На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Соборование
(развернуть страницу во весь экран)

Соборование


 

ОТНОШЕНИЕ АДОЛЬФА Гитлера к церкви было неоднозначным. Даже став абсолютным диктатором, он медлил с объявлением крестового похода против неё. Он категорически запретил газетам печатать о каких-либо  межрелигиозных схизмах, и ослушники жестоко преследовались. В апреле 1938-го министерством пропаганды всем редакторам был разослан циркуляр: "Эмбарго на полемику, направленную против христианства и церкви всё ещё в силе". Когда в 1939-м возникли пререкания относительно желания церквей отметить День рождения фюрера колокольным звоном, Гитлер постановил: "Церквям не запрещается отмечать событие. Но принуждать их к этому нельзя".

 

Архиепископ Чезаре Арсениго поздравляет АГ с Днём рождения. Берлин. 1935.
 

     В течение двадцати лет он старался держать партию подальше от любых межконфессиональных конфликтов. "Мы должны бороться за то, что нас объединяет и отметать все, что разъединяет" - завил он, будучи тридцатиоднолетним оратором в 1920-м.

     Правда, с годами в него заполз элемент озорного цинизма. 23 ноября 1937-го в речи перед партийными функционерами он объявил, что церкви могут изображать Бога так, как хотят, так как ни они, ни нацистская партия, не уверены в том, кто умеет делать это лучше: "Но позвольте мне прояснить одну вещь. Церкви могут решать, что случится с немцами в загробном мире, но сейчас за них решает немецкая нация и Фюрер. Наша нация" - прогрохотал он, - "создана Богом не для того, чтобы быть разодранной священнослужителями".

     Взгляды Гитлера на жизнь после жизни регулярно проявлялись в его частных разговорах. Он верил в то, что обычно называют "Промыслом", чему он придавал те же мистические возможности для объяснения невыразимого, как христиане Богу. Глубокое отвращение Гитлера к духовенству прослеживается от его общения с школьным преподавателем религии, о котором

 

182

 у него была уйма неприятных анекдотов. Его проворный ум резвился на религиозных нелогичностях. Его преподаватель религии не мог объяснить, почему в десять утра следует изучать историю творения из Ветхого Завета, а в одиннадцать совершенно другая его версия предлагается их академическим учителем. Вдобавок, ввиду того, что в учении Чарльза Дарвина встречались мелкие противоречия, а преподавателям религии   теперь разрешалось давать этому объяснение, Гитлер заметил с усмешкой, что они готовы ещё четыре сотни лет греться возле "благочестивых гимнов".

     В 1939-м Гитлер считал Церковь колоссальной и безликой корпорацией, живущей за счёт беспринципности и вымогающей колоссальные государственные субсидии. В частном порядке он высмеивал её искусную смесь лицемерия и большого бизнеса. "Бог сотворил человека" - однажды сказал он, - "и человек был создан во грехе. Бог дал человеку свободу грешить. Полмиллиона лет Бог наблюдает, как люди вырывают друг другу глаза и лишь недавно ему пришло на ум послать к ним своего единородного Сына. И какого чёрта было так долго тянуть резину? Всё это кажется колоссальной стряпнёй". И, спустя несколько дней:

 

Насколько абсурдно считать Небо воздаянием, если Церковь сама говорит нам, что лишь те, кто не сделал в жизни ничего особенного, обретут его - например, умственно отсталые и им подобные. Будет не слишком красиво, что если когда мы обретём его, то обнаружим там всех этих людей, кто - несмотря на Заповеди Блаженства: "Блаженны нищие духом", уже были блаженной неприятностью при жизни! И каким искушением тогда должна быть надежда найти  там простую недалёкую женщину!

     Что касается Библии, "этого еврейского артефакта", то Гитлер даже сожалел, что она была переведена на немецкий. "Любой здравомыслящий немец может лишь схватиться за голову в смятении от того, как это еврейское излияние, этот священнический лепет, побуждает его немецких собратьев скакать подобно тому, как мы передразниваем кружащихся дервишей турецкой и негроидных рас". Гитлер в 1942-м дал следующий комментарий: "Казнью убийцы мы лишь исполняем заповедь: "Не убий". Но Церковь, с тех пор, как держит бразды правления, всегда предавала его смерти посредством ужасных пыток, четвертованием и подобными этому способами". (Однако, исследования рубежа 20-21 вв. показали, что инквизиция была далеко не столь жестока, как это принято считать, - прим. перев.)


Типичная гравюра. XVIII в.

 

С ТЕХ ПОР, когда он оказался при власти, эта проблема не давала Гитлеру покоя. Криста Шрёдер пишет в личном письме от 21 апреля 1939-го:

 

183

 

Недавно вечером Гитлер был очень озабочен проблемой Церкви... Христианство основано на знании двухтысячелетней давности - знании, размытом и запутанном мистицизмом и оккультизмом (как в библейских притчах). Вопрос в том, могут ли быть модернизированы идеи Христианства использованием современного знания? Лютер боролся за Реформацию, но это не было понято, так как реформация - это не однократное событие, а процесс постоянного обновления - не просто топтание на месте, а поспевание за достижениями времени.
     Шеф прекрасно осознаёт, что проблема церкви очень мудрёна и, если разразится война, она может обрушиться на него в тылу. По моим ощущениям, он был бы рад, если бы нашёлся некий пристойный способ её решения.

    В ранние годы единственный способ её решения представлялся Гитлеру с применением динамита. Но по мере взросления к нему пришло осознание, что он должен позволить церквям "сгнить, как гангренозной руке", пока остаются ещё дурачки, стоящие за церковными кафедрами и старые девы, сидящие перед ними на скамейках: "Здоровая молодёжь будет с нами" - уверенно предсказывал он.


Bund Deutscher Mädel


Провидение, говорил он, сделало человека судьёй самого себя: "Сие судейство убеждает меня, что эта тирания лжи обречена на уничтожение. Но оно также даёт мне понять, что пока это не может быть сделано".

      29 июня 1941-го Хевель сделал заметки об ещё одном разговоре с Гитлером о религии. "Не следует сражаться с религией, но дать её умереть самой". В августе этого года он заверил Геббельса, что лишь отложил сведение счётов; и в феврале 1942-го, обращаясь к "крамольным попам", заявил в своём кругу: "Я пока не могу дать ответ этим людям. Но всё это заносится в мою "Little Black Book" (название сатирической кинокомедии - прим. перев.).

     Гитлер часто говорил о религии. Аннелизе Шмундт запишет 8 июня 1941-го в своём дневнике: "Долгие разговоры вечером о религии и христианстве: культурный регресс со времён греческого и римского искусства". Хевель в тот вечер сделал намного более длинную заметку:

 
 

Удивительный разговор за обедом этим вечером о Римской империи и её разрушении христианством... Христианство - это один длинный акт обмана и самоотрицания. Оно проповедует добро, милосердие и любовь к ближнему, но под этим лозунгом сожгло и запытало миллионы в сопровождении благочестивых притч во языцех. Древние открыто признавали, что убивали для самозащиты, из мести или преследования. Христиане делают это лишь из любви! Лишь Христианство

 

184

создало мстительного Бога, который отправляет человека в ад в тот момент, когда он начинает использовать мозги, которые Бог ему дал.

     Античность была веком просвещения. С приходом христианства научные исследования были прекращены и вместо этого начались исследования видений святых вместо вещей, которые Бог дал нам. Исследование природы стало грехом.

     Трагедия состоит в том, что и по сей день есть тысячи "образованных" людей, носящихся с верой в эту ерунду - они отрицают всесилие Природы, они превозносят слабых, больных, ущербных и простодушных. В идеальном мире [пастора фон Фридриха]  Бодельшвинга здоровые люди обретают жизнь вечную, если только они посвящают свои жизни слабым, идиотам и им подобным; слабые здесь для того, чтобы мы могли делать Добрые Дела. Если так пойдёт и дальше, то скоро больных будет больше, чем здоровых. Сегодня их уже тысяча миллионов.

     Что до жестокости, то христианство бьёт все рекорды. Христианство - это месть Вечного Жида. Где бы мы были сегодня, если бы не были христианами - у нас были бы те же мозги, но мы избежали бы пробела в полторы тысячи лет... Ужасно то, что миллионы людей верят или поступают так, словно они верят: они симулируют веру во всё это. Если бы мы все были магометанами, мир сегодня был бы нашим.

     Выдержки из неопубликованных записей типа этой показывают, что Гитлера вдохновляли чисто дарвинистские убеждения - выживание наиболее приспособленных, без какого-либо морального утешения, которое предлагает  ортодоксальное вероучение. "Свобода, равенство и братство - величайшая глупость" - сказал он в этот вечер. Свобода автоматически устраняет равенство, так как автоматически ведёт к выдвижению здоровейших, лучших и умелых и, таким образом, ещё более уменьшает равенство".

     И всё же Гитлер воспрепятствовал партии излишнее преследование церкви. Он даже не вышел из католической церкви. Однажды Борман имел несчастье приказать закрыть монастырь, в котором  был монахом дядюшка Евы Браун. Гитлер отменил приказ и впоследствии заметил Шаубу, что Борман "немного туп".

ПО СОВЕТУ Папена в июле 1933-го он посредством Конкордата наладил отношения с Ватиканом. Так было подписано первое международное соглашение, принёсшее нацистам большой престиж. Однако, с годами

 

185

женские и мужские монастыри распускались и экспроприировались. И только бенедиктинцы на первых порах радовались некоторой неприкосновенности, происходящей из личного впечатления, произведённого аббатом Албанусом Шахлейтнером на Гитлера: они встретились на Кёнигсплатце в Мюнхене на демонстрации против французской оккупации Рура, и Шахтлейтнер стал сторонником партии.


АГ приветствует епископа рейха Людвига Мюллера и аббата Албануса Шахтлейтнера как почётных гостей на партийном Съезде, 4-10 сентября 1934-го.


Его церковь изгнала его и он умер в бедности; Гитлер распорядился о государственных похоронах в Мюнхене (что гарантировало перезахоронение церковью останков в менее священной земле, когда Гитлер был уже не в состоянии вмешиваться).

     Отдельные католические лидеры впечатляли Гитлера своей дипломатичностью и стойкостью своих убеждений. Среди них был Михаил, кардинал фон Фаулхабер, архиепископ Мюнхена, кого он лично принимал в Берхгофе, чтобы выслушать его мужественный протест касательно серии процессов против духовенства по обвинению в гомосексуализме.

     Был среди них и Теодор, кардинал Иннитцер, из Вены, которого Гитлер принимал во время своего триумфального вхождения в 1938-м: кардинал влетел в фойе венского отеля Империал и, когда Гитлер почтительно обменивался любезностями со своими сторонниками, он ответил крестным знамением и хлопнул фюрера сверху по голове распятием. Он не мог не восхищаться щегольством этих кардиналов.


Епископ Фридрих Кох. 10 декабря 1933-го.


ЛЮТЕРАНСКАЯ И  реформистская церкви Германии причиняли Гитлеру самую сильную головную боль. Ранние годы его правления были отмечены тщетными попытками примирения тридцати воюющих протестантских группировок и подведения их под  единоначалие. Враждебная ему группировка сформировалась в крыле церкви под названием "Конфессиональная церковь" и возглавлялась пастором Мартином Наймёллером. Наймёллер был бывшим командиром субмарины, проповедовавшим с 1931-го в Далеме, Берлин. Он был первым "нацистским жрецом". Его телеграмма была среди первых поздравлений по поводу выхода Германии из Лиги Наций в 1933-м. Его амбицией было стать Епископом Рейха, назначенным нацистами для протестантских церквей Германии.

     Всё лето 1933-го различные протестантские клики перекладывали друг на друга выдвижение подходящего Епископа Рейха; не выдвигая никого, включая Бодельшвинга, подходившего для правящей партии. Неожиданно, в сентябре 1933-го, синод Виттенберга выдвинул Людвига Мюллера. Мюллер был гарнизонным капелланом Кёнигсберга и был рекомендован генералом фон Бломбергом ввиду личного знакомства. Шверин фон Кроссиг слышал слова, сказанные  Наймёллером зимним вечером Бодельшвингу и его сторонникам о том, что единственным решением для них будет навестить Мюллера поздно ночью с несколькими крепкими парнями из Далема и "отделать Епископа Рейха так, чтобы его родная мать не узнала".

 

186

     Устав от нападок на Мюллера, Гитлер 25 января 1934-го пригласил дюжину протестантских лидеров к себе в канцелярию. Геринг к тому времени начал снабжать Гитлера подслушанными телефонными разговорами Наймёллера. Одним из них был недавний разговор между Наймёллером и его сослужителем, в котором обсуждалась аудиенция с Гинденбургом относительно кампании по смещению Мюллера. "На этот раз мы точно обеспечим старичку соборование" - хохотал Наймёллер. "Мы выльем на него столько елея, что он выпнет этого ублюдка (Мюллера)".

     Выслушав в своём кабинете дюжину пререкающихся протестантских священнослужителей, Гитлер потерял терпение. Он позволил им изложить свои требования по отставке Мюллера - "сладкоречивыми устами и с множеством цитат из Писания" - как он заметил об этом по одному случаю, или "маслянистым языком", как он выразился по другому, а затем пригласил Геринга, чтобы тот зачитал вслух выдержки из прослушки FA. Наймёллер отрицал, что озвученные слова принадлежат ему. Согласно Ламмерсу, Гитлер выразил негодование по поводу того, что человек в сутане может лгать. После этого между Наймёллером и нацистским режимом началась открытая война.

     В июле 1935-го Гитлер предпринял последнюю попытку утихомирить эти бурные воды, учредив министерство рейха по Церкви под руководством Ганса Керла. Керл, в свою очередь, организовал в октябре Церковный Совет рейха, но эти попытки снова были провалены ссорами между Немецкими Христианами и Конфессиональной Церковью Наймёллера. В последующие месяцы на последнюю обрушилась волна полицейских рейдов и арестов. Наймёллера сначала пожалели, но со своей кафедры он выпустил такие словесные торпеды в сторону Керла, что Франц Гартнер, министр правосудия, потребовал от него прекратить огонь. Гитлеру не хотелось делать из него мученика, но 1 июля 1937-го Наймёллер был арестован за подстрекательство.

     Судебный процесс в феврале 1938-го был шумным событием. Под блестящей защитой своих юристов, Наймёллер использовал свидетельскую трибуну для обвинения Гитлера и  его режима. Гитлер через год проворчал: "Я разрешу дуэли только между между господами из духовенства и юриспруденции!" С пренебрежением к режиму суд приговорил Наймёллера к семи месяцам, которые он уже отсидел, однако, к удовольствию Гитлера, он отказался дать суду обычные обещания хорошего поведения, был арестован повторно и интернирован в концентрационный лагерь.

     Там этот буйный священник будет чахнуть, несмотря на комфортные условия и питание, до 1945-го.  В сентябре 1938-го, в Мюнхене, Муссолини вступится за него, но Гитлер ответит железным отказом: "В концентрационном лагере Наймёллер обладает максимальной свободой и о нём хорошо заботятся" - сказал он. "Но он никогда не окажется за его пределами".