На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Пятьдесят.
(развернуть страницу во весь экран)

Пятьдесят


 

Большинство людей измеряют свой возраст прожитыми годами. Гитлер внутренне измерял его оставшимися ему годами. Когда он смотрел еженедельные "потоки" новостных кинороликов, то замечал, что стареет. 20 апреля 1939-го он достиг пика своей жизни - пятидесяти лет. Иногда показывают вульгарную демонстрацию мускулов, инсценированную в  Германии  по  случаю  Дня рождения  фюрера с вечеринкой из 1600 партийных знаменитостей, столпившихся зараз в Мозаичном Зале или Носителей Символа Крови - ветеранов путча 1932-го, слоняющихся в Мраморной Галерее.

     Хотя оркестры играли в этот вечер марш Баденвейлера,  заблуждаясь, что это был его любимый мотив, Гитлер ехал со Шпеером по новому красивому бульвару "Восток-Запад" и открыл его для себя, когда фейерверки нарисовали в небе огромное изображение свастики. В одном месте собрали ветеранов войн девятнадцатого века - останки поколений, напрасно маршировавших в направлении той сказочной страны, которая теперь "стала видна".

Ferdinand Porsche, Adolf Hitler (reading brochure about the auto) and Robert Ley (Nazi union boss) with Hitler’s 50th birthday gift, the Volkswagen Beetle. Berlin, Germany. April 20, 1939. - See more at: http://webodysseum.com/history/adolf-hitlers-50th-birthday-gift-berlin-1939/#sthash.TMEw9Php.dpuf
Ferdinand Porsche, Adolf Hitler (reading brochure about the auto) and Robert Ley (Nazi union boss) with Hitler’s 50th birthday gift, the Volkswagen Beetle. Berlin, Germany. April 20, 1939. - See more at: http://webodysseum.com/history/adolf-hitlers-50th-birthday-gift-berlin-1939/#sthash.TMEw9Php.dpuf
Ferdinand Porsche, Adolf Hitler (reading brochure about the auto) and Robert Ley (Nazi union boss) with Hitler’s 50th birthday gift, the Volkswagen Beetle. Berlin, Germany. April 20, 1939. - See more at: http://webodysseum.com/history/adolf-hitlers-50th-birthday-gift-berlin-1939/#sthash.TMEw9Php.dpuf
Ferdinand Porsche, Adolf Hitler (reading brochure about the auto) and Robert Ley (Nazi union boss) with Hitler’s 50th birthday gift, the Volkswagen Beetle. Berlin, Germany. April 20, 1939. - See more at: http://webodysseum.com/history/adolf-hitlers-50th-birthday-gift-berlin-1939/#sthash.TMEw9Php.dpuf
Ferdinand Porsche, Adolf Hitler (reading brochure about the auto) and Robert Ley (Nazi union boss) with Hitler’s 50th birthday gift, the Volkswagen Beetle. Berlin, Germany. April 20, 1939. - See more at: http://webodysseum.com/history/adolf-hitlers-50th-birthday-gift-berlin-1939/#sthash.TMEw9Php.dpuf

На переднем плане: Фердинанд Порш и Роберт Лей возле подарка АГ на 50-летие - "Фольксваген-Жук". Именинник читает мануал к "Фольксвагену".

     По возвращении Гитлера в канцелярию его ждали сотни выставленных подарков, в том числе и модель триумфальной арки, которую он планировал воздвигнуть на новой оси "Север-Юг". На её камне будут вырезаны имена всех немецких и австрийских солдат, погибших в Великой Войне. Его секретарша Криста Шрёдер на следующий день напишет:

 

- Количество и ценность подарков в этом году просто ошеломляющие. Картины Дефреггера, Вальдмюллера, Ленбаха и даже волшебного Тициана, удивительные фарфоровые статуэтки Мейсена, серебряные сервизы, драгоценные книги, вазы, рисунки, ковры, ремесленные изделия, радиоприёмники, часы и т.д., т.д., т.д.... Конечно же, модели кораблей, самолётов и другой

 

170

военной техники - все вещи, делавшие его счастливым. С ними он похож на мальчика.

     На парад в честь его пятидесятилетия стекались части со всей Германии. Пройти перед ним должны были шесть армейских дивизий, с 40 000 военными и 600 танками. Он проснулся в восемь утра под звуки оркестра "Лейбштандарта", играющего серенаду под его окном. Дети докторов и адъютантов застенчиво выбежали вперёд, чтобы поздравить его, вручить ему букетики цветов, которые они собрали с фрау Аннелизой Шмундт, женой его старшего адъютанта, и прочитать ему стихи. Гитлер хотел подарить этим детям день, о котором они будут рассказывать своим внукам.

     До военного парада Гитлер в своём благородно отделанном кабинете оперативно принял трёх командиров штабов - Геринга, Рёдера и Браухича с Кейтелем.  Когда приглашали офицеров, он стоял, прислонившись к своему большому столу. Когда они строились в шеренгу, Кейтель слегка запнулся на его толстом ковре цвета охры. Речь Гитлера длилась не более десяти минут, но когда он закончил, все из этой избранной аудитории уяснили, что Германия неизбежно шла к войне, не обязательно в 1939-м, но скоро.

30.04.1939. Берлин.

     Военный парад предоставил живое доказательство физической выносливости Гитлера. В течение четырёх часов войска, БТРы, артиллерия и танки топали, грохотали и гремели, проходя мимо места, откуда он зиговал. Секретарша Криста Шрёдер впоследствии запишет: "Вчерашний парад был чудовищным и тянулся бесконечно... Я удивляюсь, откуда он черпает для этого силы, так как быть на ногах в течение четырёх часов, салютуя, должно быть ужасно утомительно. Мы устали, как собаки, лишь будучи зрителями - по крайней мере я".

НЕТ СОМНЕНИЯ, что в 1939-м у Гитлера была лошадиная физическая форма. Его медицинские документы свидетельствуют, что его вены были заполнены кровью 1 группы. Его кожа была бледной и с тонкой текстурой; на его груди она была совершенно белой и без волос. Его череп был типа, который доктора классифицируют как "слегка долихоцефальный". Его лицо было бледным и симметричным и его выражение оценивалось его докторами как обладающее "интенсивностью, которая подчиняла и пленяла". Левый глаз был слегка больше правого, глаза были голубыми, слегка серого оттенка. Всегда присутствовала минимальная степень экзофтальмии  - выступания глазных яблок.

При опросе в 1945-м докторов, лечивших Гитлера, они были единодушны в том, что он был очень здрав до самого конца. Один из них, профессор

 

171

Ганскарл фон Хассельбах, отметит впоследствии: "Немецкое общество было бы радо оказать практически единодушную поддержку любому такому человеку, как изображаемый сегодня Гитлер". У него фактически не было клинических  симптомов или аномалий. Он не проявил никаких психических недостатков, как неуместная эйфория, несдержанность, аносмия (потеря вкуса) или личностная нестабильность. Исследования мозга не выявили "сенсорной афазии", а также "мечтательных состояний". Тесты его рефлекторных центров и спинномозговые функции аномалий не выявили.

     Доктора зафиксируют, что его ориентация во времени, пространстве и личностях была блестящей. В их отчёте добавлено: "Он был изменчив, иногда беспокоен, но во всём остальном отзывчив, хотя и не легко отвлекаем. Эмоционально он был очень лабилен - его симпатии и антипатии были легко читаемыми. Поток его мыслей демонстрировал непрерывность. Его речь не была ни медленной, ни быстрой, и была всегда существенной". Общие симптомы умопомешательства отсутствовали. Доктора пришли к выводу, что у Гитлера "не было ни галлюцинаций, ни иллюзий, ни параноидальных наклонностей".

     Кто были эти доктора? Д-р Карл Брандт занимался им с 1934-го. Красивый, темноволосый молодой хирург с очень пропорциональными чертами лица, Брандт родился в немецком Эльзасе, но пятнадцатилетним мальчиком был депортирован французами, когда они оккупировали провинцию в 1919-м. У Брандта было строгое чувство морали, не позволявшее ему обсуждать сексуальную жизнь Гитлера с американскими дознавателями. Он изучал хирургию в клинике Рура. Его невестой была чемпионка по плаванию Анни Реборн, одна из звёзд женского небосвода, окружавшего Гитлера в двадцатых; она представила его Гитлеру в 1932-м.

Гитлер решил, что этот путешествующий хирург может быть полезен, и Брандт сопровождал его в Венеции в 1934-м. Брандт, в свою очередь, представил в качестве своего дублёра своего рурского коллегу, профессора Вернера Хааза и  в 1936-м назначил Ганскарла фон Хассельбаха своим заместителем в штате Гитлера.

     В том же году в окружение Гитлера вошёл ещё один врач, который стал наиболее спорным среди его медиков. Старше Гитлера на три года, он был тучным, лысым и смуглолицым. Его тёмно-коричневые глаза близоруко моргали через толстые линзы очков; его руки были большими и волосатыми. Он зарекомендовал себя ведущим врачом в мире Курфюрстердамма звёзд сцены и кино. Мир кино представил его фотографу Гитлера Генриху Хоффману, и в его доме  в мае 1936-го Гитлер впервые встретился с Мореллом. Он обнаружил Гитлера расстроенным смертью от менингита его водителя, Юлиуса Шрека, случившейся за несколько дней до их встречи. Морелл произвёл на Гитлера впечатление, что он, Морелл, обязательно спас бы жизнь Шрека.

 

172

     Гитлер вплоть до конца жизни страдал от острых спазмов желудка. 1 декабря 1944-го Морелл подытожит эту сложную историю болезни так: "У него были действительно серьёзные спазмы после сильных эмоциональных расстройств, например, процесса [о государственной измене] 1924-го, когда решался вопрос его жизни и смерти; в 1929-м из-за истечения срока кредита за "Фёлькишер Беобахтер" и издательство Эгера; кризиса военной несостоятельности 1935/36-го"*

* Ссылка на соперничество между СС и Вермахтом в 1935-м и ремилитаризацию Рейнланд в 1936-м. Дневник Морелла продолжает резюме: "К этому добавился дисбактериоз, который обычно инициируется спазмом. Спазмы продолжились в 1943-м перед его встречей с Дуче в Фельтре [18 июля], когда он предчувствовал, или даже предвидел, предстоящее предательство со стороны итальянской армии; и ещё больше спазмов в 1944-м после самого серьёзного покушения".

В мае 1936-го его обследовал профессор фон Эйкен, и  сохранились его заметки по этой консультации.

 

20 мая. Совместная консультация в рейхсканцелярии с д-ром Брандтом. Сильная боль в ушах в течение нескольких дней с высокочастотным металлическим звуком в левом ухе по ночам. Явно перетрудился. Поглощён мыслями (о смерти водителя Шрека!)
     Спит очень мало - заснуть не может. [Я рекомендую]: вечерние прогулки перед сном, горячие и холодные ванны для ног, мягкие успокоительные! Свободное  время. Всегда чувствует себя лучше в Вахенфельде [т.е. Бергхофе].
    На рождество 1934-го д-р. Эрнст-Роберт Гравиц лечил М. Ф. [моего Фюрера] от острого пищевого отравления Нео-Балестолом, содержащем сивушное масло. Головные боли, головокружение, шум в ушах.

     На это рождество Гитлер пригласил Морелла к себе в Оберзальцберг. Когда участники вечеринки удалились на шумные состязания  в кегельбан Бергхофа, Гитлер поведал Мореллу свою печальную историю - как никто не может вылечить его ужасные спазмы желудка. "Вы - моя последняя надежда" - сказал он Мореллу. "Если Вы избавите меня от спазмов желудка, я подарю Вам прекрасный дом". Морелл пообещал: "Я верну Вас в хорошую форму в течение года". Лечение сработало. Морелл получил дом - красивую виллу на острове Шваненвердер. И впоследствии очернители Морелла, которых был легион, утверждают, что Гитлер преданно отметил: "Морелл пообещал мне: один год...".

     Первые клинические обследования Мореллом Гитлера 3 января 1937-го показали что, скорее всего, источник спазмов желудка не был истерическим. На левой ноге была сильная экзема, вероятно, от диетических проблем Гитлера.

 

173

"Морелл" - вспоминал Гитлер в 1944-м, - "составил для меня здоровый распорядок дня, он урегулировал мою диету и, прежде всего, разрешил мне начать есть. Он вернулся к первопричинам. Сначала он исследовал мои кишечные бактерии и сказал, что следует заменить мою кишечную палочку". Профессор А. Ниссле, директор института бактериологических исследований в Фрейбурге, изготовил коммерческий препарат для лечения подобных состояний, названный "Мутафлор" -  эмульсию определённого штамма бактерий Coli Communis, способных заселить кишечный тракт.

     "Я получал эти палочки в капсулах и большие количества витаминов и экстракты сердца и печени" - вспоминал Гитлер. Ему стало лучше. Морелл переехал в Бергхоф. "Примерно через шесть месяцев" - вспоминал Гитлер, - "экзема прошла, и по истечении девяти месяцев  я полностью выздоровел". В сентябре 1937-го Морелл был почётным гостем на партийном съезде: Гитлер снова мог носить сапоги.

     Морелл начал лечить Гитлера препаратами собственной разработки, которые производились на одной из его фармацевтических кампаний.*

* В сентябре 1981-го автор нашёл в Национальном Архиве США давно утерянные дневники д-ра Морелла; он опубликовал аннотированное издание как "Секретные Дневники доктора Гитлера"(Мюнхен, Лондон и Нью-Йорк, 1983).

Гитлер заплатил ему годовой гонорара в 36 000 рейхсмарок. Круг Гитлера кинулся лечиться к Мореллу: Функ, Лей, Шпеер, Геббельс и Риббентроп, все старшие адъютанты Гитлера - такие генералы, как Клейст, Йодль и Хейзингер, а также такие знаменитости сцены, как Рихард Таубер (еврей) и О. Е. Хасс.

     Легко представить враждебность, которую вызвал такой оборот. Младшие коллеги портили ему жизнь, и Морелл обнаружил себя вычеркнутым из их списков поздравлений его с днём рождения, перестали они и приглашать  его к себе. Правда и то, что личные привычки Морелла были недостойными.  Он редко мылся и был в этом смысле не слишком привлекателен. Гитлер защищал его: "Я держу Морелла не для того, чтобы нюхать" - как-то сказал он, - "а поддерживать меня в норме". В июле 1939-го доктор оказался среди гостей в доме фрау Уинфред Вагнер в Байройте. Когда Гитлер спросил у одной из её дочерей, почему она не ест, она указала на возмутительное зрелище: толстого доктора, шумно управлявшегося с целым апельсином обеими руками, шумно высасывающего его содержимое через небольшое отверстие, которое он высверлил в его кожуре.

     По описанию Морелла, история болезни фюрера не была необычной. В детстве у него присутствовала патология верхушек лёгких, исчезнувшая в последующие годы. Морелл отметил шрам на левом бедре Гитлера от шрапнели

 

174

с войны. В ходе мюнхенского путча 1923-го, под весом умирающего Шойбнер-Рихтера,  Гитлер повредил левую лопатку.

     В 1938-м и 1939-м Гитлер, безусловно, был на пике своего здоровья. Из записей Морелла ясно, что большинство препаратов ему вводили посредством подкожных инъекций. Морелл обычно назначал инъекции безвредных Д-глюкозы, гормонов или витаминов. Он также назначал большие количества  сульфонамида даже при обычной простуде. Гитлер явно был впечатлён. "Без Морелла" - как-то сказал он, - Я бы не достиг и половины. Я никогда бы не смог выдержать такую умственную и физическую нагрузку".

    Сомнительные ежедневные инъекции Морелла из глюкозы и его собственного фирменного компонента - Витамультина, состоящего из аскорбиновой кислоты, кальция и никотинамида с кофеином или какао в качестве подсластителя, доставляли Гитлеру кратковременную эйфорию. Таким образом, нормальные природные защитные силы были заменены впрыскиваемыми субстанциями - не наркотическими, а лишь формирующими привыкание. В лагере для военнопленных в 1945-м Брандт будет упрекать Морелла: "Ваше поведение дискредитировало всю медицинскую профессию!" И всё же пациент Морелла - Гитлер, переживёт как Невилла Чемберлена, так и Франклина Д. Рузвельта.

ИМЕННО К действиям Чемберлена и Рузвельта в апреле 1939-го мы теперь вернёмся, так как не позднее, чем через месяц, Европа в очередной раз накренится в сторону войны. 23 апреля Гитлер за обедом проинформирует Геббельса о том, что Британия снова попыталась починить свою изгородь от нацистской Германии, и что премьер-министр Чемберлен снова запустил в Берлин свои тайные щупальца. А через три дня из внутриполитических соображений  Чемберлен возобновил в Британии работу Национальной Службы.  В Лондоне в прессе против Гитлера началась жёсткая кампания.

     25 апреля посол Хендерсон проинформировал МИД в телеграмме, перехваченной Forschungsamt: "Британская пресса очень осложнила мне жизнь". На следующий день из перехватов Forschungsamt стало известно, что МИД попросил его дать Гитлеру заблаговременное предупреждение  о воинской повинности, вводимой Чемберленом, и заверить его, что Национальная Служба не должна расцениваться как угроза против Германии.

     До этого времени Гитлер позволял себе игнорировать вторжения президента Рузвельта в европейскую политику. Он порицал уступчивость Рузвельта еврейскому влиянию и полагал, что изоляционизм всё ещё был в Соединённых Штатах достаточно сильным. В апреле 1939-го Гитлер оказался получателем открытого письма Рузвельта, призывающего к публичному обещанию, что он не будет нападать ни на одну из тридцати одной указанных стран. Прослушка посольства США в Берлине

 

174

показала, что его штат считал такое воззвание промахом.

     Гитлер дал эти обещания в саркастической манере в речи перед Рейхстагом от двадцать восьмого. Здание Кролл-Оперы сотрясалось от смеха, когда он язвительно добавил своё личное обещание, что Рейх не  планировал когда-либо вторжение в США. Прослушка FA показала, что штат посольства США признал, что фюрер выиграл "матч". В той же речи перед рейхстагом он аннулировал пакт с Польшей от 1934-го  о ненападении, а также военно-морское соглашение с Британией 1935-го. В частности, он оправдал ужесточение своего отношения к Британии секретными документами, обнаруженными сейчас в пражских архивах. "Однажды мы опубликуем их для всего мира, чтобы доказать бесчестность Британии" - сказал Боденшатц французскому дипломату.

     Осведомлённые немцы всё ещё сомневались, будет ли война. Барон фон Вайцзеккер комментировал в письме от 29 апреля: "Очевидно, нам не удастся избежать какой-то степени драмы. Но я не верю, что у государств Оси есть какие-либо агрессивные намерения и ещё более, что вторая сторона развяжет умышленную превентивную войну. Существует только одна опасность - и это разнузданные польские мелкие сошки, которые стучат по европейской клавиатуре, круша её с чисто славянской  манией величия".

    По спешным распоряжениям Геббельса редакторы газет продолжили мягкое педалирование темы об "инцидентах" в Польше. "Поляки" - приватно записал Геббельс 1 мая, - "яростно агитируют против нас. Фюрер приветствует это. В данный момент мы не нанесём ответный удар, но примем к сведению. Однажды Варшава кончит так же, как Прага". Через пару дней после этой записи в дневнике Геббельс приказал своим редакторам  относиться к Москве до дальнейших распоряжений спокойно. Немецкая армия продолжала свою подготовку к "Уайту".

     В конце апреля Гальдер показал Гитлеру первый, черновой график вторжения. Генеральный Штаб предложил, чтобы войска подошли к польской границе под прикрытием строительства Восточной Стены и проведения осенних манёвров. Дальнейшие силы должны быть направлены в анклав Восточной Пруссии под предлогом большого военного парада в честь двадцать пятой годовщины битвы под Танненбергом - 27августа 1939-го.

     Радиоинженеры Геббельса приступили к строительству одного из самых крупных пропагандистских передатчиков в мире; однако, он приказал редакторам держать Польшу в их газетах на второй странице. На третьей неделе мая Гитлер отправился на очередную инспекцию Западной Стены и зоны ПВО Люфтваффе справа от границы с Бельгией в сторону Швейцарии.

И опять за ним следовали толпы партийных бонз и фоторепортёров. В строительстве укреплений произошёл заметный сдвиг, и генерал Эрвин фон Витцлебен, правопреемник

 

176

Адама в качестве командующего на западе, громко заявлял об этом успехе.
Общение Гитлера с рабочими и жителями Рейнланд оказывало на него восстанавливающее действие.

     Он обедал в сельской гостинице, когда  адъютант Брюкнер вышел и утихомирил ликующую толпу, заверив её, что фюрер вскоре появится вновь. Женщины подавали ему своих детей - такое простое действие было знаком величайшего доверия, который только мог получить лидер, как заметил Гитлер своим адъютантам.

     Это было щитом, защищавшим Гитлера в 1939-м: он был диктатором по согласию; убийца никогда бы не был ни прощён, ни понят. Эта монолитная солидарность Фюрера и Народа сохранялась до самого конца, несмотря на то, что было выдумано для последующих поколений.

ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ в СССР начались переговоры с Британией и Францией, но Сталин знал, что  Гитлер может предложить больше. 25 мая прослушка корреспондента "Таймс" в Берлине - м-ра Джеймса Холбурна показала, что он узнал из Лондона, о том, что альянс со Сталиным не по душе Чемберлену - он всё ещё надеялся возобновить прямой контакт с Гитлером. 17 мая советский поверенный в Берлине - Астахов, намекнул, что в "сегодняшнем виде" переговоры ведутся не в пользу британцев.

     Через три дня Молотов сам заявил послу Гитлера, что торговые переговоры с Германией будут возобновлены сразу, как только будет установлен "политический базис": Риббентроп подробно обсудил с Гитлером, как следует интерпретировать это туманное замечание. В итоге Вайцзеккер был проинструктирован Гитлером о том, чтобы передать это тщательно сформулированное сообщение Астахову: "Вы можете быть нашими друзьями или врагами. Выбор - за вами!"

     Несколько дней спустя, 23 мая, Гитлер в своём похожем на пещеру кабинете произнёс четырёхчасовую речь для своих Главнокомандующих.  Он стоял на кафедре и обращался к дюжине офицеров, сидящих в трёх рядах: Рёдеру, Мильху, Браухичу и Кейтелю, образовавшим первый ряд (Геринга не было) и их начальникам штабов и адъютантам в двух остальных рядах.

Мильх, Кейтель, Браухич и Рёдер

     Гитлер снова заявил, что Данциг не является его последней целью - следует обеспечить Лебенсраум на востоке, чтобы прокормить восемьдесят миллионов жителей Германии. "Если судьба заставит нас воевать на западе" - сказал им Гитлер, - "будет лучше, если сначала мы будем располагать возможно большим на востоке". Именно поэтому он решил "взяться за Польшу при первой подходящей возможности".

Его ближайшей целью является, как он объяснил, изоляция Польши. "Решающее значение имеет то, чтобы мы преуспели в её изоляции".

 

177

     Единственной сохранившейся заметкой является заметка полковника Шмундта, но в ней перечисляются присутствовавшие офицеры, включая Геринга и Варлимонта, которых там не было; есть там и различные анахронизмы. Когда Гальдера спросили в середине 1945-го, он хорошо помнил заверения Гитлера в том, что он удержит западные державы от участия в "Уайт": "Я буду полным идиотом, чтобы соскользнуть в Мировую войну по вопросу жалкого Польского Коридора, как простофили 1914-го,".

     Так как Гитлер оставил Муссолини в неведении относительно "Уайта", итальянцы не противились подписанию официального соглашения с ним. 6 мая Риббентроп заверил итальянского министра иностранных дел Чиано, что Италия может быть уверена в том, что мир сохранится по меньшей мере в течение трёх лет. Чиано прибыл в Берлин двадцать второго, чтобы подписать "Пакт Стали", а генерал Мильх заключил в Риме сепаратный пакт по ВВС двумя днями позднее. Тем не менее, Мильх вернулся к Гитлеру с предупреждением, что Муссолини подчеркнул то, что Италия не будет готова к войне до 1942-го; в меморандуме фюреру Дуче назвал даже 1943-й.

 

Йоахим фон Риббентроп, принцесса Ольга, принц-регент Пауль ...

     Гитлер кратко почтил и южного соседа рейха - Югославию. 1 июня принц-регент Пауль и его жена-англичанка были приглашены на военный парад в Берлин. В их честь был устроен банкет с последующим гала-концертом по Вагнеру в здании государственной оперы. Позднее Гитлер показал им макеты новых официальных зданий и монументов Германии.

     К его неудовольствию, Пауль затем проследовал в Лондон без малейшего намёка на это в Берлине; Гитлер не любил, когда с ним хитрят и фыркнул об этом спустя несколько дней - принц Пауль вряд ли подходит даже для работы смотрителем в Доме Искусств, сказал он, и оказался скользким, как угорь: каждый раз, когда Гитлер думал, что сможет получить от него твёрдое обещание, принц заявлял о священных обязанностях перед своим парламентом. Со своей стороны, его жена-англичанка Ольга полностью поддалась на уловки Гитлера. Поверенный США в Белграде докладывал:

 

Принцесса Ольга процитировала слова Гитлера о том, что он не может понять, почему он столь не понят в Англии и желает того, чтобы отношения между Великобританией и Германией были восстановлены... Когда разговор зашёл о детях, сказал он, слёзы навернулись на его глазах. Она описала его глаза, как примечательные, чисто-синие и честные. Он сказал ей, что у него двойственная личность, и что его настоящая личность принадлежит художнику и архитектору, но судьба распорядилась так, что он стал также и политиком, военным и строителем новой Германии.

 

178

В МАЕ 1939-го исследовательская группа генерала Герда фон Рундштедта дала прогноз о том, что поляки будут строить свою оборонительную кампанию так, чтобы достаточно долго сдерживать Германию, пока не поспеет помощь России или запада. Основной стратегической проблемой для Вермахта было не допустить отхода польской армии, но было видно, что поляки не применят такую стратегию из политических соображений. Окончательный план Рундштедта, датированный 15 июня, удовлетворял требованию Гитлера к внезапной атаке в начале "Уайта".

     Польские армии к западу от рек Висла и Нарев будут уничтожены атаками из Силезии на юге и из Померании и Восточной Пруссии на севере; Восточно-Прусский выступ, направленный в сторону Варшавы, был включён в план по настоянию Гитлера, несмотря на мнение Генерального Штаба. Подкрепление будет поступать через Восточную Пруссию с моря.

     7 июня Гитлер покинул на лето Берлин и поселился в Оберзальцберге. Однажды он съездил в Вену, а 12 июня нанёс грустный визит на могилу Евы Раубаль (её останки с тех пор были перезахоронены в безымянной могиле). Через неделю для всех министров и гауляйтеров вышел циркуляр с требованием, что "вам следует воздерживаться от любых визитов (в Бергхоф) до получения соответствующего приглашения". Одно такое приглашение поступило д-ру Геббельсу, а другое - генералам фон Браухичу и Эрнсту Августу Кёрстингу; Кёрстинг был военным атташе в Москве.

     Геббельс 20 июня почерпнул в чайном домике от фюрера самую свежую информацию: "Польша" - прогнозировал Гитлер, - "сначала окажет сопротивление, но после первого поражения жалобно рухнет. Чехи - более реалистичны. Поляки совершенно истеричны и непредсказуемы".  Лондон" - добавил Гитлер, - "оставят Варшаву в беде. Они блефуют. У них слишком много других забот... Фюрер сказал, и он совершенно прав, что в Британии самое невообразимо прогнившее правительство. Вопросов по их помощи Варшаве нет. Они так же вели Прагу по садовой дорожке. Это доказывают документы, захваченные нами в чешском МИДе".

     21 июня приехали два генерала - Браухич и Кёрстинг для обсуждения процесса планирования "Уайта" и англо-советского пата. После их отъезда Гитлер расслаблялся с блокнотом для эскизов, умело набросав партийный форум, который удостоит Мюнхен после его смерти - парадную площадь, административные здания нацистской партии, мост через Габельсбергерштрассе и свой собственный мавзолей, зрительно уменьшивший знаменитый Фрауэнкирхе и построенный "до конца времён". Это был явный признак его оптимистического взгляда в будущее.

      Гитлер любил знакомые лица. Он терпел таких офицеров голубых кровей, как Белов и высоченный Путткамер. Его старший адъютант, Вильгельм Брюкнер,

 

179

в возрасте сорока пяти, был крепким бывшим пулеметчиком, маршировавшим с ним в 1923-м. Другим старшим адъютантом был бывший аптекарь, Юлиус Шауб, пятидесяти лет, непримечательный инвалид, которого Гитлер заметил в ранние годы на партийных митингах, на которые он прихрамывал на костылях; он получил от Гитлера работу и впоследствии вырос до, того что был оценен им. 

     Главой личной канцелярии Гитлера был Альберт Борман, спокойный человек тридцати шести лет с открытым лицом. Его старший брат - Мартин, считал, что Альберт женился на девушке уровнем ниже их семейного положения и говорил ему об этом. Если Мартин хотел сообщить что-либо Альберту, то  вызывал дежурного и передавал записку. Если Альберт шутил, лишь Мартин не смеялся.

Любимой секретаршей Гитлера была Йоханна Вольф, тридцати девяти лет; она работала с ним с 1930-го, но часто болела. Её заменяла тридцатиоднолетняя Криста Шрёдер, которая была флегматичной и острой на язык - её саркастические комментарии о ходе войны Гитлера часто вызывали удушье у её коллег. С 1938-го у Гитлера работала и третья секретарша - Герда Дарановски, в возрасте двадцати пяти лет: она была красивой и сметливой, и Гитлер ценил оба эти качества. Все девушки остались с ним до самого конца, проявив большую преданность, чем многие министры и генералы Гитлера.

 

Йоханна Вольф в Бергхофе Криста и Герда в Веймаре

     Из всего личного штата выделялся Мартин Хевель, красивый тридцатипятилетний  холостяк из Рейнланда. Он был его товарищем по заключению в тюрьме Ландсберг, как Брюкнер и Шауб. В 1926-м он эмигрировал на десять лет, работая сначала в Британии, а затем в качестве фермера на плантациях хинина, чая и каучука в голландской Ост-Индии. Он вернулся по личному запросу Гитлера в 1936-м, проехав через Китай, Японию, Гавайи и западное и восточное побережья США, став в 1938-м офицером связи Риббентропа с Гитлером. В этом качестве он вёл личные дневники, которым достаточно повезло для того, чтобы остаться на виду. В течение двадцати лет он никогда не терял веры в Гитлера и, под влиянием шефа, умер так же, как и он сам.

ВОЕННЫЙ ШТАТ Гитлера с февраля 1938-го контролировался Рудольфом Шмундтом. Сорокадвухлетний ушастый армейский полковник родился в Метце, сейчас принадлежащем Франции; Шмундт получил безупречное воспитание в знаменитой Потсдамской военной части и проявлял явную симпатию к национал-социализму. Он боготворил Людвига Бека до противостояния генерала концепции командования OKW, сделавшего дальнейшее благоговение невозможным. С июня 1937-го адъютантом Гитлера от Люфтваффе был капитан Николай фон Белов, в возрасте тридцати одного года, тихий померанец, окончивший секретную лётную школу в Липецке, СССР, и в 1935-м ставший адъютантом эскадрильи "Рихтхофен".

 

180

С марта 1938-го армейским адъютантом Гитлера был тридцатитрёхлетний капитан Герхард Энгель, юмор которого располагал к себе нижние чины, но не всегда Гитлера (который отправил его на фронт в 1943-м).

Штат Гитлера, включая Гросс-адмирала Рёдера

     Четвёртым в его команде был адъютант от ВМФ. В июне 1938-го прежний морской адъютант был заменён тридцатипятилетним капитан-лейтенантом Алвин-Бродер Альбрехтом. В 1939-м он женился на молодой школьной учительнице из Киля, "хорошо известной" местному гарнизону ВМФ; когда  жёны морских офицеров подняли крик, Гросс-адмирал Рёдер отправил его в свадебный отпуск, а затем стал настаивать на его увольнении. К его неудовольствию, Гитлер отказал в этом. Последующая аргументация в Бергхофе бушевала в течение двух часов. Рёдер с негодованием охарактеризовал данный случай как новое дело Бломберга. Гитлер, попавшийся на этом ранее, требовал доказательств. Он усмехался: "Сколько жён морских офицеров, щеголяющих ныне своей добродетелью, имели романы в прошлом! ... Случай с Бломбергом - совсем другое дело".

     Адмирал Рёдер заявил, что подаст в отставку, если Альбрехт не уйдёт. Фюрер ответил, что Рёдер может поступать, как ему вздумается. Он пригласил фрау Грете Альбрехт предстать в Оберзальцберге для личного освидетельствования. Капитан Энгель проводил её на следующий день из отеля Берхтерсгаденер Гоф в Оберзальцберг. Гитлер не мог не отметить, что высокая, светлая учительница обладает значительным женским обаянием и решил, что Альбрехт поступил правильно, женившись на ней.

     Всё это имело чрезвычайные последствия. Рёдер всё ещё протестовал и снял Альбрехта с должности морского адъютанта Гитлера. Гитлер отомстил, сделав Альбрехта своим личным адъютантом (из записей офицера видно, что он оставил ВМФ 30 июня 1939-го, став на следующий день оберфюрером, или бригадиром Нацистского Механизированного корпуса). Рёдер ответил отказом в назначении на его место нового флотского адъютанта. Гитлер, в свою очередь, отомстил капризным отказом посетить очередную церемонию спуска на воду корабля в Бремене 1 июля. Флот сплотился вокруг своего главнокомандующего: приглашения на мероприятия приходили Альбрехту, но не его новой жене Грете. (Она окончила этот фарс, возвратившись к прежнему любовнику, и в 1940-м неудачливому  адъютанту пришлось с ней развестись).

     Альбрехт никогда не забыл расположения к нему Гитлера; он стал убеждённым национал-социалистом и ставил долг превыше всего, что видно из его последних мобильных писем из Берлина в 1945-м. Он умрёт с пулемётом в руках во время штурма русскими рейхсканцелярии в 1945-м.
    Рёдер отказался проглотить "обиду", нанесённую Гитлером в июне 1939-го. Он укрылся на два месяца в берлинском адмиралтействе и отказывался вступать с фюрером в какие-либо переговоры.  Только начало войны в сентябре вынудит его возобновить личные контакты с ним.