На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Его первая Силезская война
(развернуть страницу во весь экран)

 

 

Антракт: его первая Силезская война


 

Когда Гитлер проснулся, его армии уже продвинулись В Польшу на много миль. Тем утром, 1 сентября 1939-го, они взломали границу в 4:45 утра, а Люфтваффе уже бомбило вражеские аэродромы и полевые склады.

     Во многих местах неприкрытая операция Гитлера встретила ожесточённое сопротивление. Польским железнодорожным чиновникам на нейтральной территории Данцига было приказано задержать "товарный поезд", готовый к отправлению из Восточной Пруссии, к мосту Диршау, возле станции Саймонсдорф.
     SA в течение дня перебило этих польских железнодорожников. Когда поезд со своим тайным грузом немецких сапёров и пехотинцев достиг моста Диршау, ворота были закрыты, а пути - заблокированы. Люфтваффе вовремя атаковало систему подрыва моста, но храбрые поляки починили её и мост через Вистулу длиной в милю был взорван.

     Второй мост был отдан на попечение штурмовому отряду Абвера дальнего действия, действующему в штатском. Эта группа проникла на польскую территорию, чтобы лишь оказаться арестованной назойливым и агрессивным лейтенантом немецкой армии; издали они услышали, что мост тоже взорван. В самом Данциге польское почтовое отделение держало оборону в течение целого дня, а обороной руководил польский армейский офицер, переодетый почтовым служащим. Тридцать восемь польских "почтальонов" после осады уцелело; те же, которые были в нижнем белье польской армии, были казнены. Для "нелегалов" с обеих сторон эта война была жестокой.
 

Эсэсовцы атакуют почтовое отделение под прикрытием бронеавтомобиля ADGZ
 

     "Армия" Абвера, совместно набранная двумя капитанами - Эббинхаусом и Флеком из добровольцев, партизан СА, Фрейкорпа судетских немцев и польских и немецких агентов, в три часа просочилась на территорию Польши для захвата железнодорожных узлов, угольных шахт и заводов. Только в первый день одни Эббинхаус и Флек потеряли 174 человека убитыми и 173 - ранеными из пятисот головорезов,

 

216

снаряжённых ими. В Яблунке же поляки успели взорвать оба железнодорожных тоннеля.

ГИТЛЕР ЭТИМ утром облачился в мешковатую серую армейскую униформу, сняв ночью свой партийный китель в последний раз. В десять часов он ехал со своим штатом по практически пустынным улицам Берлина в здание Кролл-Оперы, чтобы обратиться к рейхстагу. Привычное нервное напряжение овладело им, когда его маленький автомобильный кортеж пересекал подъезд к зданию Кролл-Оперы шириной в пятнадцать футов - одно из наивыгоднейших мест для покушения. Сотня мест перед ним была пустой - эти депутаты вместе с миллионами других (немцев) были призваны в ряды Вермахта.

     В своей речи он дал официальное уведомление о том, что они воюют с Польшей. Он публично поблагодарил своего камрада Муссолини за его понимающее отношение и "другую помощь" но, добавил он, итальянцы должны знать, что для этой войны ему не требуется посторонняя помощь. В речи звучали пустые обещания: что Западная стена всегда защитит границы Германии на западе; его пакт с Россией исключает все причины, могущие привести к конфликту между ними. Указав на свою форму, он провозгласил: "Я не надену другую, пока победа не будет нашей, или пока я жив!"

     Депутаты аплодировали часто; но с чувством лишь тогда, когда Гитлер заявлял, что будет вести войну по-рыцарски. "Я буду проводить каждую операцию так, чтобы женщины и дети не становились ни мишенями, ни жертвами".

     Он оставался в Берлине, так как верил, что время дипломатии не кончилось. В Лондоне Лорд Галифакс вызвал немецкого  chargé d’affaires - Тео Кордта, но лишь выразил сожаление, что действия Германии против Польши "создали очень серьёзную ситуацию". Гитлер победил психологически. В 5:36 вечера FA перехватила инструкции Лондона для уведомления Берлина, что Британия заступится за Польшу, если наци не отведут войска: но конечный срок не был указан. Полковник фон Форман отметил в шесть вечера: "Большой вопрос: встанет ли Британия на сторону Польши? - остаётся нерешённым".  Почти сразу же Forschungsamt прослушала неосторожное замечание чиновника британского посольства, что Нота является не ультиматумом, а просто предупреждением.

УТРОМ 2-ГО сентября Муссолини предпринял попытку остановить лавину. Он предложил прекращение огня и немедленную пятистороннюю мирную конференцию; было сказано, что Франция согласна. В течение нескольких часов по Гитлеру было видно, что он воспринял предложение о прекращении огня серьёзно. На совещании в тот же день он

 

217

настаивал на захвате Вермахтом в течение нескольких следующих дней возможно большей территории, особенно всего Польского Коридора.  В 9:20 утра его армейский адъютант позвонил Роммелю не ждать, что фюрер в тот день переедёт в свою штаб-квартиру.

     Тем временем резиденция фюрера кишела чиновниками; Брюкнер постоянно ходил по кабинетам, спрашивая каждого, чем он занимается и тактично выпроваживал бездельников наружу, на Вильгельмштрассе. Полковник фон Форман записал в дневнике: "Мы очень уверены".

     В шумной Палате Общин Невилл Чемберлен настаивал на требовании полного вывода немецких войск из Польши. FA перехватило телеграмму с этим распоряжением в берлинское посольство в 7:50 вечера, она была с постскриптумом: "Прочитайте мою следующую срочную телеграмму". Прослушали, и как Хендерсон звонил Кулондру: "Я не знаю, какой будет следующая телеграмма, но могу представить".

     Через полчаса после полуночи - в воскресенье, 3 сентября, Хендерсон получил "срочную телеграмму". Её текст был таким, которого он и боялся. "Вы должны назначить встречу с министром иностранных дел на девять утра в воскресенье. Инструкции последуют".

     Нет сомнения о том, что думал Гитлер, читая этот перехват FA, насчёт содержания этих инструкций. Британия собирается предъявить рейху ультиматум, грозящий войной. В два часа ночи Гитлер приказал адъютанту позвонить Роммелю, что в штаб-квартире фюрера ожидают его прибытия в течение двадцати четырёх часов.

 МИД ВЫДЕЛИЛ переводчика для неблагодарной работы по приёму от Хендерсона официального британского ультиматума. Этот ультиматум истекал в одиннадцать утра. В 11:30 Хендерсон увиделся с Риббентропом и проинформировал его о том, что Британия теперь в состоянии войны с рейхом.
 

Лондон, 3 сентября 1939-го


Через десять минут FA прослушал, как британское посольство сообщило в Лондон, что Риббентропу вручил ответ на одиннадцати листах, отказывающий в каком-либо обещании вывода немецких войск и напрямую возлагающий вину на Британию; "Немцы" -  говорилось в перехваченном сообщении, - "были очень любезны".
Синхронные заметки полковника фон Формана об этом дне:

 

Итак, худшее всё же произошло!... Я не чревовещатель и не пораженец, но будущее представляется мне очень мрачным. Это - именно то, чего мы не хотели. До этого утра нами двигала идея как-то выиграть время и

 

218

отложить решение. Даже теперь Фюрер всё ещё уверен, что западные державы собираются инсценировать фиктивную войну, так сказать. Именно поэтому я 1:50 пополудни передал приказ Армии не начинать военных действий (против запада) самостоятельно.
Я не могу разделять его уверенности. У него неправильное представление о британской и французской душе.

     Оттого, как Британии приходилось извиваться, чтобы предъявить даже этот ультиматум, Гитлер был уверен в её нежелании воевать; как он сказал днём о случившемся Гранд-адмиралу Рёдеру.  Рёдер сделал в тот день мрачноватую заметку, начинающуюся: "Сегодня началась война с Британией и Францией, с которыми, судя по всем высказываниям Фюрера, сделанными к этому времени, мы не должны считаться до 1944-го..." Геббельс, которого тоже осаждали предчувствия, предупредил Гитлера в двадцатипятистраничном меморандуме, озаглавленном : "Мысли о начале войны, 1939-й", что к этому новому конфликту энтузиазма немного и что Британия, отравленная "еврейским капиталом" будет воевать до последнего человека: "Британия" - заметил он, - "управляется с 1914-го стариками, неспособными мыслить прямо или логично из-за их комплексов ненависти".

     Однако, оказалось, что Гитлер был прав. Фельдмаршал Геринг - далеко не поклонник Риббентропа, высказал готовность сразу же вылететь в Лондон. Гитлер предостерёг его от такой авантюры. Не обращая внимания на присутствующих чиновников, Гитлер интенсивно диктовал воззвания к немецкому народу, к нацистской партии и к Вермахту на востоке и на западе. В них он клеймил Британию как вечного поджигателя войны, чьей целью в течение двух сотен лет всегда было уничтожение любой сильной, отвергающей ложь,  клевету и хитрость континентальной державы.

     На Францию он слов не тратил. Он просмотрел наброски и передал их в печать. Секретарша Криста Шрёдер написала этим вечером подруге: "Мы планируем покинуть Берлин в течение нескольких часов... Что касается меня, я готова пройти с шефом через огонь и воду. Если удача отвернётся от нас - я стараюсь не думать об этом - тогда моя жизнь не будет для меня ничего значить".

ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА тому назад армии кайзера Вильгельма шли в битву, приветствуемые толпами, украшенные цветами, под звуки оркестров. Как отличался отъезд Адольфа Гитлера на польский фронт той ночью! На  железнодорожной станции Анхальт его ожидал на перроне единственный станционный смотритель, чтобы поприветствовать его и его штат. Спецпоезд "Америка" ждал его на огороженной

 

219

канатом платформе, локомотив пыхтел парами, а свет сигнальных ламп отражался от металла лёгких зениток, установленных на каждом конце крыши каждого вагона.
В девять вечера состав выполз со станции в сторону польского военного театра.

"Всемогущий Боже" - написал Гитлер в "Майн Кампф", - "благослови наши армии, когда придёт их час, будь справедлив, как Ты всегда справедлив, суди Сам, заслужили ли мы свободу. Владыка, благослови нашу борьбу!"

Французский посол Роберт Кулондр покидает Берлин 2 сентября 1939-го, так как его страна собирается объявить войну Германии (КОЛЛЕКЦИЯ АВТОРА).