На главную

Речи и прокламации Адольфа Гитлера 19 - 29 сентября 1938-го в т.ч. в Sportpalast
(развернуть страницу во весь экран)

19 сентября 1938-го, через два дня после визита Чемберлена в Оберзальцбург, Гитлер дал интервью Варду Прайсу для Дэйли Майл.

"Чехи заявляют, что не могут провести плебисцит, т.к. он не предусмотрен их Конституцией. Но, по-моему, их Конституция обеспечивает лишь одно: чтобы семь миллионов чехов угнетали восемь миллионов представителей национальных меньшинств. С этим чешским злом надо разобраться раз и навсегда, немедленно.  Оно подобно опухоли на организме Европы: если ей позволить расти, она заразит международные отношения вплоть до их окончательного краха.

Эта  продолжается двадцать лет. Никто не может сказать, во сколько это обошлось народам Европы за всё это время. Как союзник СССР, Чехословакия направлена в сердце Германии, как кинжал. Это усилило мою решимость создать мощные Люфтваффе Германии. В свою очередь, это подвигло  Великобританию и Францию к строительству собственных ВВС. Недавно я удвоил мощь Люфтваффе из-за существующей ситуации в Чехословакии. Если мы не преуспеем в скорейшем разрешении этого кризиса, фельдмаршал Геринг скоро опять попросит меня удвоить мощь Люфтваффе, и опять Великобритания и Франция также удвоят свои ВВС, и так безумная гонка будет продолжаться.

Неужели вы думаете, что я получаю удовольствие, останавливая своё великое строительство и заводы, создающие рабочие места по всей стране, посылая полмиллиона рабочих на западный фронт для строительства гигантской укреплённой линии в рекордные сроки? Я предпочитаю занять их на строительстве жилья для рабочих, автобанов, новых школ и общественных институтов вместо сооружения непроизводительных укреплений. Однако, до тех пор, пока Чехословакия ответственна за напряжённость в Европе, вызванную угнетением немецкого меньшинства, я должен готовиться к любым неожиданностям.

Я изучил линию Мажино и узнал  в процессе этого много нового. Тем не менее, мы строим нечто в соответствии с собственными,  даже лучшими идеями, что будет противостоять любой силе в мире и мы, будучи атакованными, предпочитаем оставаться защищёнными.

Но всё это - безумие, так как никто в Германии не помышляет атаковать Францию. Мы не таим никакой обиды против Франции; наоборот, в Германии существует сильное чувство симпатии к народу Франции. Не хочет Германия и войны с Великобританией.

Боже, разве я не делал всё, что мог сделать в Германии и для Германии, чтобы положить конец угнетению чехами миллионов немцев? И этому должен прийти конец!.

Однако, некто во Франции поговаривают о том, чтобы начать мировую войну из-за страны, в которой у неё нет поставленных на карту ни экономических, ни иных прямых интересов.  И они идут к этому просто позволяя чехам отрицать право судетских немцев, которое они сами предоставили Саарскому населению. Таким же образом Великобритания предоставила полную автономию Южной Ирландии и гарантировала полную независимость Голландии и Бельгии ста годами ранее.

Чехи никогда не были полностью независимым народом (369), пока мирные переговоры не вознесли их до незаслуженного искусственного превосходства над меньшинствами, более многочисленными, чем они сами. Богемия в средние века была курфюршеством Германии. Первый университет Германии был основан в Праге за двести лет до королевы Елизаветы. Современный немецкий язык произошёл от языка дипломатов, служивших в правительственных учреждениях этого города, который Германский император сделал в то время столицей.

Только во время гуситских войн Чехия обрела на некоторое время независимость. Они распорядились своей независимостью в той же манере, как и большевики, грабя и разоряя, пока немцы не восстали и не вернули всё на свои места.

Создание неоднородной Чехословацкой республики после войны было полным безумием. Она не имела никаких свойств нации, ни с этнологической, ни с лингвистической точки зрения, или с экономической и политической.

Было абсолютным безумием поставить горсть явно ниже развитых чехов над меньшинствами, принадлежащими к немецкому, польскому и  венгерскому народам - народам, имеющим культуру тысячелетней давности. У судетских немцев нет никакого уважения к чехам и они никогда не будут подчиняться их правилам.

После Войны Союзники заявили, что немцы не достойны править белыми, и в то же время поставили такой посредственный народ, как чехи, для контроля трёх с половиной миллионов немцев, народа с наиболее благородными характером и культурой.

Будь Германия сильна в то время, это было бы совершенно невозможно и, когда Германия вернула свою силу, судетские немцы начали своё самоутверждение. Правительство Чехословакии предпринимает отчаянную попытку стравить европейские сверхдержавы - иначе чешское государство не сможет более существовать. Но политической и дипломатической хитростью невозможно сохранить столь неестественное образование!

Если Хенлейна посадят, лидером судетских немцев стану я и тогда посмотрим, сколь долго д-р Бенеш будет выпускать свои указы. Я надеюсь, он не посадит меня в тюрьму так же! Имей чехи великого государственного деятеля, они бы не медля позволили судетским немцам соединиться с Рейхом и были рады обретению безопасной автономии для самих чехов на долгие времена. Но доктор Бенеш - политик, а не государственный деятель". 

На вопрос об успешности визита Премьер-министра в мирном разрешении проблемы судетских немцев Гитлер заявил:

"Я был убеждён в честности и доброй воле м-ра Чемберлена".

 

Ответное письмо Гитлера Чемберлену (на его предложение о "плавной"передаче Судет Германии, без ввода немецких войск- прим. перев.)

Бад Годесберг, 23 сентября, 1938

Ваше Превосходительство!

Изучение Вашего письма, пришедшего ко мне сегодня, а также необходимость определённого прояснения ситуации привели меня к составлению следующего сообщения:

Около двух десятилетий все немцы, а также различные другие национальности Чехословакии подвергались наихудшему обращению, мучению, экономическому уничтожению и, прежде всего, лишались возможности самореализации, а также права наций на самоопределение. Все попытки угнетаемых изменить свою участь были неудачными перед лицом грубой воли чехов к разрушению.

Последняя состояла в обладании  властью в государстве и  в незамедлительном её использовании безжалостным и варварским образом. Англия и Франция никогда не проявляли стремления к изменению этой ситуации.  В моей речи в рейхстаге 22 февраля (385) я заявил, что Немецкий Рейх берёт на себя инициативу по прекращению любых дальнейших притеснений этих немцев. В своей последующей декларации на Съезде Рейхспартии я дал этому решению ясное и недвусмысленное выражение.

Я с благодарностью признаю, что наконец, через 20 лет, британское правительство, представленное Вашим Превосходительством, решилось на шаги для прекращения ситуации, которая день ото дня и, более того, час от часу, становится всё более невыносимой. Ибо если прежнее поведение правительства Чехословакии было жестоким, то за последние недели его можно описать как безумное. Жертвами этого безумия становятся многочисленные немцы.

За несколько недель число беженцев превысило 120 000. Эта ситуация, как утверждалось ранее, невыносима и теперь ей будет положен конец. Ваше Превосходительство уверило меня, что принцип передачи территории Судет Рейху фактически принят. Я сожалею, что вынужден ответить Вашему Превосходительству что, касательно этого пункта, теоретическое одобрение принципов должно быть  гарантировано прежде всего нам, немцам.

в 1918-м году перемирие было заключено на основе Четырнадцати Пунктов през. Вилсона которые, в принципе, были признаны всеми. Однако, на деле они были нарушены самым постыдным образом. То, что меня интересует, Ваше Превосходительство, - это не признание принципа, что эта территория переходит к Германии, а единственно реализация этого принципа, и реализация, которая в кратчайшее время положит конец несчастным жертвам чешской тирании и, в то же время, соответствует достоинству Великой Державы.

Я могу лишь подчеркнуть Вашему превосходительству, что эти судетские немцы не вернутся в Германский Рейх благодаря милостивой или благосклонной симпатии других наций, а на основе их собственной воли, базирующейся на праве наций на самоопределение и бесповоротном решении Германского Рейха обеспечить этой воле исполнение.  Поэтому для нации является унизительным получить это признание в зависимости от условий, которые ни предусмотрены в соглашениях, ни реалистичны ввиду дефицита времени.

Поэтому, с наилучшими намерениями и, чтобы не давать чешской нации серьёзных поводов для протеста, я предложил - в случае мирного решения - чтобы будущая граница, граница между национальностями которая, по моему убеждению, обеспечивает справедливое разделение двух расовых групп, также учитывала постоянное наличие больших языковых островов.

К тому же я готов и к тому, чтобы плебисциты были проведены на всей территории, что позволит  последующие корректировки, чтобы - насколько это возможно - исполнить реальную волю вовлечённых народов. Я подготовил эти корректировки заранее.

Более того, я заявляю, что готов у тому, чтобы этот плебисцит проходил под контролем либо международных комиссий, либо смешанной немецко-чешской. Наконец, я готов на срок всего плебисцита отвести наши войска от наиболее спорных зон границы при условии того, что чехи сделают то же самое.

Однако, я не готов, чтобы позволить территории, которая должна считаться принадлежащей Германии, на основе воли народа и признания, гарантированного чехами, осталась без защиты Рейха. Не существует международной силы или соглашения, которые имели бы преимущество над правом Германии. Идея доверить лишь самим судетским немцам установление порядка практически нереальна ввиду препятствий, поставленных на пути их политической организации за последнее десятилетие и, особенно, за последнее время.

В большей степени в интересах измученного из-за своей беззащитности населения, а также с учётом долга и престижа Рейха для нас невозможно воздержаться от немедленной защиты этой территории. Ваше Превосходительство уверило меня, что для Вас сейчас невозможно предложить этот план Вашему правительству. Я могу в свою очередь заверить Вас, что для меня невозможно оправдать перед немецким народом любую другую позицию; в то время как для Англии это более вопрос политического веса, для Германии это вопрос примитивного права безопасности более, чем 3 миллионов человеческих существ и национальной чести великого народа.

Я не могу понять доводов Вашего Превосходительства, что для чешского правительства будет невозможным вывод войск до тех пор, пока оно обязано считаться с возможностью вторжения, так как именно посредством этого решения будет удалена почва для  любого силового действия. Более того, я не могу скрывать от Вашего превосходительства, что большое недоверие, которое я испытываю, вынуждает меня полагать, что принятие чешским правительством принципа передачи судетских немцев Рейху обусловлено лишь надеждой выиграть время чтобы, тем или иным способом внести изменения в противовес этому принципу.

Ибо, если предложение того, что эти территории принадлежат Германии принято искренне, почвы для задержки практической реализации этого принципа не существует. Моё знание чешской практики в этом вопросе за многолетний период заставляет меня воспринимать чешские заверения как неискренние до тех пор, пока они не будут подкреплены практическим доказательством. Немецкий Рейх поэтому вынужден тем или иным способом ограничивать такие попытки, длившиеся десятилетия,  отвержения методами оттягивания   законных требований угнетённых народов.

Более того, в этом государстве та же позиция применяется к другим национальностям. Они - также жертвы длительного угнетения и насилия. В их случае, также все гарантии, выданные до сих пор, нарушены. В этом случае также были предприняты попытки справиться с их жалобами посредством промедления или проявлено желание выиграть время, чтобы иметь возможность притеснять их впоследствии ещё больше.

У этих наций также в случае обретения своих прав рано или поздно не будет альтернативы кроме того, чтобы обезопасить самих себя. При любых событиях Германии, если она, как в данном случае, убедится в невозможности  обретения немцами  в Чехословакии необходимых прав путём переговоров, придётся использовать другие, единственно оставшиеся для неё возможности.

Искренне Ваш, Адольф Гитлер.

 

Меморандум, составленный Гитлером по просьбе Чемберлена и переданный ему совместно с Вилсоном, Хендерсоном и Киркпатриком 23 сентября в  22-30 в Dreesen Hotel в Bad Godesberg.

Меморандум

Доклады относительно инцидентов в Судетах, множащиеся час от часу, показывают, что ситуация для судетских немцев становится совершенно невыносимой и своими последствиями ставит под угрозу мир в Европе. Поэтому необходимо, чтобы отделение Судет, одобренное Чехословакией, было совершено без дальнейших промедлений. На прилагаемой карте область немецких Судет, должная быть переданной, выделена красным.

Области, кроме тех, которые будут заняты, в которых должен быть проведён плебисцит, обведены и выделены зелёным. Окончательное определение границы должно соответствовать пожеланиям заинтересованных лиц. Для определения этих пожеланий необходим некоторый период для подготовки голосования, в течение которого должны быть предотвращены помехи в виде любых обстоятельств.

Область, отмеченная на прилагаемой карте как немецкая, будет занята немецкими войсками без учёта того, что в той или иной части этой области по результатам плебисцита может оказаться чешское большинство. С другой стороны, чешская территория занимается чешскими войсками независимо от того, что внутри этой области находятся большие острова немецкого языка, большинство населения которых по результатам плебисцита заявило о своей немецкой национальности.

В целях скорейшего и окончательного решения проблемы судетских немцев правительство Германии делает следующие предложения:

1. Вывод всех чешских вооружённых сил, полиции, жандармерии, должностных лиц таможни и пограничников из зоны, подлежащей эвакуации, что показано на прилагаемой карте; эта зона должна быть передана Германии 1 октября 1939-го.

2. Эвакуированная территория передаётся в её существующем состоянии (детали см. в Приложении). Правительство Германии согласно с тем, что полномочный представитель чешского правительства или чешской армии для урегулирования деталей модальности эвакуации будет введён в штаб-квартиру вооружённых сил Германии.

3. Чешское правительство распускает по домам всех судетских немцев, служащих в вооружённых силах или полиции где-либо на территории Чешского государства.

4. Чешское правительство освобождает всех политзаключённых немецкой расы.

5. Правительство  Германии согласно на проведение плебисцита в тех областях, которые будут более детально уточнены до 25 ноября.  Изменения в границах вследствие плебисцита будут утверждены немецко-чешской или международной комиссией.

Сам плебисцит будет проведён под контролем международной комиссии. Все персоны, находящиеся на спорных территориях с 28 октября 1918-го или родившиеся на них до этой даты, будут наделены правом голоса. Простое большинство проголосовавших мужчин и женщин будет определять желание населения в принадлежности Немецкому Рейху либо Чешскому Государству.

В ходе плебисцита обе стороны выведут свои вооружённые силы из областей, которые будут определены более точно.  Дата и продолжительность будут установлены совместно правительствами Германии и Чехии.

6. Правительство Германии предлагает, что все последующие детали будут уточнены авторитетной немецко-чешской комиссией.

Приложение

Эвакуируемая территория судетских немцев передаётся без разрушения или приведения в негодность каких-либо военных, коммерческих или транспортных учреждений (предприятий). Они включают в себя все наземные авиационные службы и все радиостанции. Все коммерческие и транспортные материалы, особенно подвижной состав системы железных дорог в обозначенных областях передаются неповреждёнными.

Это относится ко всем коммунальным службам (газораздаточным, электростанциям и т.д.). И, наконец, не должны вывозиться никакие продовольственные запасы, товары, скот или сырьё.


Переводчик Шмидт устно перевёл документ Чемберлену и сопровождающим его лицам. Ответ был следующим:

"К моему великому разочарованию и глубокому сожалению я могу сделать вывод, что Вы не предприняли никаких попыток содействия мне в моих усилиях по сохранению мира в Европе".

Незадолго до вручения меморандума радио Праги передало приказ президента Бенеша о мобилизации.

Ответ Гитлера:

"Ввиду расположения к Вам, м-р Чемберлен, я делаю уступку в отношении сроков. Вы - один из немногих людей, для кого я могу сделать что-либо подобное. Дата эвакуации 1 октября меня устроит".

После заверения Гитлера о переносе сроков эвакуации Чемберлен передал Меморандум правительству Чехословакии, после чего Гитлер отправил Чемберлену следующее сообщение:

"Нет необходимости в разногласиях между нами. Мы не будем стоять на пути преследования Вами интересов вне Европы и, если Вы предоставите нам свободу действий в центральной и юго-восточной Европе (СССР там не находился - прим. перев.), это не принесёт вам ущерба".  Когда-нибудь вопрос колоний должен быть рассмотрен, но время ещё есть, и я не вижу причин, по которым он должен привести к войне".

На предмет переговоров в Годесберге АГ сделал следующее официальное заявление в прессе (394):

"Сегодня закончились переговоры между Гитлером и премьер-министром Британии, прошедшие в тёплой обстановке, которые привели к презентации Германского меморандума, содержащего окончательное мнение Германии о ситуации в Судетах. Премьер-министр  Британии взял на себя передачу этого меморандума чешскому правительству".

Утром 26 сентября Гитлер принял главу Британского Легиона, сэра Frederick Maurice. Заручившись согласием Чемберлена, гость предложил служащих Легиона в качестве независимых наблюдателей на территории судетских немцев на время плебисцита (398). Гитлер заверил своего посетителя, что он принимает это предложение.

Около 17-00 сэр Horace Wilson  проявился в Рейхканцелярии, чтобы представить Гитлеру персональное письмо от Чемберлена (399). В нём Чемберлен информировал Гитлера, что правительство Чехословакии прислало ему сообщение о том, что ознакомилось с германскими предложениями и  считает их абсолютно неприемлемыми. Во избежание конфликта Чемберлен предложил начать германо-чешские переговоры немедленно, возможно, под председательством Британии.

Вилсон намекнул, что любые военные действия против Чехословакии будут достаточным поводом для объявления войны как Британией, так и Францией. В ответ Гитлер решил произнести речь в Sportpalast и выразить в ней то, что немцы думают по этому поводу.

По прибытии Гитлера в Sportpalast около 20-00 26 сентября  приветствовал д-р Геббельс словами:

"Вы можете положиться на свой Народ, как он полагается на Вас. Он стоит перед Вами, как один человек. Мы знаем, что никакая опасность и никакая угроза, откуда бы они не исходили, не способны отвратить Вас от преследования Ваших и наших неотъемлемых прав. Весь Немецкий Народ разделяет этот дух и твёрдую убеждённость.

Много раз мы утверждали это и клялись в этом в исторические часы нашей нации. И теперь в этот час трудных решений мы повторяем это перед Вами всей полнотой и силой нашего сердца: "Приказывай, Фюрер, мы -  исполним". Мы приветствуем тебя, наш Фюрер, нашим старым боевым кличем: "Адольф Гитлер, Зиг Хайль!".

 

Речь Гитлера 26 сентября в Берлинском Дворце спорта

Немецкие Volksgenossen (Народные товарищи)!

Выступая перед делегатами Рейхстага Германии 20 февраля, я впервые огласил требования, основанные на непререкаемом принципе. Тогда весь народ услышал и понял меня! Один политик не понял. Он ушёл, и я сдержал обещание, данное мной тогда! На партийном съезде я говорил на  тему этого требования во второй раз. И снова нация услышала это требование. Сегодня я снова вышел перед вами, чтобы обратиться к народу так же, как в дни нашей великой борьбы, и вы знаете, что это значит! У мира не может быть более сомнений: с этого места говорит не один Вождь или один человек - сейчас говорит Немецкий Народ!

И так как я сейчас выступаю для этого Немецкого Народа, я знаю, что этот народ миллионами сливается в хор с моими словами, вновь подтверждает их и делает их священной клятвой. Другие государственные деятели могут проверить себя, такие ли у них отношения с народом.

Вопрос, который столь глубоко беспокоит нас в течение последних месяцев и недель, всё тот же. Он звучит не столь как  "Чехословакия", как "Герр Бенеш". Это имя вмещает в себя всё, что движет сегодня миллионами людей и ввергает их либо в отчаяние, либо пробуждает в них страстную решимость. Как мог такой вопрос подняться до такой предельной важности? Я хочу повторить перед вами, мои Volksgenossen, короткую сводку на предмет сути и целей внешней политики Германии.

После двух лет, когда я делал миру одно предложение за другим (мирные инициативы) и получая отказ за отказом, я отдал приказы перевооружить немецкий Вермахт и поднять его на возможно более высокий уровень. Сегодня я могу открыто признать: мы перевооружились до степени, которую мир ещё не видел. Я предлагал разоружиться до тех пор, пока это было возможно. После очередного отказа я решил, что время половинчатых решений кончилось. Я - Национал-Социалист и старый немецкий солдат-фронтовик!

Если мир не хочет разоружения, пусть будет так: теперь Немецкий Народ также носит ваше оружие. Германия может гордиться своим Вермахтом!

Действительно, я провёл перевооружение за последние пять лет. Я потратил на это миллиарды (405). Немецкий народ имеет право знать. Я позаботился о том, чтобы новая армия носила новейшее, наиболее современное оружие. Я приказал моему другу Герингу: построй для меня в кратчайшие сроки Люфтваффе, способные защитить Германию от любого нападения.

И мы построили Вермахт, которым Немецкий народ может гордиться сегодня и который будет уважать мир везде, где бы он не выступил. Мы создали для себя лучшую Противовоздушную оборону и лучшую противотанковую оборону из всех, когда-либо существовавших на этой планете!

В течение этих пяти лет мы работали день и ночь. В одном я обрёл полное понимание. Я скажу об этом позднее. Тем не менее, я продолжил продвижение идей ограничения вооружений и политики разоружения. В эти годы я  во истину продолжал прагматичную политику во имя мира. К каждому и ко всем вопросам я подходил с твёрдой решимостью их мирного решения - даже если это могло повлечь великие жертвы со стороны Германии. Я сам солдат-фронтовик и знаком с тяготами войны. Я хотел избавить Немецкий Народ от этого опыта. Я подходил к каждой проблеме с твёрдой решимостью сделать хоть что-то для её мирного решения.

Наиболее острой проблемой, с которой я столкнулся, были немецко-польские отношения. Опасным было то, что идея "наследственной вражды" завладеет нашим народом, а также народом Польши. Я хотел избежать этого. Я слишком хорошо знал, что не слишком преуспел бы и при наличии у Польши демократической конституции в данное время. Ибо эти конституции, распыляющие везде свою мирную риторику, являются самыми кровожадными поджигателями войны (розенфельд - поджигатель войны в Европе).

Демократия не правила в Польше, в ней правил один человек! С ним мы достигли соглашения в течение года - соглашения, которое исключает в принципе столкновения между двумя странами на срок десять лет. Все из нас уверены, что со временем это соглашение докажет свою силу. Все из нас понимают, что эти два народа должны существовать бок о бок и ни один не может исключить другого.

Тридцати трёх миллионное государство всегда будет стремиться получить выход к морю. Поэтому мы пришли к некоторому соглашению. В этом случае решающее значение имеет то, что оба правительства и все разумные и рациональные люди в обеих странах имеют твёрдую волю к постоянному улучшению отношений. Это было сделано во истину во имя мира и стоит намного больше, чем пустые разговоры во дворце Лиги Наций в Женеве.

За это время я также пытался улучшить отношения с другими нациями и сделать их продолжительными. Мы получили гарантии от западных государств и заверили все страны, граничащие с нами, что Германия будет уважать их территориальную целостность. И это - не пустые разговоры. Это - наша священная воля. Не в наших интересах нарушать их мирную жизнь. Эти предложения со стороны Германии способствовали росту доброй воли.

Постепенно всё больше стран отстранялись от безумия, сотворённого в Женеве которое, мягко говоря, не служит интересам мира а, скорее, ведёт к неизбежной войне. Эти страны отстраняются от этого и начинают реагировать на проблемы более рациональным способом. Они хотят торговать и они хотят мира.

Я пошёл далее и протянул руку Англии! Чтобы дать Британской империи ощущение безопасности, я по своей воле отказался от гонки морских вооружений с Великобританией. Я сделал это не потому, что был не в состоянии строить дополнительные корабли - пусть никто не обманывается этим. Я делал это по единственной причине: для укрепления мира между двумя народами, мира стабильности.

Разумеется, должны быть выполнены некоторые условия. Для одной стороны просто невозможно сказать: "Я никогда больше не начну войны, и поэтому я предлагаю вам по своей воле уменьшить соё вооружение на 35 процентов", в то время как другая провозглашает: "Как бы мне это ни нравилось, я могу при случае начать войну". Это невозможно! Такие соглашения морально здоровы, если только оба народа клянутся никогда не начинать войны друг против друга снова. У Германии есть такая воля! Мы все надеемся, что в народе Британии также преобладают те, кто разделяет эту волю!

Далее. Сразу после возвращения Саара Германии путём плебисцита я проинформировал Францию, что между нами нет более разногласий. Вопрос Эльзас-Лорана при нас более не стоит. Это - пограничная область. У её населения никогда не спрашивали мнения за последние десятилетия. Наше впечатление таково, что обитатели этой области были более всего счастливы, если вся борьба вокруг них прекратилась. Мы не хотим войны с Францией.

Мы ничего не хотим от Франции! Вообще ничего! И после того как Саар возвратился к Рейху благодаря честности Франции в реакции на все доверительные соглашения, я торжественно заявляю: теперь все разногласия в территориальных вопросах между Францией и Германией разрешены. Я не вижу более никаких разногласий между нами. Всё, что есть - это два великих народа, желающих жить и работать. И они будут жить лучше, если будут работать вместе.

После этого беспрецедентного и бесповоротного решения я обратился к другой проблеме, более лёгкой для решения, так как общие идеологические представления упрощают взаимопонимание: к отношениям между Германией и Италией. Разумеется, решение этой проблемы является лишь частично моим достижением потому, что другая часть относится к достижениям великого человека, которого итальянскому народу посчастливилось  назвать своим лидером.

Эти отношения давно превзошли границы экономики и политики и, после многочисленных договоров и союзов  стало очевидным, что они развились в сердечную дружбу. Два народа со сходными идеалами, Weltanschauung (идеологией) вместе с политиками сформировали дружеские отношения и ось, прочность которой не допускает разделения.

Учитывая мою ответственность за моих Volksgenossen (товарищей по народу), я предпринял уникальные и окончательные меры. Я решил проблему, и она более не существует. Не столь важно, как горько это может быть для индивидуума: общие интересы народа стоят над каждым из нас. И эти интересы гласят: иметь возможность трудиться в мире. И работа во имя мира, мои Volksgenossen - не пустая фраза - эта работа подтверждается фактами, которые не может отрицать ни один лжец.

Осталось решить две проблемы. Здесь я должен сделать некоторые оговорки. Десять миллионов немцев оказались за пределами Рейха (17% - прим. перев.) в двух основных областях расселения - немцы, которые желают вернуться на свою родину! Десять миллионов  - это не пустячное число. Во Франции десять миллионов составляют четверть населения. Учитывая, что на протяжении более сорока лет Франция никогда не отступала от притязаний на несколько миллионов французов в регионе Эльзас-Лорана мы, перед лицом Бога и всего мира, также имеем право на притязания на десять миллионов немцев.

Мои Volksgenossen!

Толерантность достигла своих пределов, любая дальнейшая толерантность будет теперь толковаться, как самая фатальная слабость. У меня не будет права появиться в анналах истории, если я беспечно брошу эти десять миллионов на произвол судьбы. У меня не будет более моральной легитимности быть Фюрером этого Народа.  Я принёс жертвы, и я проявил огромную сдержанность. Сейчас я достиг черты, переступить которую не могу.

Плебисцит в Австрии доказал мою правоту. На нём было сделано самое пламенное признание - признание, которого весь остальной мир просто не ожидал.

Разве мы не убеждаемся раз за разом, как на глазах демократий плебисцит становится неудобным и даже вредным для них, когда он не приносит им желаемых результатов? Несмотря на всё это, проблема была решена в пользу единого великого Немецкого Народа.

И сейчас мы находимся перед последней великой проблемой, которая должна быть решена и будет решена! Это - последняя моя территориальная претензия в Европе. Это - требование, на котором я настаиваю и требование, исполнения которого я добьюсь, ибо это - Божья воля!

Краткая история проблемы: под знаменем права народов на самоопределение, Центральная Европа была в 1918-м изорвана, так как некоторые безумные политики решили перерисовать политический ландшафт.  В  Центральной Европе были произвольно созданы  атомизированные и разделённые новые государства в полном пренебрежении к происхождению их народов, их национальных пожеланий и экономической целесообразности.

Именно благодаря этому процессу Чехословакия обязана своим существованием. Чешское государство было рождено  во лжи. Имя отца лжи было Бенеш. Этот Герр Бенеш весьма эффектно появился в Версале и провозгласил, что есть такая вещь, как Чехословацкая нация.  Он прибег к этой лжи для того, чтобы сделать более значимым свой собственный народ, несмотря на его малочисленность, и обеспечить принятие его претензий на значительно большее влияние.

В то же время, Англо-Саксонские Державы, знаменитые своим невежеством в вопросах географии и этнологии, не сочли необходимым исследовать заявление Бенеша.

В противном случае они наверняка бы узнали, что нет такой вещи, как Чехословацкая нация (408) (как и российская - прим. перев.).  У Словаков нет большого желания жить с чехами, скорее наоборот... (409). В конце концов, благодаря усилиям Герра Бенеша, Чехия аннексировал Словакию. Так как это государство не было похоже на жизнеспособное, они просто взяли три с половиной миллиона немцев с прямым отрицанием прав и желаний немцев на самоопределение.

Но и это их явно не удовлетворило и чехи взяли ещё миллион венгров, добавив некоторое количество карпато-русинов и несколько сотен тысяч поляков. Получилось государство, позже назвавшее себя Чехословакией. Оно существует с отрицанием ясного желания и воли наций, взятых в него насильно и с явным отрицанием их права на самоопределение. Я испытываю естественное сожаление по поводу судьбы этих угнетённых народов. Меня беспокоит судьба этих словаков, поляков, венгров и украинцев. Но я могу быть  гласом судьбы лишь моих немцев.

Так как Герр Бенеш усердно цементировал фундамент этого государства ложью то, скорее всего, намеревался соорудить его по модели Швейцарских кантонов, так как и среди демократических политиков есть мода на совесть. Но все из нас знают, как Герр Бенеш решил вопрос кантонов. Он установил режим террора!

Уже тогда многие немцы протестовали против этого произвольного насилия над их народом. Все они были казнены. С тех пор была развязана война на уничтожение там немцев. Около 600 000 немцев в Чехословакии были изгнаны из своих домов в течение этих лет "мирного развития". Причина для этого была очень проста: иначе бы они голодали! Все обстоятельства с 1918-го доказали лишь одну вещь: Герр Бенеш намерен истребить Deutschtum (немецкость) медленно, но верно.

В этом он был до некоторой степени успешен. Он вверг бесчисленное количество в неописуемое отчаяние. Он сумел сделать миллионы запуганными и подозрительными. Благодаря его непрерывной кампании террора он заставил эти миллионы замолчать, одновременно не оставив сомнений в "интернациональной" миссии этого государства.

Не было и особых попыток скрыть тот факт что, при необходимости, оно будет использовано против Германии. Тем, кто выразил это, был французский министр авиации Пьер Кот, заявивший: "Это государство (Чехословакия) нужно нам в качестве базы, с которой мы с большим удобством будем вести бомбардировки Германии для разрушения её экономики и промышленности". А теперь и Большевизм рассматривает это государство как средство вторжения. Мы не искали контакта с большевиками, это большевики использовали данное государство для осуществления своей деятельности в Центральной Европе.

Именно в данный момент мы стали свидетелем неслыханной наглости. Это государство, основанное на меньшинстве в качестве опоры своего режима, принуждает другие национальности участвовать в политике, которая однажды заставит их стрелять в своих братьев. Герр Бенеш требует от немцев: "Когда я пойду войной на Германию, вы будете стрелять в немцев. Если вы не будете делать этого, вы станете предателем, и я буду стрелять в вас". (В армии Ч-С служило 25% немцев - прим. перев.). Того же самого он требует от венгров и поляков. Он требует от словаков следовать политике, которая совершенно не соответствует их интересам.

Словацкий народ хочет жить в мире, он не хочет быть вовлечённым в авантюры. Герр Бенеш, однако, изображает этих людей как изменников его государства или изменников дела его народа.

Либо они согласятся стрелять в своих соотечественников и предадут свой народ, либо Герр Бенеш скажет им: "Вы предатели своей страны, поэтому я буду стрелять в вас". Можно ли представить себе большую наглость, чем требование стрелять в своих соотечественников, если того требуют обстоятельства? И это просто потому, что прогнивший, отвратительный, преступный режим требует от них этого?

Позвольте мне заверить вас что, как только мы заняли Австрию, первым приказом, который я издал, было запрещение службы чехов в немецкой армии.

Я не хочу ставить их в такое затруднительное положение. Того, кто противится Герру Бенешу, заставляют замолкнуть применением экономического давления. Это факт, который демократы и апостолы лучшего мира не могут передёргивать. В этом государстве Герра Бенеша последствия для разных национальностей просто ужасные. 

Я скажу лишь  о немцах.   Детская смертность среди них самая высокая и недостаток потомства самый значительный среди всех племён Немецкого Народа. Уровень безработицы среди них страшный. Как долго это продолжается? Двадцать лет немцы в Чехословакии, а также Немецкий Народ в Рейхе были вынуждены стоять и смотреть.

Они делали это не потому, что принимают такое положение вещей. Нет, они делали это потому, что были бессильны и беспомощны перед лицом своих мучителей, брошенные в этом мире демократий. Да, если здесь взят под стражу предатель или взят под надзор кто-то, рассыпающий проклятья со своей кафедры, то Англия в ярости и Америка разгневана. Это - те образовые мировые демократии (Patentweltdemokraten), что не произносят ни слова, когда сотни и тысячи изгнаны из своих домов, когда десятки тысяч брошены в тюрьмы или тысячи убиты.

Мы получили великий урок за последние годы. Мы лишь презираем их за это. Мы видим в Европе лишь одну великую державу, возглавляемую человеком, который понимает отчаяние Немецкого Народа. Это мой большой друг, я верю,  что могу называть его так, это - Бенито Муссолини. Сколько он сделал для нас в эти трудные времена! И позицию, которую итальянский народ  занимает по отношению к нам, мы никогда не забудем!

И, если в Италии настанет час такой же нужды, я встану перед Немецким Народом и потребую, чтобы он сделал то же. И тогда это будут не две страны, защищающие самих себя, а один блок, защищающий себя.

В своей речи в Рейхстаге 20 февраля этого года я заявил, что наступают изменения в жизни немцев, находящихся за пределами Рейха. Действительно, Герр Бенеш изменил их жизнь в то же время. Он начал ещё более репрессивную кампанию против них, терроризируя немецкое меньшинство в ещё большей степени. Он провозгласил время распада, запретов, конфискации и прочего. И это продолжалось до 21 мая. Мои Volksgenossen, вы не можете отрицать, что мы проявили беспримерное терпение. Но 21 мая стало невыносимым.

Я в значительной степени повторю историю, рассказаннаю на третьем Партийном Съезде. В конце-концов в Чехословакии должны были состояться выборы - выборы, которые больше нельзя было откладывать. Неустрашимый, Герр Бенеш придумал способ запугивания у себя немцев (нацистская партия немцев в Чехословакии была на втором месте по численности - прим.перев.): ввод войск. И он планировал этой военной оккупацией не допустить, чтобы кто-либо противостоял ему, пока вокруг его оруженосцы. 21 мая прошла немыслимая наглая ложь о мобилизации в Германии в тот день, которая служила извинением, оправданием и маскировкой чешской мобилизации.

Все вы знаете, что последовало за этим: злобная международная кампания. Германия не призвала ни одного человека. Она даже не рассматривала военного способа решения этого вопроса. Я ещё тешусь надеждой, что в последнюю минуту Чехия осознает, что такая тирания не может продолжаться более. Герр Бенеш был до сих пор уверен что, поддерживаемый Францией и Великобританией, он может делать с Германией что угодно. Что с ним может случиться? Ведь, кроме этого, он ещё может обратиться к Советскому Союзу, если всё провалится (410).

Так он поощряется в своей реакции на всех, кто ему не нравится: расстрелять их, посадить их, запереть их. Затем в Нюрнберге я предъявил свои требования. В первый раз я потребовал недвусмысленно, что теперь, через двадцать лет после клятв президента Вильсона, право на самоопределение должно стать реальностью также и для трёх с половиной миллионов. И снова Герр Бенеш ответил в своей привычной манере: больше убитых, больше заключённых, больше арестованных. Немцы были вынуждены бежать.

И тут пришла Англия. Я был предельно открыт с м-ром Чемберленом в отношении того, что мы считали единственно возможным решением - это для нас наиболее естественно. Я знаю, что ни одна из всех национальностей не хочет оставаться с Герром Бенешем. Но я - всего лишь спикер немцев. Для них я говорил, что более не желаю стоять молча без вмешательства, когда этот безумный человек продолжает верить, что может, сидя в Праге, терроризировать три с половиной миллиона человек. У меня нет сомнений, что терпение Германии достигло своего предела.

У меня не осталось сомнений что, хотя характерной чертой немцев является способность выносить что-либо долгое время с большим терпением, однажды этому терпению приходит конец, и это - конец! И сейчас и Англия, и Франция потребовали от Чехословакии прийти к единственному решению в этой ситуации - освободить немецкие области и передать их Рейху.

Сегодня мы осведомлены о том, что Герр Бенеш обсуждал в это время. Перед лицом объявленных Англией и Францией намерений устраниться от судьбы Чехословакии в случае, если судьба этих народов не будет изменена и эти территории не будут переданы, Герр Бенеш нашёл другой выход из положения. Он отдал приказ о передаче этих территорий. Он заявил об этом! Но что же он сделал? Он не передал территории, он просто сгоняет с них немцев. Здесь его игра окончена!

Едва Герр Бенеш закончил свои заявления, как военщиной была начата новая кампания притеснений с одной лишь разницей, что на этот раз её природа стала более интенсивной. Мы видим ужасающие числа: в первый день было 10 000 беженцев, на следущий день - 20 000, днём позже - 37 000, через два дня - 41 000, затем 62 000, 78 000, потом 90 000, 107 000, 137 000, и сегодня мы насчитали 214 000. Целые области обезлюдели, деревни сожжены дотла и немцы изгоняются газом и гранатами.  Бенеш же сидит в Праге и думает: "Со мной ничего не случится, Англия и Франция всегда помогут мне".

И сейчас, мои Volksgenossen, я считаю, что пришло время сказать ему, что к чему. Невозможно отрицать того, что нельзя не любить мир, будучи рождённым в таком стыде, таком бесславии и такой жалкой участи в течение долгих двадцати лет, как мы. Когда кто-то проявляет столь бесконечное терпение, которое продемонстрировали мы, его невозможно обвинить в том, что он поджигатель войны.

В конце концов, у Герра Бенеша семь миллионов чехов, но здесь - народ в семьдесят пять миллионов. Я предоставил правительству Британии меморандум, содержащий последние и окончательные предложения со стороны Германии. Этот меморандум не требует ничего кроме исполнения того, что Герр Бенеш уже обещал. Содержание этого меморандума вполне скромное: территории, немецкие в соответствии с их населением, и которые хотят перейти к Германии, принадлежат Германии. И мы не можем ждать, пока Герр Бенеш получит шанс удалить с них один или два миллиона немцев; они должны перейти Германии немедленно!

Граница, которую я перерисовал, соответствует реалиям десятилетних распределений этнических и языковых групп в Чехословакии. Я, видимо, более ужасен, чем Герр Бенеш и поэтому не желаю злоупотреблять силой, находящейся в нашем распоряжении. Поэтому с самого начала я прояснил, что территории переходят под юрисдикцию Рейха только в том случае, если их большинство является немцами. Окончательную демаркацию границы я предоставил голосу наших Volksgenossen, находящихся на них! Поэтому я предложил проведение плебисцита на спорных территориях. 

И просто так никто не может прийти и заявить, что это несправедливо - этот плебисцит будет проведён в соответствии со статусом Саарского плебисцита.

Я всегда хотел и всё ещё хочу проводить плебисциты во всём регионе, если это нужно. Однако, Герр Бенеш со своими друзьями против этого. Они хотят, чтобы плебисциты проводились лишь в определённых регионах. И здесь я проявил толерантность. Я согласился на контроль проведения плебисцитов международной комиссией. Я пошёл далее и согласился на то, чтобы границу начертала чешско-немецкая комиссия.

М-р Чемберлен спросил, не может ли это быть выполнено международной комиссией. Я также согласился. Я даже согласился отвести из региона наши войска на время плебисцита. Сегодня я даже согласился на приглашение на эти территории Британского Легиона, если это будет предложено для обеспечения законности и порядка в этот период (411). Я согласился пойти далее и получить окончательный вариант границы, определенный международной комиссией с обсуждением деталей также немецко-чешской комиссией.

Этот меморандум - ни что иное, как предложение реализации обещаний Герра Бенеша, подкреплённое самыми серьёзными международными гарантиями. Сейчас же Герр Бенеш заявляет, что этот меморандум ставит его в совершенно "новую ситуацию".


Но в чём в действительности состоит эта "новая ситуация"? Единственно новое в этой ситуации - это то, что обещанное Герром Бенешем требует исполнения. Это, действительно, "новая ситуация" для Герра Бенеша. Обещания, которые человек дал за свою жизнь - ни одно из которых не исполнено! Теперь же впервые ему придётся сдержать обещание.

Герр Бенеш заявляет: "Мы не можем уйти с территории". Очевидно, под передачей территории Герр Бенеш понимает то, что Рейх  предполагал лишь правовой титул на землю, в то время как её будет продолжать насиловать чехи. Довольно!

Сейчас я требую принуждения Герра Бенеша к честности после двадцати лет. Он должен передать территории 1 октября. Герр Бенеш теперь возлагает последние надежды на окружающий мир, и он и его дипломаты немного делают для опровержения этого. Они думают: "Наша единственная надежда - чтобы Чемберлен пал, чтобы Деладье ликвидировали, чтобы всё пало". Они возлагают свою надежду на Советский Союз. Он всё ещё верит, что сможет избежать исполнения своих обещаний.

И я могу сказать на этот счёт: "Двое  мужчин стоят лицом к лицу. Там стоит Герр Бенеш. А здесь стою я!". Мы - двое совершенно разных людей. В то время, когда Герр Бенеш танцевал на политических подмостках и прятался от ответственности, я выполнял свой долг как честный немецкий солдат. И когда я сегодня стою перед этим человеком, я - лишь солдат своего Народа.

Я немного могу добавить к этому. Я благодарен м-ру Чемберлену за его услуги. Я заверил его, что Немецкий Народ не желает ничего, кроме мира. Однако, я  также сказал ему, что не могу отступить за границы своего терпения. Я также заверил его и повторяю это перед вами, что как только этот вопрос будет решен, у Германии в Европе больше не будет территориальных проблем!

Я также заверил его, что у меня больше не будет интереса к чехословацкому государству, как только страна разрешит свои внутренние проблемы, то есть чехи разберутся с национальными меньшинствами мирным способом, а не посредством притеснения. Я гарантирую ему это! Нам вообще не нужны чехи. Тем не менее, я заявляю перед немецким народом, что моё терпение в отношении проблемы судетских немцев на исходе!

Я выдвинул предложение Герру Бенешу - предложение, которое - ни что более, чем предложение к исполнению его обещаний. Решение - за ним! Свобода или война! Он может либо принять моё предложение и дать немцам свободу, либо мы, немцы, добудем её сами! Мир должен принять к сведению, что за мои четыре с половиной года, проведённых на Войне и за долгие годы моей политической жизни никто не мог обвинить меня в одном: я никогда не был трусом!

И сейчас я марширую перед моим Народом как первый из его солдат. И позади меня, да будет это известно миру, марширует май Народ - Народ, который уже не тот, что в 1918-м! И, хотя один известный учёный (412) преуспел в отравлении Народа демократической фразеологией, да будет известно, что сегодняшний Народ - это не Народ тех времён! Эта фразеология трогает нас не более осиных ужалений (суровая поговорка - прим. перев.), теперь мы можем их терпеть. В этот час весь Немецкий  Народ един со мной.

Я могу считать свою волю его волей, как я считаю будущее и судьбу своего народа мандатом для своих действий. И сейчас мы хотим укрепить нашу общую волю так, чтобы она была столь же сильной, как во времена борьбы, когда я бросался вперёд, как простой, неизвестный солдат, на защиту Рейха - время, когда я не сомневался в успехе и окончательной победе. Тогда вокруг меня собралась группа храбрых мужчин и женщин. И они маршировали со мной.

И сегодня я заклинаю тебя, мой Немецкий Народ: встань за мной мужчина к мужчине, женщина к женщине. Пусть в этот час все из нас разделяют общую волю. Она должна быть сильнее любого отчаяния и вообразимой опасности. И когда она станет сильнее любого отчаяния и опасности, тогда однажды она покорит и отчаяние, и опасность. В решимости мы поднимаемся! Пусть Герр Бенеш сделает теперь свой выбор.

 

ИСТОЧНИКИ:       

Стр. 1167- 1193               Стр. 910 - 932