиг Д. совершил своё преступление после установки законных порядков в оккупированном регионе Франции. Он также навредил "репутации Вермахта". Суд, однако, принял во внимание два смягчающих обстоятельства: во-первых, на войне солдаты вынуждены к длительному периоду воздержания, что "соблазняет" солдата "сильным сексуальным побуждением" к совершению "опрометчивых поступков".

В-вторых, французское чувство морали "не столь сильно действует на них, как на немцев" и, в-третьих, у подсудимого не было ранее нареканий и он полон раскаяния.

Тем не менее, суд счёл необходимым значительное наказание для сдерживания остальных от подобных преступлений, которые стали учащаться. Учитывая, что суд недооценил "низкую мораль" французского народа, штатный юридический советник характеризовал приговор как чрезмерно строгий.

Вдобавок, командир полка Людвига Д. написал генералу Ирвину Роммелю, командующему Семидесятой Танковой Армией. Для снижения наказания командир полка сообщил Роммелю, что "представляется сомнительным, что это был неопровержимый случай изнасилования, т.к. в последнее время было установлено, что репутация девушки по сведениям бургомистра... и администрации местной больницы не является хорошей (kein gutter). Свидетель, фрау J., также имеет сомнительную репутацию... Новые факты вынуждают меня требовать нового расследования".

На основе этих сведений Роммель не только распорядился местным властям допросить бургомистра и администратора больницы, но и обследовать девушку на предмет её сексуальной истории. Хотя медэксперт не смог прийти к определённому мнению об её предыдущей сексуальной активности, Бургомистр доложил, что у девушки было много бойфрендов. Администратор больницы поведал, что он не знаком с ней лично, но вся семья имеет дурную репутацию. Роммель поэтому решил поддержать вердикт, но смягчить приговор, как отмечено выше.

Из-за длительного пребывания в госпитале во время заключения Людвиг Б. не мог быть направлен в штрафной батальон до февраля 1944-го, то есть в течение пяти месяцев его заключения.

На западном фронте часто бывало, что репутация жертвы (а также её семейства) влияла на окончательное решение. Вдобавок суд (а также штатный юридический советник) проявляли национальные предрассудки, отличающиеся от тех, что на востоке, указывая на недостаточную моральность французов. В этом случае, причина, скорее всего, крылась в традиционных германских анти-галльских чувствах.

Несмотря на частое принижение французского национального характера, немецкие военные юридические власти были готовы к беспощадному преследованию солдат, насилующих французских женщин, включая приговоры к каторжным работам в доле до 40%, причём  командование и суды им  подчинялись.

 

Суд 29-й Танковой Гренадёрской Дивизии и итальянки.

В Западной Коллекции находятся шесть судебных дел Суда этой дивизии по изнасилованиям итальянок (49). В отличии от судов, разбирающихся с изнасилованиями француженок и восточноевропеек, суд 29-й Танковой Гренадёрской Дивизии часто считал моральные качества итальянок высокими.

Однако, он наказывал солдат мягче относительно их изнасилований восточноевропеек и француженок. Суд не вынес приговоры к каторжным работам десяти индивидам, повинных в изнасилованиях или их попытках. Хотя это и небольшое число, некоторые изнасилования были коллективными, что везде в Вермахте приводило к суровым наказаниям. Все процессы проходили после того, как Италия оказалась в лагере Союзников.

Участвовавшая во всех главных  битвах после высадки Союзников в 1943-м, дивизия была полностью уничтожена британской армией в апреле 1945-го. Судебные дела дают намёк на значительное напряжение, которое дивизия испытывала в свои последние месяцы. Их материалы дают интересный пример адаптации пенитенциарной системы к потребностям тотальной войны.  Командующий дивизией и Председатель Суда генерал-майор Фриц Полак утвердил приговор службы в штрафном батальоне десяти подсудимым.

Большинство материалов судебных дел внезапно прерываются, тем не менее позволяют определённые выводы: четверо осужденных относительно быстро условно-досрочно освободились из штрафных батальонов и были направлены в регулярные части. Один служащий в штрафном батальоне попал в британский плен, а другой был так серьёзно ранен разрывам гранаты, что был отправлен на лечение в Германию. Судебные дела остальных четырёх преступников оканчиваются на их отправке в штрафные батальоны.

Другими словами, в течение нескольких недель после своих "чудовищных" преступлений десять из десяти осуждённых насильников сражались в регулярных частях либо в штрафных батальонах. Вдобавок к свойству использования насильников в военных целях, с середины 1944-го к правосудию в Вермахте добавилось ещё одна черта. Военные суды стали объяснять случаи изнасилований ростом антигерманских настроений среди итальянцев. И, как и на восточном фронте, суды при преследовании насильников стали делать акцент на росте партизанского движения.

Например, в сентябре 1944-го, суд приговорил двух офицеров к двум годам тюрьмы каждого за коллективное изнасилование итальянской женщины (52). Имевшие награды в нескольких кампаниях, подсудимые получили и хорошие характеристики. Поэтому суд учёл смягчающие обстоятельства. Тем не менее, суд счёл, что наказание должно быть значительным, так как подсудимые "нарушили сексуальное достоинство итальянской женщины ... наиболее эгоистичным способом" и "сильно навредили репутации Вермахта".

Суровость наказания требовалась, отметил суд,  так как "прежде всего" преступление прямо оказывает влияние на партизанское движение. Суд утверждал: "Очевидно, что из-за таких чудовищных преступлений итальянские партизаны получать новых последователей, что впоследствии приведёт к потерям среди невинных немецких солдат".

По другому делу коллективного изнасилования в феврале того же года суд также сосредоточился на потенциальном вреде от партизанского движения. Тогда трое подсудимых зверски изнасиловали шестнадцатилетнюю итальянку.  Определяя судьбу подсудимых, суд заявил: "Они... нанесли психологический и физический ущерб юной девушке тремя поочерёдными изнасилованиями... и наиболее сильно навредили репутации Вермахта в глазах итальянцев, которые придают большую важность сексуальной неприкосновенности молодых женщин".

Суд не ограничился этим, а сделал следующее предупреждение: "Если раньше итальянцы были дружелюбны к немецким солдатам, то теперь они относятся к ним враждебно и даже вступают в партизанские отряды и это ложится на совесть подсудимых". Главный судья подтвердил приговор к двум годам тюремного заключения и приказал отбывать его в штрафном батальоне.

В другом показательном случае капрал Вилли П. а августе 1944-го предстал перед судом за попытку изнасилования. Вынося приговор к одногодичному тюремному заключению, суд объяснил своё решение превышения установленного минимального наказания для таких случаев. Подсудимый, заявил суд "не только сильно навредил репутации Вермахта, но и прежде всего нанёс сильный вред отношению итальянского населения к немецким солдатам, принеся новых последователей бандам Бадоглио".

В следующем случае марта 1944-го, суд снова в основном заботила партизанская проблема, а также итальянская сексуальная мораль.  Он также показывает один из нескольких примеров действий законодательства против незаконного применения оружия. 7 марта 1944-го суд приговорил сержанта Альфреда К. к двум годам тюремного заключения за узурпацию командирских полномочий и попытку изнасилования вместе с несанкционированным применением оружия. 

Однажды вечером подсудимый приблизился к убежищу, в котором укрылись гражданские с намерением найти сексуального партнёра. Он объяснил им, что ему был дан приказ на проверку удостоверений личности. Когда он обнаружил молодую женщину без удостоверения личности, он сообщил ей, что она должна пройти с ним до командного пункта. Примерно в двухстах метрах от убежища он попытался изнасиловать её, угрожая пистолетом.

Однако, Альфреду К. не удалось преодолеть её сопротивление и он покинул место преступления. Председатель суда утвердил приговор и назначил наказание в полевом штрафном батальоне.

Учитывая чистый послужной список Альфреда К., суд учёл смягчающие обстоятельства для "защиты его от бесчестья приговора к каторжным работам". Однако, преступление Альфреда К. было очень тяжким, поэтому суд счёл необходимым суровое наказание. "Под впечатлением власти он наиболее тяжко злоупотребил беззащитностью итальянского мирного населения и подорвал его веру в законность официальных действий, предпринимаемых немецкими солдатами". 

На этапе следствия командир охарактеризовал Альфреда К. как "имеющего слабый, переменчивый характер", слишком неквалифицированным для звания офицера. На основании этой характеристики суд заявил: "Он не проявил никаких добродетелей, говорящих в его пользу. Наоборот, он является плохим солдатом и некомпетентным командиром". Несмотря на незавидную оценку, Альфред К. получил условно-досрочное освобождение через пять месяцев. Он поступил в часть 16-й Армии.

Общее число заключённых, в конце концов возвращённых в регулярные войска, не поддаётся определению. После получения командования над резервной армией, Генрих Гиммлер приказал условно-досрочно освобождать заключённых всех мастей всегда, когда это возможно. Поэтому возможность реинтеграции преступников под вопросом была очень высокой.

Один окончательный штрих: Суд 29-й Танковой Гренадёрской Дивизии в нескольких случаях превозносил моральные качества итальянцев в огромным отличием от судов, действовавших во Франции. Было ли это следствием чувств суда либо фашистского единства народов Германии и Италии, остаётся предметом спекуляций. Последнее представляется маловероятным, учитывая то, что судебные процессы проходили после того, как Италия переметнулась в лагерь Союзников.

 

Изнасилования: тыл.

До рассмотрения изнасилований в тылу снова уточним роль Германской женщины как распространительницы "расы господ" (происхождение термина - английское - прим. перев.). Хотя реальности военного времени ВМВ для женщин не соответствовали идеалу Наци, защита женщины оставалась идеологической основой демографической политики.

Несмотря на то, что суды испытывали слегка повышенное сочувствие к жертвам, их отношение к покушениям на арийских женщин не сильно отличалось от подхода к покушениям на женщин других национальностей, включая периодические проявления патернализма. Хотя суды часто делали акцент на предосудительности преступлений, военные интересы были приоритетными и послужные списки подсудимых были наиболее значимыми для их судеб. Потребность в живой силе также критически влияла на процесс.

Даже совершившие самые тяжкие преступления против сексуального достоинства немецких женщин часто оказывались реинтегрированными, если их послужные списки представляли их добровольными инструментами войны. Военные судебные власти сочли таковым инструментом сержанта Эрнста С. Обвинённый Судом Дивизии 159 в июне 1941-го, он получил приговор к одному году тюрьмы за изнасилование молодой немецкой женщины. Председатель Суда утвердил приговор и назначил исполнение наказания, но постановил, что дело сержанта  сержанта  будет пересмотрено на предмет условно-досрочного освобождения через два месяца (56).

У Эрнста С. был чистый послужной список, и суд счёл это смягчающим обстоятельством. Он также учёл его хорошее поведение и, на основании заявления его непосредственного командира о том, что Эрнст С. был "отчаянным дьяволом под огнём" и его храбрости на поле боя. Сославшись на трудности, которые воздержание накладывает на солдат, суд заявил: "За долгое время до преступления у него не было подходящей возможности для секса, поэтому его опрометчивое поведение является понятным, даже если оно не может быть оправданным".

Его употребление алкоголя (которое, по мнению суда, наиболее вероятно усилило либидо) с исповедью в последнюю минуту также были сочтены смягчающими обстоятельствами. Поэтому суд назначил минимальное наказание за совершённое изнасилование и завершил разбирательство, провозгласив: "Члены Вермахта, совершающие насильственные действия против немецких женщин, должны получать  суровые и устрашающие приговоры". 17 июня 1941-го региональный судья-адвокат внёс в приговор поправки с "мнением полевого суда", сообщив Председателю Суда, что суд поддержал ранее условно-досрочное освобождение для Эрнста С. "ввиду его храбрости перед лицом врага".

Хотя судебное дело с этого места становится фрагментарным, один документ указывает, что Эрнст С. действительно был неожиданно освобождён. Суд продемонстрировал, что боевые достоинства одержали верх над Германским стремлением к защите женской чести.

Если в случае Эрнста С. его репутация храброго солдата спасла его от тюремного заключения, то требования к человеческим качествам могут быть "прессом" для правосудия. В октябре 1939-го Суд 251-й Пехотной дивизии приговорил сержанта Эрнста Ф. к восьми месяцам тюрьмы за попытку изнасилования немецкой домохозяйки. Председатель суда подтвердил приговор и назначил исполнение наказания (59). Начиная с конца 1939-го до весны 1940-го заключённый отправлял многочисленные петиции об условно-досрочном освобождении, которые Председатель Суда регулярно отвергал.

Однако, 16 мая 1940-го, через пять дней после начала Западного Наступления, Эрнст Ф. получил УДО на фронт (60). Он присоединился к своей части 251-й Пехотной Дивизии, участвовавшей в кампании (61).

Сокрытые до войны, требования к УДО были составлены с учётом человеческих качеств и на практике пенитенциарная система Вермахта действовала как резерв повышенной готовности. Она действовала так уже до создания специальных исправительных формирований, что демонстрирует случай канонира Фрица В. Он также был скоро освобождён из заключения после изнасилования немки. Приговорённый Судом 253-й Пехотной Дивизии к одному году тюремного заключения за изнасилование в январе 1940-го пятнадцатилетней немецкой девушки, Фриц В. быстро "выскочил".

Командующий и Председатель Суда дивизии 13 мая 1940-го гарантировали ему немедленное УДО по "военным соображениям", а также 41 заключённому из других дивизий, сидящих в разных исправительных заведениях. 253-й, участвующей во французской кампании, требовалось столько бойцов, сколько возможно. Освобождённый 21 мая, Фриц В. вернулся в регулярные войска (62).


Суд Берлинского Командования Вермахта

Коллекция Центрального Документального Агентства содержит шесть тысяч судебных дел из  Суда Берлинского Командования  Вермахта, но в ней на удивление мало дел по изнасилованиям. В сравнении с шестью случаями изнасилования из Западной Коллекции 29-й Танковой Гренадёрской Дивизии за последние 18 месяцев войны в Италии, небольшое число дел по изнасилованиям Берлинского Суда кажется многозначительным.

Берлинский Суд выносил приговоры всего диапазона суровости. Даже в этом суде под боком у центра власти Наци военные соображения преобладали над гражданским законодательством. 


Станислаус Б. 

В октябре 1941-го Берлинский суд приговорил этого сержанта-техника к трём годам каторжных работ. Не произведённый в офицерское звание, подсудимый напал на четырнадцатилетнюю дочь своего сослуживца, когда она стирала одежду своему отцу. Не дав ей кричать при помощи одеяла, он изнасиловал её. Хотя он ни разу полностью не проник в неё, он эякулировал. Председатель суда утвердил приговор и назначил исполнение наказания (63). Прежде дважды уличённый в двух сексуальных злоупотреблениях, он не получил у суда права на смягчающие обстоятельства (64).

Утверждая, что мягкость в этом случае будет неуместна, суд заявил: "Он не удержался от нападения на четырнадцатилетнюю девочку для удовлетворения своих плотских желаний несмотря на то, что в его круге были женщины, готовые их удовлетворить". 

Ущерб репутации корпуса не произведённых в офицеры, изнасилование дочери подчинённого и подрыв веры подчинённого в своего начальника придают делу Станислауса Б. отягчающие обстоятельства. В своей рецензии штатный юридический советник сделал акцент на тех же моментах.  Председатель Суда утвердил приговор и преступник был отправлен в Исправительный Лагерь II в Ашендорфермуре (Эмсланд).

Несмотря на благоприятные отзывы от суперинтенданта исправительного лагеря, командующий резервной армией отверг петицию о службе в батальоне для УДО, поданную в середине 1942-го. Преступление, по его мнению, продемонстрировало "значительный недостаток в характере". Он также отметил, что Станислаус Б. не подходит для службы на "ответственной части фронта". Однако, командующий резервной армией всё же приказал перевести его в середине 1943-го в Торгау для определения его пригодности к службе. И, хотя он получил от руководства Торгау не слишком лестный отзыв, оно подтвердило его "готовность к исправлению" и рекомендовало УДО в регулярную часть. 

20-го сентября 1943-го, примерно через два года после осуждения, он был освобождён из-под стражи и отправлен в новую часть. Есть доклад о пропаже без вести Станислава Б. в операции 18 апреля 1944-го. Есть подозрение, что первоначальный отказ командующего резерва о переводе его в штрафной батальон был основан более на осознании ограниченной его пригодности, чем качеств характера. Приказ о переводе Станислауса Б. в Торгау явно говорит о том, что он не был сочтён пригодным для штрафного батальона, требовавшего более высокую степень готовности (по крайней мере до 1944-го), но подходящим для регулярных частей, могущих использовать солдат с более низкой степенью подготовки.

Представляется очевидным, что на этом этапе войны командующий резервом просто позаботился о возвращении его к службе в любой пригодной форме. Несмотря на "значительный недостаток в характере" его служба на Великой Войне и его относительно благоприятная оценка очевидно сделали его полезным солдатом, что позволяет убедиться каждому, что на войне остаётся один главный критерий возврата на неё.
 

Вильгельм Р.

В январе 1942-го Берлинский суд приговорил секретаря Вильгельма Р. к двум с половиной годам тюрьмы за развратные действия с попыткой изнасилования. Подсудимый, под руководством которого находилось двадцать пять женщин-клерков, сосредоточился на трёх из них. Несколько свидетелей показывают, что у него был  неподобающий контакт с 27-летней мисс С, когда он тискал её груди и, по двум свидетельствам,  пытался снять с неё трусы. Во время этого эпизода он эякулировал.

По множественным свидетельствам подсудимый приставал подобным образом к двум молодым подчинённым ему женщинам в той же манере. Фельдмаршал Кейтель подтвердил приговор и приказал уволить Вильгельма К. с военной службы - стандартная процедура для гражданских военнослужащих, совершивших серьёзные преступления.

Утверждая о своей невиновности, подсудимый представил произошедшее как осознанную попытку женщин окрутить его. Суд, основавшийся на убедительных свидетельствах женщин, отверг его алиби.  В ходе разбирательства суд учёл его чистый послужной список и хорошее поведение и счёл их смягчающими обстоятельствами.  Тем не менее, следующие факторы он счёл отягчающими обстоятельствами: во-первых, он упорно лгал до самого конца, во-вторых, он вынашивал планы мести против одной из жертв, доложивших об инциденте, пытаясь добиться её увольнения и, в-третьих, он совершил все преступления при исполнении служебных обязанностей.

"Его развращённость", утверждал суд, демонстрирует его "извращённые наклонности", являющиеся частью его характера, на что указывает тот факт, что он "не чурался показывать в офисе девушкам порнографию".

Суд закончил свои выводы следующим: "Он сильнее всего навредил репутации Вермахта. И факт продолжительной эмоциональной травмы у жертв сексуальных нападений даже уступает в значимости необходимости строгого осуждения этого типа преступлений в интересах защиты от них".

Вильгельм Р. для исполнения приговора содержался в мобильном тюремном соединении, а не в Эмсланде, куда отправляли приговорённых к каторжным работам. Его юрист немедленно отправил прошение об УДО, которое армейский медэксперт отверг как преждевременное в марте 1942-го, несмотря на множество пламенных писем от прежнего командующего Вильгельма (66). В мае 1943-го командующий резервной армией приказал перевести Вильгельма Р. в Торгау для проверки на возможность УДО.

Он прибыл в Торгау в конце июня. В начале августа тюремное начальство дало о нём хороший отзыв, охарактеризовав его как "полезного солдата" и, ввиду его ограниченной степени пригодности, рекомендовали оправить его в батальон для УДО строительной части. Командующий Дивизией № 464 принял эту рекомендацию и условно-досрочно освободил Вильгельма Р. 31 августа 1943-го.

Это - хрестоматийный пример работы системы УДО, благодаря которой Вильгельм Р. был хорошо мотивирован Дамокловым мечом, висящим над его головой. И, будучи под УДО,  в 1944-м он подал прошение о списании остатка его срока и восстановлении на прежней работе. Командир штрафного батальона докладывал  18 марта 1944-го, что Вильгельм Р. оказался "образцовым солдатом". "Несмотря на свои физические ограничения", докладывал командир, "он выполнял свой долг" и "делал это наилучшим образом", проявляя себя "под прямым огнём неприятеля". По другому рапорту он героически "защищал атлантическое побережье в ноябре 1943-го" и "помог в обороне плацдарма в феврале 1944-го".

Основываясь на его качествах "доблестного солдата", командующий Девятой Армии рекомендовал прощение остатка его срока. По классической двухступенчатой системе помилования и восстановления ранга, описанной в главе 3, он не мог обращаться о восстановлении ранга к Старшему Инженерному Руководителю, также поддерживающему помилование на основе своего мнения об очень хорошем поведении Вильгельма К. и "образцовых действиях в боевых операциях в зоне действия 31-й Пехотной Дивизии".

Он также не мог поддержать восстановление его ранга, учитывая тяжесть его преступления. Прошение было подано по цепи командования, и 15 мая 1944-го фельдмаршал Кейтель подписал приказ о прощении остатка срока тюремного заключения Вильгельма Р. Однако, он не восстановил Вильгельма Р. на его прежней должности. Дамоклов ли меч вдохновил Вильгельма К. к героическим действиям, определить невозможно.

В последнем случае одиннадцатичасового военного юридического разбирательства подсудимый напал на несовершеннолетнюю немку.


Эмиль С.

Берлинский суд в декабре 1944-го приговорил рядового Эмиля С. к двум годам тюрьмы за попытку изнасилования пятнадцатилетней свояченицы.  Однажды  вечером четыре года назад подсудимый , напившись, упорно приставал к девочке. Он пытался снять с неё пижаму и тискал девочку. Когда вмешалась его жена, он несколько раз ударил её, посчитав её потерявшей сознание. Он снова напал на девочку.

Из-за упорного сопротивления девочки, ему не удалось проникнуть в неё. Он угрожал застрелить её, если она не скажет, что любит его.  Жена снова вмешалась, и ей удалось успокоить и уложить его спать.

Председатель Суда утвердил приговор в виде службы во фронтовом штрафном батальоне. Суд отверг заявление Эмиля С. о том, что он был пьян до бесчувствия и не помнит о случившемся, но счёл употребление алкоголя смягчающим обстоятельством. Суд также счёл таковым его хорошее поведение и тот факт, что произошедшее "не соответствует его наклонностям". В январе 1945-го Эмиль С. был направлен на фронт.

Для конца войны это не удивительно. Приступив к командованию резервной армией в сентябре 1944-го, Генрих Гиммлер распорядился отправлять по УДО на фронт сразу после приговора всех солдат, физически пригодных для этого.

Имевшие проблемы с дисциплиной отправлялись в полевые штрафные батальоны. В данном случае, на основании хорошей рекомендации Эмиля С. в кампаниях во Франции и России и его чистого послужного списка, военные судебные власти сочли его полезным инструментом войны и отправили в регулярную часть.

Огромная давность расследованного преступления, совершённого четыре года назад, вызывает лишь изумление. На семидесяти страницах судебного дела видны значительные усилия, которые судебные инстанции на него потратили. Даже с приближением Союзников, версия правосудия Вермахта употребляла много человеко-часов, собирая факты, необходимые для определения пригодности подсудимого к службе в Вермахте.

В делах по изнасилованиям немецких женщин суды не нагромождали словесных обвинений и не использовали нацистской риторики. Обнаруженное чрезвычайно контрастирует с многочисленными выводами учёных о  нацистской риторике и идеологических выпадах в случаях с дезертирством и саботаже (68). 

И встаёт вопрос, почему суды считали солдат-насильников немецких женщин менее презренными, чем дезертиры или "саботажники". Учитывая выдающееся место женщины в нацистской демографической политике и акценте Наци на сексуальную сдержанность и приличие, следовало бы ожидать, что изнасилования "Арийских" женщин должны были вызывать праведный гнев и фанатичное судейство.

Тем не менее, минимум 60% осуждённых возвращались в регулярные части, а 9% мобилизовывались в батальоны УДО.  Из-за фрагментарности судебных дел судьбы остальных 31% осуждённых неизвестны.  И даже если суды выносили строгие приговоры, в исключительных случаях даже смертные, делали они это не из идеологических соображений и не в целях социального очищения.

Немедленные военные интересы управляли и фазой юриспрунденции и реинтеграции, и большинство осуждённых насильников возвращалось в Вермахт. Лишь некоторые командиры запирали осуждённых  и выбрасывали ключ, хотя дверь и так долгое время могла быть заперта.

ИСТОЧНИК: http://bookre.org/reader?file=710550&pg=4