На главную

Судебные дела о гомосексуализме в Вермахте
(развернуть страницу во весь экран)

 

Глава 6

Гомосексуализм и нарушения параграфа 175
Сокращённый перевод

Генрих Гиммлер, главная движущая сила борьбы против гомосексуалистов, преследовал всё, что считается сексуальными отклонениями до степени фанатизма, и его антипатия к гомосексуалистам лежала далеко за пределами традиционной гомофобии. Подтверждая связь, которую он усматривал между гомосексуализмом, генетическим здоровьем и демографической политикой, Гиммлер учредил в 1936-м Центральное Управления Безопасности Рейха по Борьбе против гомосексуализма и абортов. (12)

Нацистская гомофобия состояла из четырёх основных компонентов:

1. Гомосексуализм угрожает немецкой нации. Отрицая свой долг деторождения, гомосексуалисты лишают Германию ценного потомства, подвергая будущее арийской расы риску.

2. Настоящие гомосексуалисты склонны совращать любого юношу, с которым общаются. Гиммлер и другие теоретики считали, что юноши, совращённые гомосексуалистами, развивались в "дегенеративные личности". Они, в свою очередь, начинали совращать себе подобных, распространяя гомосексуализм подобно вирусной инфекции. Нацисты разделяли инфекционную теорию (Seuchentheorie) гомосексуализма. Эта теория объясняла гомосексуальность совращением юношей взрослыми мужчинами.

Через это совращение гомосексуалисты заражали "всё тело народа болезнью гомосексуализма"(15). В 1937-м Шварц Копф, например, утверждал, что лишь 2 процента из всех гомосексуалистов имели природную предрасположенность к гомосексуализму. Тем не менее, эти ничтожные 2% способны "развратить миллионы Германских мужчин"(16). Гиммлер, однако, считал, что большинство гомосексуалистов могут быть перевоспитаны тяжёлым трудом".

С другой стороны он полагал, что "совратители" неисправимы. Они должны были быть искоренены как преступники(17). 

3. Нацистские гомофобы считали, что связи между гомосексуалистами более крепкие, чем их связь с государством. Поэтому все гомосексуалисты представляют потенциальную угрозу государству. Развивая этот тезис, нацистские гомофобы утверждали, что гомосексуалисты ввиду своих тесных связей будут создавать клики (шайки) в правительстве, сначала захватывая департаменты, а затем и всё правительство.

4. Гиммлер и другие гомофобы считали, что гомосексуалисты, как "девианты" имеют криминальные наклонности(18).

После провала блицкрига суды часто оправдывали отягчающие обстоятельства (гомосексуальных преступлений)  и выносили более мягкие приговоры ввиду "увеличившейся продолжительности войны", что увеличивало вероятность таких преступлений" и "трудности борьбы с такими преступлениями с продолжением войны".

И под давлением Гиммлера Гитлер провозгласил, что военные "слишком снисходительны в обращении с извращенцами", и в мае 1943-го Вермахт ввёл пересмотр процесса "над рецидивистами", который разделил преступников на три группы:

1. Неисправимые гомосексуалисты
2. Мужчины, совершившие два или три  проступка, возможно, после совращения
3. Те, твёрдость чьих наклонностей вызывает сомнения

По этому руководству индивиды, подпадающие под 2-ю категорию, должны сурово преследоваться, но "реабилитироваться". Под 2-ю -   направляться в штрафные части и возвращаться в регулярные, если смогут реабилитироваться.

Подпадающие под 1-ю категорию как "неисправимые" гомосексуалисты - исключаться из службы и отправляться в Гестапо. Как правило, это означало заключение в концентрационный лагерь(25). Однако, судебные дела показывают, что Вермахт почти не списывал обвинённых солдат со службы и не передавал их в гражданские органы (Гестапо).

Из 203-х индивидов по судебным делам по обвинению в нарушении параграфа 175 (Противоестественный блуд) и 175а (совращение молодёжи 14-21 лет, проституция, применение насилия или использование служебного положения или зависимого положения партнёра) - лишь 13, или 6,4% были списаны со службы как закоренелые гомосексуальные преступники.

Судебные дела также показывают, что военным судебным властям для пожертвования человеческим материалом Вермахта требовались неопровержимые доказательства сексуальной ориентации индивида. С другой стороны, у Вермахта было несколько оговорок о сотрудничестве с Гестапо для избавления военных от индивидов, неспособных контролировать свои гомосексуальные желания.

Для военного ума такие индивиды представляли серьёзную угрозу для военной машины. При повторных преступлениях суды часто считали алкоголь или вынужденное воздержание оправдательными причинами для относительно мягкого преследования. И наоборот, они учитывали прежние обвинения для оправдания тяжёлых приговоров. Тем не менее, последнее слово всегда оставалось за председателем суда, который окончательно определял сроки наказания. Более того, Председатели были не только хозяевами суда, но и обвинения.

Так было в случае гренадёра Эрнста Э., прежде привлекавшегося гражданским судом за нарушение параграфа 175, совершившего аналогичное преступление в 1942-м и попавшим под Суд 346-й Пехотной Дивизии. Его приговорили к шести месяцам тюрьмы(37).  Председатель подтвердил приговор, но изменил его на шесть недель интенсивного ареста(38).

Старший ефрейтор Иоганн Г., другой повторный преступник по параграфу 175, также получил снисхождение в виде замены приговора в шесть месяцев тюрьмы на аналогичный приговор, и дважды обвинённый гомосексуальный преступник также вернулся в свою часть через шесть недель.

Приговорённый к длительному сроку Ефрейтор Карл В. томился в концлагере Эмсланд  с 1940-го в течение двадцати месяцев, тем не менее вернулся в свою часть. Несмотря на гражданские и военные доказанные обвинения в закоренелом гомосексуализме и подозрение в педофилии, он получил УДО в 1942-м(40). Показатели реинтеграции остались высокими и после введения  процессов против уголовников-рецидивистов в мае 1943-го.

Рассмотрим пример сержанта Эрвина Б. Известный полиции как гомосексуалист с 1932-го, он отсидел в 1936-м 10 месяцев в тюрьме за нарушение параграфа 175. Суд 95-й пехотной дивизии приговорил его к восьми месяцам тюрьмы за новое нарушение в 1943-м. Председатель Суда ввиду безупречного послужного списка и записи в его характеристике о том, что  он является полезным солдатом, "доказавшим это перед лицом врага", смягчил приговор до немедленного УДО. Судебные дела содержат много таких примеров (41).

Командующие офицеры, действующие как Председатели Судов, подтверждали приговоры, определяли, где и как долго приговорённые должны отбывать свои наказания и без всяких вопросов контролировали процессы реинтеграции. Готовность преступника держать оружие, его военные качества и военная необходимость в живой силе, а не толерантность к гомосексуалистам в Вермахте, были главными факторами в решениях Председателей.

Так, Суд 52-й Пехотной Дивизии приговорил рядового Пауля Г. в октябре 1940-го к 18-ти месяцам лишения свободы по параграфу 175 (42).  Получивший приговор гражданского суда до войны, он продолжил участие в оральном и анальном сексе после отбывания срока. Суд, учтя его положительный послужной список и хорошее поведение, принял смягчающие обстоятельства и дал ему по пять месяцев за каждую разновидность преступления (43). (По уголовному кодексу результирующий срок не просто складывался, а подсчитывался по особой формуле, которая дала в данном случае 18 месяцев) (44).

Пауль Г. был помещён в мобильную тюремную часть (Wehrmachtgefangenenabteilung). Её командар предположил, что он был достоин УДО в регулярную часть. Он счёл, что Пауль Г. мог "снова быть полезным солдатом" и отметил усилия заключённого "искупить свой проступок" (45).  В мае Командир и Председатель Суда, ввиду отсутствия боевых действий отверг прошение об УДО. Когда войска не участвуют в боевых действиях, утверждал он, гомосексуалисты представляют "особенную опасность".

Он также счёл, что Пауль Г. даже не был достойным кандидатом для штрафных батальонов, так как был "чрезвычайно достоин наказания" ввиду его двойного нарушения параграфа 175. Но с началом кампании Барбаросса командир тюремной части подал второй рапорт в июле и командир, он же Председатель Суда Крепости Верхний Рейн, в чьей юрисдикции находился Пауль Г., обеспечил УДО дважды обвинённого гомосексуалиста в регулярную часть (46).

 

Параграф 175а

Суд 299-й Пехотной дивизии, например, отказал в 1942-м в применении параграфа  175а, пункт 3 (совращение молодёжи 14-21 лет, проституция, применение насилия или использование служебного положения или зависимого положения партнёра) в суде над Гансом С., имевшим контакт с двумя сослуживцами в возрасте до 21 года. Вместо этого суд применил параграф 175. Суд счёл, что "Солдаты в полевых условиях относятся к старшим безотносительно их возраста" (48).
Подобное суждение о применении параграфа 175а не прописано в уголовном кодексе, но Председатель Суда отменил тюремное заключение полностью и назначил немедленное УДО.

Другой пример "креативной юриспруденции" - дело сержанта Эрнста Ф. Он был арестован в марте 1944-го и приговорён к восьми месяцам тюремного заключения за контакты с четырьмя солдатами, двое из которых были в возрасте до 21-го года. Однако, он был обвинён по параграфу 175, т. к. суд счёл, что он "не был осведомлён об их возрасте" (49).  Председатель подтвердил приговор и назначил наказание в виде четырёх недель интенсивного ареста с последующим УДО на фронт. Оставшийся срок, разумеется был оставлен на послевоенное время, как во всех других случаях УДО.

Некоторые суды, однако, были беспощадны к гомосексуалистам, развращающим лиц младше 21-го. Из судебных дел неясно, разделяли ли командиры и подчинённые им юристы нацистскую теорию о том, что совращённые молодые люди сами становятся совратителями.

Администратор организации Тодта Фриц Е. в 1942-м был приговорён Судом 319-й Пехотной Дивизии за повторное сексуальное преступление в виде совращения моряка-тинэйджера в трём годам каторжных работ. В противоположность большинству сексуальных преступников Фриц Е., уже осуждённый четыре раза за нарушение параграфа 175 с 1927-го по 1938-й, более не поступил на военную службу. Пять нарушений параграфа 175 убедили судебные власти в его гомосексуальной ориентации и невозможности сдерживать свои наклонности (51).

Однако, ценность его человеческого материала не была потеряна для Вермахта и он трудился на каторжных строительных работах до 1944-го (52).

И, хотя суды демонстрировали непоследовательность в юриспруденции относительно контактов старших и младших мужчин, они единодушно проявляли безжалостность в отношении "хищнического" поведения при обладании властью.  Нарушения 2-го пункта параграфа 175а, как правило, приводили к чрезвычайно драконовскому преследованию  соответствующих офицеров и младших командиров.

Суды Вермахта считали, что такие преступления представляли смертельную опасность для дисциплины, смертельную настолько, что требовали смертных приговоров. Однако, в судебных делах имеется лишь один смертный приговор за преступление по параграфу 175а, пункт 2: техническому сержанту Фридриху А..  14 июля 1943-го он был приговорён к смертной казни за принуждение двух молодых новобранцев (18-ти и 20-ти лет) к анальному сексуальному контакту после того, как напоил их алкоголем (53). 

Обрушившись на Фридриха А. за его "бессовестное поведение", суд охарактеризовал его как "типичного гомосексуалиста", кто "методически выслеживал свои жертвы", выбирая свежепризванных юношей, мало осведомлённых в механизмах для их защиты.

Фридрих А., совершивший после вынесения приговора самоубийство, не позволил привести его в исполнение.

 

Параграф 175 и местный персонал на оккупированных восточных территориях

Малочисленные судебные дела такого рода подтверждают типичные акценты правосудия Вермахта к высокому уровню реинтеграции, "разношёртность" в правосудии и дисциплинарную его доминанту. Вдобавок, суды и командиры демонстрируют большую обеспокоенность вреду от криминального поведения немецких войск оккупационной политике и усилиям по замирению. Удивительно, что в судебных делах  мало предвзятости к вовлечённым в них представителям местного населения. В основном их показания принимались и оценивались без особых предрассудков и лишь случайными ссылками на неарийское происхождение (57).

Случай сержанта Вальтера Б. в этом показателен (58). 1 сентября 1943-го Суд Третьей Танковой Армии приговорил его к восемнадцати месяцам тюремного заключения за четыре нарушения параграфов 175 и параграфа 175а, часть 2. Подсудимый был замечен в коллективной маструбации с четырьмя членами русской местной военной полиции (Ordnungsdienst). Его поведение, согласно суду,  "убийственно нарушало его обязанности как начальника" и "подрывало веру формирований из местного населения в их германское начальствование и германские вооружённые силы".

Он также акцентировал на вреде преступления оккупационной политике. Такие преступления угрожают политике примирения на востоке, т. к. "гражданское население также будет узнавать о таких инцидентах".  Председатель Суда подтвердил приговор и назначил его исполнение. Вальтер Б. попал под УДО после шести месяцев заключения.

 

Провоцирование

17 февраля 1943-го Суд Семидесятой танковой дивизии приговорил капрала Адольфа Х. к двум годам и трём месяцам тюрьмы за множественные нарушения параграфов 175 и 175а, часть 3. Обвиняемый вступал в физический контакт с шестью членами его части. Когда сексуальная ориентация Адольфа Х. стала очевидной, его сослуживец по приказу сержанта спровоцировал его.

Суд постановил, что поведение подсудимого в ходе провокации нарушало параграф 175а, пункт 3, т.к. он намеревался совратить своего предполагаемого партнёра в возрасте до двадцати одно года. Незнание того, что он был подставным, по мнению суда, было незначимо. председатель подтвердил приговор и назначил наказание в виде службы в полевом штрафном батальоне (66). Шрафбаты были созданы для компенсации дефицита  живой силы после провала блицкрига в конце 1941-го.

В октябре 1943-го офицер, командовавший 70-й танковой дивизией, на основании заявления Адольфа Х. в суде о том, что он действовал на основании "гомосексуальных наклонностей", классифицировал его как закоренелого преступника. Он рекомендовал командиру 12 полевого штрафного батальона начать процедуру списания заключённого со службы за его неисправимые наклонности к гомосексуальным преступлениям.

В своём ответе командир штрафного батальона заявил, что Адольф Х. "стал образцом" для других заключённых и даже нёс службу с оружием. В этом случае, заявил он, "рецидив" представлялся невероятным. Охарактеризовав его как "полезного солдата", командир рекомендовал направить его по УДО в регулярную часть, чем списывать как неисправимого гомосексуалиста (67).  1 ноября 1943-го Адольф Х. был УДО и направлен в регулярную часть в составе Шестой Армии.

 

Во втором случае провоцирования подсудимый подтвердил свою гомосексуальную ориентацию в суде. Его судьба была, однако, совершенно отличной от судьбы предыдущего гомосексуалиста. Суд 253-й Пехотной дивизии 5 октября 1942-го приговорил медицинского санитара Франца Г. к трём годам заключения за два нарушения параграфа 175.

На вахте, во время беседы с младшим капралом Е., подсудимый проявил своё отвращение к женщинам. Сержант, заподозрив, что Франц Г. может быть геем (warmen Bruder), обратился к сержанту Б. за советом. При помощи  сержанта-техника Бу., они разработали схему для провоцирования подсудимого.

На следующей вахте подсудимый попытался схватить младшего капрала Е. за гениталии, когда он справлял малую нужду. Капрал одёрнул подсудимого объяснив, что такие действия недопустимы на посту. Однако, он предложил встретиться позже. Они определили день для встречи в помещении младшего капрала Е.

Когда подсудимый расстегнул брюки капрала, технический сержант Бу. вышел из укрытия и арестовал его. Председатель подтвердил приговор и назначил один год службы в полевом штрафном батальоне, а затем - УДО на фронт. Однако, он допустил возможность освобождения Франца Г. в более ранние сроки (68).

Суд обвинил Франца Г. по двум отдельным статьям, игнорируя факт того, что два ночных инцидента были частью одного плана по его провоцированию. В судебных делах нет документов, критикующих само провоцирование.

На основании признания Франца Г. в своей прошлой практике гомосексуалиста, суд наложил столь суровое наказание за столь малые преступления. На это повлияло его поведение на скамье подсудимых. Франц Г. не только не высказал сожаления о своих действиях, но также требовал "в неприкрытой манере понимания его патологических чувств", что разъярило суд. Поэтому он счёл его наиболее опасным для войск. Суд постановил: "С Францем Г. существует опасность, что он будет использовать любую возможность для гомосексуальной активности".

1 марта 1944-го, после восемнадцати месяцев с момента осуждения Франца Г., из 2-го штрафного батальона поступил рапорт о том что, по мнению медицинской комиссии, он классифицируется как гомосексуалист. Командир Резервной армии затем приказал списать его как закоренелого преступника. Гражданские власти заключили 18 июня 1944-го Франца Г. в Окружную судебную тюрьму (Landgerichtgefängnis) Ландау. Из судебных дел неясно, попал ли он впоследствии в  концентрационный лагерь.

В первом случае Адольф Х. проявил себя образцовым заключённым, получив высокую похвалу от командира батальона, оказался способным полностью подчинить себя военному порядку и вернулся в регулярные войска.

Во втором - Франц Г., вдобавок к гомосексуализму, проявил нежелание или неспособность к послушанию и судебные власти списали его с военной службы. Он оказался бесполезным инструментом войны.

 

Гуманнизм

В октябре 1942-го суд Берлина приговорил младшего капрала Лотара В. к трём годам тюрьмы за нарушение параграфа 175 (76). Подозреваемый в гомосексуализме с 1937-го, обвиняемый был осуждён за два нарушения параграфа 175 в 1939-м и восемь нарушений в 1940-м. В последнем случае Лотар Б. познакомился на улице с 21-летним солдатом и пригласил его к себе.

Там обвиняемый обнял его, начал ощупывать гениталии и пытался расстегнуть брюки. Председатель Суда подтвердил приговор, но т.к. счёл Лотара Б. "неисправимым", назначил отбывание срока в штрафном лагере Вермахта, где срок заключения не засчитывался как срок службы (77).

Отметив, что два предыдущих осуждения не возымели на него никакого действия, суд заявил: "Новые преступления демонстрируют, что он не только не исправился, но и вернулся к своим старым порокам". Суд пояснил, что строгий приговор оказался необходимым, стобы "окончательно положить конец паразитическому (volksschädlingenden) поведению подсудимого".

В постсудебном прошении защитник Лотара Б., обращая внимание Председателя Суда на хорошее физическое состояние осуждённого и его готовность сражаться,  ходатайствовал о немедленном УДО Лотара Б. на фронт. Командир Берлинского гарнизона, генерал Пауль фон Хази написал на полях прошения жирное "нет".

После нескольких месяцев в лагере Лотару В. по неизвестным причинам потребовалось лечение. Проведя семь месяцев в госпитале, он вернулся в штрафной лагерь.

Власти  Торгау утверждая о его блестящем поведении и состоянии, дали ему очень хорошую характеристику. Более того, он не показал признаков "рецидивизма". В документе от 8 декабря 1943-го власти Торгау докладывали, что заключение Лотара В. в штрафном лагере имело "очевидный  хороший эффект" и рекомендовали его перевод для окончания заключения (78).

5 апреля 1944-го Председатель Суда 464-й дивизии счёл приговор исполненным и Лотар В. был переведён в 18-й Штрафной Полевой батальон. 8 ноября 1944-го он был УДО в регулярную часть.

Этот случай демонстрирует две ключевые особенности. Первая: военные судебные власти верили, что гомосексуалисты, будучи эффективно "мотивированы", могут быть успешно "перевоспитаны" и реинтегрированы.

Вторая: Вермахт умышленно не разрушал потенциально полезный человеческий материал. В этом случае Лотар В. получал медицинскую помощь в течение семи месяцев, будучи заключённым штрафного лагеря. Если бы Вермахт ориентировался на уничтожение заключённых штрафных лагерей, как утверждают многие учёные, то крайне удивительно, что трижды осуждённый преступник-гомосексуалист получал медицинскую помощь столь долгое время.

В любом случае, запятнанное прошлое Лотара В. не помешало его возвращению на службу в Вермахт, даже если на это потребовалось два года.

Таким образом, даже гомосексуалисты-рецидивисты могли вернуться на службу в Вермахте, если оказывались способными сдерживать свои импульсы и были готовы проливать кровь за отечество.

ИСТОЧНИК: http://bookre.org/reader?file=710550&pg=4