На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Триумф Воли.
(развернуть страницу во весь экран)

Триумф Воли

 

 

ЗАГРАНИЧНОМУ ИМИДЖУ Гитлера был нанесён ущерб ещё до конца июля 1934-го. При скоропалительной попытке свержения диктаторского режима Вены, 25 июля растерявшийся эсэсовский путчист застрелил канцлера, Энгельберта Дольфуса в его федеральной канцелярии. Муссолини был глубоко потрясён этим убийством и это ухудшило Германо-Итальянские отношения.

    В последние годы Гитлер заявлял о своей полной непосвящённости в заговор. Однако, дневники Геббельса, сохранённые на микроплёнках в Москве, и личные бумаги командира VII-го баварского военного округа опровергают это. По возвращении в июне из Вены, Гитлер доверительно поведал д-ру Геббельсу о своей уверенности в карт-бланше в Австрии, данном ему Муссолини. "Долой Дольфуса" - отметил об этом Геббельс. "Новые выборы с выдвижением нейтрального проверенного кандидата. Влияние наци зависит от числа голосов. Экономические проблемы будут решены совместно Римом и Берлином. Оба согласны. Дольфус будет уведомлён!"

    (Двое диктаторов обсудили и другие вопросы. Относительно разоружения Муссолини полностью поддержал позицию Гитлера: "Франция сошла с ума" - сказал он. Они также обсудили "Восток" - они будут стараться строить дружеские отношения с Польшей "и искать modus vivendi с Россией"). 10 июля, за обедом, Гитлер заметил Геббельсу о надвигающемся перевороте в Вене, и Геббельс узнал об его секретном разговоре с австрийским нацистским лидером Тео Хабичтем во время ежегодного фестиваля Рихарда Вагнера в  22 июля Байройте. Геббельс был настроен скептически относительно  исхода, но Гитлер тем же утром приказал генералу Вильгельму Адаму докладывать ему в Байройт. Гитлер открыл смущённому генералу, что

 

33

"Сегодня австрийская армия собирается свергнуть правительство!" Он поведал, что д-р Антон Ринтелен, видный австрийский политик, собирается занять место Дольфуса и что Ринтелен распорядится о возвращении всех австрийских беженцев, то есть австрийских нацистов, бежавших в Германию. Делом Адама будет снабжение этих австрийских "легионеров" оружием с немецких военных складов.

    Гитлер заверил его: "В тот же момент, когда я получу весть из Вены, я проинформирую Вас, поэтому верьте мне". Скоро поступили первые доклады, и они не были радостными. "Большой шум" - отметил Геббельс. "Колоссальное напряжение. Ужасное ожидание. Я всё ещё скептичен". В три часа дня позвонил Гитлер. "В Вене всё идёт по плану. Правительственные здания в наших руках. Дольфус ранен - остальные новости пока беспорядочны. Я снова позвоню". Однако, он не позвонил, так как Дольфус был мёртв; в европейских столицах был скандал.

    План Хабитча провалился по трём причинам. Во-первых, он переоценил число своих последователей в Австрии - особенно поддержку австрийской армии. Во-вторых, заговор просочился в правительство Дольфуса и некоторым министрам удалось остаться в безопасности. И в-третьих - нелегальное австрийское движение СА, рассерженное событиями 30 июня в Германии, умышленно не оказало обещанной им поддержки. Привлечённая группа СС ухудшила положение Гитлера паническим призывом к дипломатической миссии Германии о помощи.  Гитлер от них отрёкся. Он закрыл границу, послал телеграмму с соболезнованиями вдове Дольфуса и по предложению Геббельса уволил Хабитча. Убийцы были публично повешены в Вене.

    Через два дня после убийства Дольфуса Гитлер откровенно поговорил с Геббельсом о будущем. "У него провидческое зрение" - отметил министр. "Германия как властелин мира. Работа на столетие".

     Гитлер отправил в Вену своего вице-канцлера, Франца фон Папена, в качестве "особого посла" и спешно отослал д-ра Ганса Ламмерса в Ньюдек, Восточная Пруссия, для уведомления президента Гинденбурга. Ламмерс вернулся с известием, что престарелый президент умирает. 1августа Гитлер сам вылетел в Ньюдек, чтобы попрощаться с фельдмаршалом.   Умирающему, находящемуся в бреду старику было тяжело говорить и он обратился к Гитлеру "Ваше Величество". В тот вечер Гитлер сообщил своему правительству, что доктора оставили Гинденбургу не более двадцати четырёх часов жизни. Кабинет принял следующий закон:

 

Должность президента Рейха совмещается с должностью канцлера Рейха. Следовательно, прежние полномочия Рейхспрезидента передаются

 

35

Фюреру и рейхсканцлеру, Адольфу Гитлеру. Своего заместителя он назначит сам.

   Гинденбург умер на следующий день, и его последними словами была просьба передать наилучшие пожелания Геру Гитлеру. На референдуме 19 августа 90 процентов немецкого народа проголосовали за одобрение нового закона. "Так" - победоносно заявил Гитлер Бломбергу, - я завоевал Германию".

КЛЯТВА ВЕРНОСТИ  Вермахта теперь была адресована фюреру. Тем не менее, только Бломберг, будучи министром обороны мог издавать указы; это формальное препятствие не было устранено до 1938-го.

    Тем временем стали появляться его собственные полки СС; театрализованные парады этих высоких и мускулистых воинов были кульминационными моментами партийного съезда в 1934-м. Форма СС была чёрной и элегантной и недостатка в кандидатах в эту созданную Гиммлером безупречную элиту не было.  СС был пропитан мистицизмом, который даже Гитлер считал немного курьёзным: в 1940-м, присутствуя на языческом праздновании Лейбштандартом СС Святок на Рождество, он слегка пошутил над адъютантом, что ему никогда не занять место "Безмолвной Ночи". Он объявил Бломбергу, что СС будет дозволено создать лишь одну вооружённую дивизию, Verfügungstruppe - предшественник Ваффен СС.

    Для Гитлера Ваффен СС был четвёртой военной службой, элитой. В конце 1942-го он распорядился, что в мирное время соотношение численности Ваффен СС и регулярных войск должно быть один к десяти. Однако, армия завидовала и не доверяла СС. Теперь, когда СА была обессилена, генерал фон Фрич подозревал Гиммлера в интригах уже против него. Генералы заявили, что СС собирает на них досье. И на самом деле, в штабе военного округа Мюнхена были обнаружены  скрытые микрофоны. В 1938-м, когда безопасность в кабинете Бломберга обеспечивалась недостаточно, в нём случился пожар, источником которого оказался усилитель под полом; Абвер отследил проводку до штаба гестапо.

    Вторая половина 1934-го была отмечена этой открытой враждебностью между партией и Вермахтом. Партия подозревала, что Фрич плетёт военный заговор против Гитлера. Полковник Карл Боденшатц слышал, как Геринг обсуждал это с Гитлером. Эти слухи подтвердил и Мильх. Гитлеру следовало опасаться покушения. Желая сохранить свой курс и после смерти, в декабре 1934-го он начал задумываться о будущем, которое ждёт Германию без него, и тринадцатого он инициировал издание правительством закона, позволяющего ему назвать собственного преемника. Началась шумная

 

36

кампания, поддерживаемая иностранной прессой и эмигрантскими организациями, с разговорами о надвигающемся кровопролитии.

    Нервы Гитлера были столь издёрганы, что 3 января 1935-го он созвал на краткое совещание руководителей партии и Вермахта в здании Прусской Государственной Оперы и в драматической двухчасовой речи снова выразил свою беззаветную верность Вермахту, который он описал как столп государства, жизненно столь же необходимый для будущего Германии, как нацистская партия: "оба одинаково значимы и непобедимы до тех пор, пока остаются едины". Вернер Бест вспоминал, что эта речь была смесью угроз и увещеваний: "Её кульминацией было отчаянное заявление, что он пустит себе пулю в лоб, если разные службы Рейха откажутся работать в гармонии".

    Адмирал Герман Бем вспоминает, как Гитлер сказал: "Предположим, что некий партийный чиновник придёт ко мне и скажет: "Всё хорошо и верно, мой фюрер, но такой-то генерал говорит и работает против Вас". Тогда я отвечу: "Я не верю в это". И если он скажет: "Мой фюрер, есть письменное доказательство", я порву этот мусор, так как моя вера в Вермахт непоколебима". Геббельс и Геринг составили декларацию верности, чтобы позднее зачитать её фюреру. "После речи Фюрера" - записал Фрич, "охота за ведьмами, проводимая СС, на время замерла".

ГИТЛЕР ВВЕРИЛ Вермахту и тело, и душу. Он проявлял неподдельный интерес к военной технологии, его необычайно восприимчивый мозг впитывал размеры и данные, предъявляемые ему, столь хорошо, что он мог безошибочно выдать их спустя годы. 6 февраля 1935-го он посетил военный исследовательский центр в Каммерсдорфе - он был первым канцлером, сделавшим это с 1890-го. Бломберг и Рейхенау активно поддержали прототипы современных танка и БТР, показанные там Гудерианом, но ни Фрич, ни ни его начальник штаба, Людвиг Бек, не проявили расположения к этим технологиям современной войны. Бек был молчаливым, преданным офицером, назначенным в октябре 1933-го за свои ультраправые взгляды. Он потворствовал событиям 30 июня 1934-го. Однако, он совершенно не верил в радио и другие новомодные гаджеты.

     После этого показа Гитлер решил, что должен поиграть этими новыми мышцами Вермахта. 9 марта 1935-го, в субботу, он формально заявил о создании Германией секретных ВВС. Через неделю в нарушение Версаля он  возобновил воинскую повинность. Геббельс записал, как было достигнуто это решение: "Обсуждение субботним утром (16 марта). Гитлер спорит с Бломбергом о числе дивизий. Настаивает на своём: тридцать шесть. Великое

 

37

воззвание к народу: закон о перестройке вооружённых сил, воинская повинность. Чтобы положить конец пререканиям, вы должны считать события произошедшими. Другая сторона воевать из-за этого не будет. А что до их проклятий - ватные шарики в уши. Правительство 1:30 дня: Гитлер излагает ситуацию. Очень мрачный.
Затем читает воззвание и закон. Нами овладевают сильные эмоции. Бломберг встаёт и благодарит фюрера. Хайль Гитлер! - впервые в этой комнате. Версаль перечёркнут одним законом. Историческая минута. Трепет Вечности! Какое счастье, что нам удалось присутствовать при этом и принимать в этом участие".

    Муссолини тревожно протестовал и снова сошёлся с Францией, чтобы повторить на встрече в середине апреля 1935-го, что любое нарушение Германией принципа демилитаризованной зоны вдоль Рейна  повлечёт за собой интервенцию Италией, а также Британией и Францией по условиям договора Локарно. Генерал фон Фрич довёл до сведения своих армейских генералов, что любое нарушение Германией в этом году статуса Рейнланда определённо станет "каплей, которая переполнит бочку"

    Однако, в том же месяце Гитлер узнал, что Франция готовится к альянсу с Советским союзом, и он будет расширен включением Чехословакии. Уже строились двадцать пять больших аэродромов - намного больше любых легитимных потребностей чехов. 24 апреля Фрич заверил своих генералов, что "фюрер нацелен на избежание войны и не оставит на этом пути ни одного камня. Его успех зависит лишь от нас".

    Поэтому 2 мая Бломберг запустил секретную предварительную директиву на "Операцию Обучение" (Schulung) возможного внезапного нападения на Чехословакию для ликвидации опасности на востоке в случае войны. 10 июля Бломберг издал более важный указ. В нём говорилось, что любое вторжение Франции в Рейнланд будет использовано Гитлером как casus belli: он  примет там меры вплоть до взрыва мостов через Рейн.

(Французские военнослужащие сбили с головы немецкого горожанина шляпу рядом с похоронной процессией для немецкого офицера, убитого во время французской оккупации Рейнланда в 1923-м. - прим. перев.)

soldier forces a German civilian to remove his hat during the funeral procession for a French officer, who was assassinated as a result of the French occupation of the Rhineland in 1923"

Тогда защищать Германию на Рейне будет Вермахт . В то же время Гитлер возобновил свои инициативы в Британии, снова выбрав Йоахима фон Риббентропа в качестве переговорщика. Он разъяснил своим благодарным генералам в мюнхенском  выступлении 17 марта: "Мой министр иностранных дел не оказывает влияния на внешнюю политику - он лишь регистрирует политические происшествия". Его собственным мнением было: "Британия рано или поздно к нам прибежит".

    Через месяц сэр Джон Саймон, министр иностранных дел Британии и Энтони Эден появились в Берлине, чтобы попытаться ввести некоторые ограничения перевооружения Германии. Гитлер принял их в  конгресс-зале канцелярии и похвалился, что его армия выросла до тридцати шести дивизий, что было правдой, и что Люфтваффе сравнялось в размере с RAF, что - нет. Риббентроп дал Гитлеру 3 апреля совет: "Я абсолютно

 

38

не верю в какие-либо усложнения обстановки этим летом". Если Германия доживёт до весны 1936-го без особых проблем, то опасность кризиса минует.

    Визит Саймона прошел хорошо, сказал он; он вернулся в Лондон, убеждённый в желании фюрером мира. Фактически сэр Джон говорил о новой немецкой колониальной империи, проведя рукой по карте Африки от французского Конго до итальянского Сомали, но Гитлер прервал его: "В настоящее время я не заинтересован в колониях". Он предложил, чтобы британское правительство согласилось на расширение немецких ВМФ до всего лишь тридцати пяти процентов тоннажа Британии.  Несомненным успехом Риббентропа было то, что Британия в конечном итоге согласилась. Подписанное морское англо-германское соглашение заставило Гитлера поверить, что позднее с Британией будет возможен далеко идущий союз.

    В мае 1935-го у него возникла другая, более личная забота - полип, который начал блокировать его голосовые связки. У него всегда был патологический страх рака от того, что он видел, как умирала от рака его мать, и он в тайне опасался, что полип окажется злокачественным образованием, должным обречь его глобальную карьеру ещё до её настоящего начала. 5 мая полип был удалён ведущим берлинским  отоларингологом, профессором Карлом фон Эйкеном. Гитлеру запретили говорить на три дня - ему пришлось  излагать  свои распоряжения письменно, даже Герингу, который готовился к встречи с Муссолини в Риме.

    25 мая, когда до него дошли новости о подписании англо-германского морского соглашения, он был в Гамбурге. Там ему также представили результаты патологических тестов полипа - он не был злокачественным образованием. "Сегодня" - выражал он свою радость перед адмиралом Рёдером, - "счастливейший день моей жизни. Этим утром мой доктор сообщил мне, что моя инфекция горла не серьёзна; и в этот день я получил эти грандиозные политические новости", подразумевая морские соглашения.

В ИХ ПОСЛЕДНЮЮ встречу в августе 1934-го умирающий фельдмаршал Гинденбург прошептал: "Герр Гитлер, не верьте сейчас итальянцам!" Гитлер доложил об этом предупреждении своему Кабинету и добавил, согласно Шверину фон Кроссигу, что если даже ему придется выбирать между Британией и Италией, слова Гинденбурга будут основой для его выбора. Его личный адъютант Фриц Вайдеман также цитирует его слова: "Если я буду выбирать между Британией и Муссолини, выбор ясен: Италия очевидно ближе идеологически, но политически я вижу будущее только в альянсе с Британией". Неудивительно, что Гитлер счёл вторжение Муссолини в Абиссинию 3 октября 1935-го несвоевременным: "Время борьбы между статичными

 

39

и динамичными нациями ещё далеко" - заявил он. Британия и Франция объявили о санкциях против Италии. Гитлеру следовало выбирать и, в конце концов, он выбрал Италию. Он не мог допустить разрушения фашистской Италии. Как вспоминал Кейтель, Гитлер объяснил своим ведущим генералам и министрам: "Может прийти день" - сказал он, - "когда Германии придётся противостоять внешней интервенции - день, когда мы также начнём предъявлять наши правомерные требования".

    Вайдеманн вспоминает: "Когда Гитлер был занят тем или иным планом, он часто запирался в одиночестве в своей комнате. Можно было слышать его, шагающим без устали взад и вперёд. Действительно, важные решения такие, как о перевооружении, оккупации Рейнланда и т.д. он всегда принимал один - в основном вопреки рекомендациям его штата и советников. Он хорошо знал, что он один будет нести ответственность".

ПОД СИЛЬНЫМ ВЛИЯНИЕМ д-ра Геббельса Гитлер теперь оставил дорогу подобающей государственному деятелю, ответственной политики и шагнул на скользкую тропу восхождения к европейской гегемонии. В середине января 1936-го он решил подкрепить свой не-слишком-надёжный режим свежим манёвром: он ремилитаризует германский Рейнланд - опять в нарушение Версаля. Предлогом для него будет неизбежная ратификация Францией её пакта с Россией. Гитлер мог аргументировать, что пакт будет несовместим с Локарно.

    Он представил свои намерения д-ру Геббельсу 20 января. 27 февраля за обедом с Герингом и Геббельсом он ещё чувствовал преждевременность марша в Рейнланд. Однако, на следующий день Франция подтвердила о своём договоре с Россией. Интересно, что Геббельс призывал к осторожности, но у Гитлера были на этот счёт свои соображения. 2 марта Бломберг издал предварительную директиву. На следующий день Фрич отправил трём пехотным батальонам распоряжения пересечь в определённые сроки Рейн возле Аахена, Триера и Саарбрюкена но Фрич, согласуясь с директивой от 10 июля 1935-го объявил, что в случае контратаки Франции немецкие силы должны отступить за Рейн.

    4 марта Франция ратифицировала русский пакт. Пятого Бломберг приказал через два дня начать оккупацию Рейнланда. Правительство одобрило. Пехота вошла. Шаг Гитлера был приветствован хором протеста с запада и шумным бряцанием оружием со стороны Франции. Нервы Бломберга сдали и он умолял Гитлера уйти до открытия огня. Три немецких атташе в Лондоне прислали совместную телеграмму, предупреждающую Бломберга. Однако, нервы Гитлера выдержали испытание лучше и ни Британия, ни Франция не пошевелили против него ни одним мускулом; он частично отнёс это на коронацию нового монарха Британии - Эдварда VIII. "Если мы

 

40

сейчас совладаем с нервами" - выражал свои чувства Геббельс, анализируя в своём дневнике двухнедельный кризис, - "мы победим".    Немецкое общество явно было впечатлено методами Гитлера. В конце марта 1936-го он получил ещё одно свидетельство полной поддержки народа - в то время результаты голосования были более девяноста к одному в его пользу. 

РАЗМЫШЛЯЯ НАД экономическим положением Германии в 1936-м, Гитлер был недоволен тем, что так мало было сделано для обеспечения самодостаточности страны - основного условия для ведения войны. В апреле он сделал Германа Геринга ответственным по вопросам сырья и иностранной валюты. В мае, на борту его яхты Грилль в  Киле, он рассказал  Геббельсу о своём видении Соединённых Штатов Европы с лидерством Германии.

    "Годы, возможно десятилетия работы до этой цели" - комментировал министр в своём дневнике. "Но какой цели!" "Фюрер" - писал Геббельс после секретной встречи с Гитлером, Папеном и Риббентропом в июне, - "видит наступление конфликта на Дальнем востоке. Япония отстегает Россию. И тогда придёт наш великий час. Тогда мы отрежем достаточно территории, чтобы обеспечить нас на сотню лет. Будем надеяться, что мы окажемся готовы и что Фюрер будет ещё жив". Не удовлетворённым медленным развитием промышленности, в августе Гитлер диктует своему секретарю пространный экономический меморандум. "Прошло четыре драгоценных года" - жаловался он:
 

 

Нет сомнения в том, что мы уже могли быть сегодня полностью независимы от заграничного импорта топлива, резины и даже (частично) железной руды.


     Германия, указывал он, должна быть "в состоянии вести результативную войну против Советского Союза" потому, что "победа большевизма над Германией приведёт не к новому Версальскому договору, а к окончательному упразднению, следовательно, к истреблению [Ausrottung] немецкой нации". Гитлер заявил, что он намерен раз и навсегда решить  экономические проблемы Германии расширением её Лебенсраума и тем самым источников сырья и продовольствия. Детально Гитлер утверждал это в следующих двух требованиях: "Первое: за четыре года немецкая армия должна стать готова к действию и второе: за четыре года немецкая экономика должна стать готова к войне".

     Сам Герман Геринг, вызванный в Оберзальцбург, был назначен ответственным за этот "Четырёхлетний план". Вайдеман вспоминал, как Геринг заметит Гитлеру: "Мой фюрер, если я не ошибаюсь в своём видении, большая война в следующие пять лет неизбежна". 4 сентября он зачитал меморандум Гитлера остальным членам правительства, прояснив одну вещь:

 

41

"Он основан на предположении о неизбежности войны с Россией. Мы должны достигнуть того же, чего достигли русские". Рауль Кёрнер, госсекретарь Геринга, 7 сентября писал  своему сослуживцу: "Геринг вернулся из Оберзальцбурга с новыми директивами для нашей работы на следующие годы. К сожалению, я не могу сказать вам более этого... но когда вы вернётесь в Берлин, вы увидите перед собой чёткий план".

ОСЕНЬЮ 1936-го Гитлер уже был глубоко вовлечён в гражданскую войну в Испании. 25 июля в перерыве оперы в Байройте, ему были представлены Канарисом эмиссары малоизвестного испанского генерала, Франсиско Франко. Они привезли призыв Франко о помощи в свержении республиканского правительства в Мадриде. Франко требовались немецкие транспортные самолёты для переброски марокканских войск из Тетуан в Северной Африке в Испанию. В октябре разразилась полномасштабная гражданская война.

Британия и Франция участвовали со своими добровольцами на стороне республиканцев;  были замечены и первые российские танки и бомбы. Посоветовавшись с Герингом, Мильхом и Альбертом Кесельрингом - новым начальником штаба Люфтваффе, Гитлер отдал Люфтваффе приказ на полномасштабное вторжение. 6 ноября Геринг направил в Испанию эскадрилью бомбардировщиков под командованием полковника Вольфрама фон Рихтхофена.

Гитлер приветствовал эту войну по разным причинам. Он мог испытать новую немецкую военную технику в боевых условиях и  обеспечить получение боевого опыта  нескольким волнам солдат и офицеров. Геринг также приветствовал её как возможность получения из Испании для Четырёхлетнего плана такого сырья, как вольфрам, медь и танин. Через день или два после "важной политической речи" Гитлера своему правительству 1 декабря, заметок о которой не сохранилось, Геринг довёл до сведения своих руководителей министерства, что Люфтваффе должны быть готовы "для незамедлительного действия, вне зависимости от цены".
Геринг сообщил им, что Германия желала мира до 1941-го: "Однако, мы никогда не были уверены, что до этого срока не будет осложнений. Мы уже в некотором смысле в состоянии войны, даже если пока не активной войны".

7 марта 1936-го Гитлер входит в берлинский Рейхстаг, чтобы провозгласить ремилитаризацию немецкого Рейнланда. (ИЗ НАЦИОНАЛЬНОГО АРХИВА США)