На главную

Дэвид Ирвинг. Война. Уборка на палубах
(развернуть страницу во весь экран)

Уборка на палубах


 

ГИТЛЕР ЗНАЛ, что его пакт со Сталиным не получил должного понимания. В речи перед своими генералами он обнажил свои подозрения.  "Россия пока безвредна" - заверил он их. Пакты уважаются до тех пор, пока они полезны. "Россия" - добавил он, - "будет исполнять пакт, только пока она считает его для себя выгодным".  У Сталина далеко идущие цели и среди них было усиление  позиций на Балтике, противостоять которым Германия может, если только развяжется на западе, а также расширение влияния на Балканах и продвижение в сторону Персидского Залива.

     Целью немецкой политики является отклонение России в сторону Персидского Залива, так как это ввергнет её в конфликт с Британией; но её не следует пускать и на Балканы.
     Гитлер надеялся, что существующие между Германией и Россией отношения продлятся ещё два-три года но, если Сталин умрёт, в Кремле может произойти  быстрый и опасный разворот.

     Наращивание русской военной мощи было очевидным. Бласковиц докладывал из Польши о строительстве четырёх военных аэродромов; в районе Белостока было насчитано от двух до трёх сотен русских бомбардировщиков. Вдобавок, писал Бласковиц, русская пропаганда озвучивала план не менее скромный, чем война против фашизма: "О Германии говорят (в СССР), что она планирует нападение на Россию сразу же после победы на Западе. Поэтому Россия должна быть наготове и в нужный момент использовать слабость Германии".

     Команда генералов чётко установила шпионскую деятельность России и подрывную деятельность коммунистов за линией немецкой границы в Польше. Короче говоря, Гитлер должен прийти к выводу о неизбежности войны с Россией, и что победа будет на стороне того, кто будет готов первым.

 

162

     Для усиления позиций на Балтике Россия заявила о правах на Финляндию. Когда Финляндия осадит русских, Красная Армия нападёт в последние дни ноября 1939-го. Гитлер в секретном соглашении к августовскому пакту со Сталиным передал Финляндию под советское влияние, проинструктировав свою дипмиссию о том, что ей следует придерживаться анти-финской линии, так как целостность его хрупкого пакта со Сталиным была его наиболее мощным оружием против Франции. Фюрер даже согласился на требование русских о передаче топлива и продовольствия с немецких пароходов советским подлодкам, блокирующим Финляндию.

     По экономическому соглашению, подписанному между двумя державами 19 августа, Россия должна была снабжать Германию сырьём; она также должна была служить безопасным каналом для доставки в Германию грузов из Японии, Манчжурии, Афганистана, Ирана и Румынии, но подчиняться британской морской блокаде. Гитлеру также была нужна нефть, добываемая в России и оккупированной Советами Польше, и он знал, что Сталин может оказать давление на поставки в Германию румынской нефти.

Поэтому ему приходилось вести себя, как пресловутому другу в беде; и поэтому всю зиму он был другом, поэтому и наставлял своих экономических и военных представителей делать всё для удовлетворения требований России. Перечень требований России не был лёгким для выполнения. 


406-миллиметровое орудие  Круппа“40.6 cm SK C/34”, береговая батарея Па-де-Кале, 1944-й


     Русские хотели наполовину построенный крейсер "Лютцов" и авианосец "Граф Цеппелин", они также хотели синьки чертежей этих и даже более современных кораблей, включая "Бисмарк" и "Тирпиц". Они требовали комплекты чертежей на тяжелейшие корабельные орудия и 57 000 синек, подготовленных для новых крупповских 406-миллимитровых строенных башенных орудий, противопожарные системы и комплектующие к ним.

     Советский флот хотел образцы аккумуляторов и перископов для подводных лодок, он хотел поставок топовых немецких броневых листов для строящегося в России крейсера, а также хотел гидроакустические системы, торпеды и мины. Гитлер сказал Рёдеру, что его беспокоит в связи с передачей синек линкора "Бисмарк" русским лишь то, что это раскрывало их планы на тоннаж, значительно превышающий тот, который был разрешён Германии международными соглашениями на данное время.  Рёдер заверил Гитлера, что на копирование "Бисмарка" у русских уйдёт шесть лет; однако признал, что попадание синек в руки британцев будет большой неудачей.

ГИТЛЕР ОТВОДИЛ своему флоту в войне весьма пассивную роль.  Вначале он запретил своим субмаринам атаковать атаковать англо-французские ВМС.

 

263

     В течение первого года войны у Германии была всего лишь дюжина субмарин для блокады Британских Островов. Так как Люфтваффе получила приоритет в распределении сырья, постепенное ограничение в стали замедлило рост флота. В одном отношении у Рёдера было преимущество перед Браухичем и Герингом:  море для Гитлера не было полезной вещью - областью неопределённости, которой он не понимал и ему приходилось доверять Гранд-адмиралу Рёдеру, позволяя ему действовать по своему усмотрению.

     Так, немецкие эсминцы совершали смелые рейды в самую пасть врага, устраивая целые поля из магнитных мин в устьях главных рек Британии. Подлодка потопила авианосец "Courageous", другая подлодка проникла в Проток Скапа и торпедировала линкор "Royal Oak".

     В Южной Атлантике "Граф Шпее" начал охоту на вражеские конвои, но Люфтваффе и, особенно Геринг, хотели перенести войну поближе к берегам Британии: когда 28 ноября в ответ на минирование Германией прибрежных вод она издала Королевский Указ о блокаде немецких экспортных перевозок, Геринг и Мильх посмешили к Гитлеру с предложениями об уничтожении британских верфей, доков и портов. Гитлер отклонил эту идею Люфтваффе, но издал новую директиву указывающую, что лучшим способом нанесения Британии поражения является парализация её торговли.

     Немецкий флот и Люфтваффе приступили к этому сразу после успешного завершения операции "Гельд". Поскольку Гитлер начал контролировать побережье Канала, Люфтваффе получило возможность нападения  в пределах, предложенных Герингом.

В ОКТЯБРЕ 1939-го Рёдер покинул Гитлера не сомневаясь в том, что  для Германии наихудшая стратегическая обстановка сложится после оккупации Британией  Норвегии: зимой вся железная руда для нужд Германии проходила через незамерзающий порт Нарвика: немецкие торговые и военные суда не смогут более пересекать нейтральные воды Норвегии; британские ВВС будут доминировать к северу от Германии, а Королевский Флот будет господствовать на Балтике. И, хотя Рёдер обоснованно предостерегал Гитлера, что норвежская кампания может привести к уничтожению немецкого флота, он не видел ей альтернативы для устранения стратегических угроз от британской оккупации Норвегии.

     Взгляды Рёдера были для Гитлера неожиданными. Ни политические, ни военно-морские советники не обещали ему передышки даже в случае начала русско-финской войны. Днём 11 декабря Альфред Розенберг поделился с Гитлером похожей идеей, возникшей у него после контакта с одним из его норвежских сторонников, майором Видкуном Квислингом.

 

264

     Розенберг сообщил Гитлеру, что идеей Квислинга является оккупация Германией Норвегии по просьбе её правительства, которую он сам обеспечит. Риббентроп и Вайцзеккер предупредил Гитлера о нежелательности даже встречи с этим норвежцем. Гитлер сказал Розенбергу, что хочет встретиться с Квислингом. "В этой беседе" - записали в ведомстве Розенберга, - "Фюрер неоднократно делал акцент на том, что в политическом отношении для него наиболее предпочтительным является полный нейтралитет Норвегии и, если на то пошло, то и всей Скандинавии.

     У него не было намерения к расширению театра военных действий втягиванием в конфликт новых стран. Если, однако, другая сторона планирует такое расширение войны... то он чувствует себя вынужденным сделать против этого необходимые шаги. Для противостояния растущей активности вражеской пропаганды Гитлер пообещал Квислингу финансовую поддержку его пангерманского движения".
     Квислинг сказал, что у него есть двести тысяч последователей, многие из которых занимают в Норвегии ключевые позиции.
 

Квислинг с Тербовеном и последователями
 

     Гитлер попросил OKW разработать две альтернативные операции: одну на основе предложений Квислинга, а другую - предусматривающую силовую оккупацию Норвегии. Гитлер инициировал запросы о происхождении Квислинга и решил не полагаться на его помощь за пределами подрывной деятельности: группа подобранных норвежцев будет проходить в Германии секретное обучение партизанской войне; с началом вторжения в Норвегию они должны захватить в Осло и других городах ключевые объекты, тем самым поставив короля перед свершившимся фактом. Срок операции установлен не был.

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ продолжал относиться к Гитлеру с открытой враждебностью. После его недвусмысленной речи 23 ноября генерал Гудериан приватно упрекнул Гитлера в его поразительном отношении к руководству армии, одержавшей для него такую победу в Польше. Гитлер возразил, что его не устраивает сам Главнокомандующий добавив, что что, к несчастью, ему нет подходящей замены.

     Начальник разведки Браухича записал: "Как всегда, контакт между Бр. и Фюрером очень слабый. Планируется замена".  Гитлер во всём видел действующую против него руку Генерального Штаба. Когда "Deutsche Allgemeine Zeitung" опубликовала сенсационную и сентиментальную статью о "Великом Штабе", Гитлер был в ярости от того, что история делается Генеральным Штабом, а не им самим.

     Фюреру трудно было угодить и, когда на рождество "Essener National-Zeitung" отважилась на сравнение Адольфа Гитлера с Мессией, Геббельс конфиденциально проинформировал всю немецкую прессу

 

265

о том, что фюрер предпочитает, чтобы она  впредь воздерживалась от таких сравнений.

ВО ВРЕМЯ военных кризисов Гитлер проявлял нерешительность и неточность, которые в других случаях были совершенно ему несвойственны.

     13 декабря карманный линкор "Граф Шпее" вступил в бой с тремя британскими крейсерами в прибрежных водах нейтрального Уругвая. К утру четырнадцатого первые детали этого достигли берлинского адмиралтейства. "Я получил пятнадцать попаданий, продуктовые склады и камбузы уничтожены,  ремонтируюсь в Монтевидео". Для знакомого с политической обстановкой в Уругвае было ясно, что боевые дни линкора были, скорее всего, сочтены.
 

 

Устранение повреждений займёт много дней. Правительство в Монтевидео давало лишь три дня. Тем временем, британский флот начал накапливать силы в устье  реки Плейт. Шестнадцатого в канцелярию прибыл Рёдер с последней телеграммой с линкора. Капитан Ганс Лангсдорф отправил сообщение:

 
 

1. Военная обстановка в Монтевидео: кроме крейсеров и эсминцев (также присутствуют) "Ark Royal" и "Renown". Жёсткая блокада ночью. Никаких перспектив прорыва в открытое море и возвращения.

2. Предлагаю продвижение в пределах нейтральных вод. Возможен прорыв в Буэнос-Айрес с использованием остатка боеприпасов, попытаемся это сделать.

3. В случае, если прорыв приведёт к значительным повреждениям "Шпее" без шансов нанесения врагу значительных потерь, мне нужно решить, затапливать ли корабль, несмотря на неадекватную глубину? В устье Плейт? Или интернирование?


     Гитлер возле двери своего кабинета встретил адмирала Рёдера с требованием попытки прорыва в открытое море; если он затонет, то хотя бы сможет прихватить с собой кого-то из врагов. Он положил руку на плечо адмирала. "Поверьте мне, судьба этого корабля и его экипажа, столь же горька для меня, как и для Вас. Но это - война и, если это нужно,  каждый из нас должен быть суровым". Но он сопроводил эту твёрдую речь необъяснимым действием. Рёдер показал Гитлеру черновик ответа адмиралтейства капитану Лангсдорфу: "Граф Шпее" должен стоять в Монтевидео столь долго, сколь позволят власти; "прорыв" в Буэнос-Айрес будет "одобрен". "При затоплении сначала уничтожить всё, что можно". Ответ полностью не

 

266

совпадал с героическими запросами Гитлера, но он ничего не сказал. Гитлер с нетерпением ждал новостей о последней битве "Графа Шпее".

     В течение семнадцатого поступили ошеломляющие новости о том, что линкор вышел из Монтевидео, пересадил команду на ожидающий пароход и затем был аккуратно затоплен на мелководье устья реки. В разгневанном настроении, Гитлер провёл тот вечер, обдумывая ущерб, нанесённый Лангсдорфом боевому образу Германии. В три часа утра он внёс изменения в официальное уведомление: "В данных обстоятельствах фюрер приказывает капитану Лангсдорфу уничтожить корабль, взорвав его".

     Лангсдорф был офицером из штата Йодля; ему был отдан "Граф Шпее", как выяснилось, в качестве лекарства от его сидячей работы. Но лекарство явно не сработало. Он застрелился, оказавшись в Буэнос-Айресе. Его снабженческому судну "Альтмарк" с военнопленными, снятыми с палуб жертв линкора, было приказано вернуться в Германию. 

     Гитлер покинул Берлин для короткого отдыха в Бергхофе. Проезжая через Мюнхен, он нанёс ежегодный рождественский визит своим друзьям и патронам, Брукманнам. Он беседовал о своих планах по завоеванию Британии посредством магнитных мин и другого сказочного оружия. В гостевой книге Брукманнов он записал: "В год борьбы  за создание великого Германо-тевтонского Рейха!"
     В течение трёх дней он объехал западный фронт, поучаствовал в в рождественских праздниках в эскадрильях Люфтваффе, противовоздушных батарей, пехоты и подразделений СС. По возвращении в Берлин Гитлер вновь отложил "Гельд", на этот раз до середины января; а с учётом периода холодной, чисто зимней погоды, решил Гитлер, он перенесёт "Гельд" на весну.

     Он удалился в Бергхоф ждать Нового года. Фото из альбомов Евы Браун показывают, что даже когда Гитлер сидел, слегка улыбаясь, к восторгу отпрысков Шпеера, Геббельса и Мартина Бормана, на детском празднике в Берхгофе, он всё равно был в сером армейском кителе с одиноким Железным Крестом, который он взволнованно надел, когда его войска атаковали Польшу. На одном фото, однако, Гитлер виден в тёмном вечернем костюме, выливая ложкой расплавленный свинец в миску с водой - новогодняя традиция Евы. Есть поверие, что судьба человека может быть предсказана по деформациям капель застывшего металла. Лицо Гитлера выдаёт некоторый недостаток доверия к этой процедуре.

     В Бергхофе он получил длинное, сердитое и в то же время испуганное письмо от Бенито Муссолини. Оно нарушило месяцы молчания и отметило низшую точку в отношениях в Оси, которая была озлоблена постоянным флиртом Гитлера с Москвой. Совсем недавно, 21 декабря, в честь шестидесятилетнего юбилея Сталина,

 

267

Гитлер отправил ему поздравительную телеграмму с наилучшими пожеланиями советским народам; Сталин радушно ответил. В глазах Муссолини Гитлер был предателем фашистской революции; он пожертвовал принципы этой революции тактическим требованиям одного момента:
 
 

Вы не можете оставить антисемитские и антибольшевистские знамёна, которыми Вы размахивали в течение двадцати лет (Муссолини изумил его),  ради которых умерло столь много Ваших камрадов... Решение задачи Вашего Лебенсраум находится в России, и нигде более.

     В этом письме, которое Гитлер осмотрительно оставил без ответа в течение двух месяцев, Муссолини также предложил Гитлеру сделать шаги для восстановления польского государства в каком-либо виде.

     Политика Гитлера в Польше осенью 1939-го претерпела радикальные изменения. В начале октября он указал губернатору - генералу Франку, что генерал-губернаторство  должно быть своего рода польской резервацией, но в ноябре он прямо заявил Франку: "Мы намерены сохранять генерал-губернаторство. Мы никогда не откажемся от него".

     Гитлер не видел особой неотложности в вопросе и сам сказал Гиммлеру осенью 1939-го: "Мне не нужна эта безумная   гонка восточных гауляйтеров, чтобы первыми доложить мне после двух или трёх лет: "Мой Фюрер, моё гау полностью германизировано". Я хочу, чтобы население  было расово безупречно и буду вполне удовлетворён, если гауляйтеры доложат мне об этом в течение десяти лет".

     Однако, Гиммлер хотел большей расторопности. Действуя на основании жёсткой директивы, которую он издал в конце октября, два гауляйтера-исполнтеля: Форстер и Грейзер, а также генералы СС Крюгер и Одило Глобочник, начальники полиции в Кракове и Люблине соответственно, начали в середине зимы безжалостное изгнание из мест проживания 550 000 евреев и убеждённых антинемецких и интеллектуальных элементов; они использовали генерал-губернаторство Франка в качестве свалки.

     В некотором отношении Гитлер выполнял функции тормоза. Из неразборчивых заметок Гиммлера мы знаем, что он был обязан персонально доложить Гитлеру о "расстреле 380 евреев в Остро" 19 ноября, и когда архиепископ и викарный епископ Люблина были приговорены к смертной казни вместе с тринадцатью священнослужителями за хранение оружия и подрывной литературы; Гитлер вместо этого распорядился об отсрочке приговора и депортации их в Германию. События в Польше всё ещё будоражили армию. Волна протеста прокатилась по немецким частям, расположенным на западе для развязывания "Гельда". Гитлер
 

 

268

знал, что 22 января генерал-майор Фридрих Мит, начальник штаба Первой Армии, рассказал своим собравшимся офицерам о преступлениях в Польше: "СС проводит массовые казни без соответствующих судов. Начались волнения". Мит был смещён. Вскоре Главнокомандующий армиями на востоке, генерал Йоханнес Бласковиц, отправил в Берлин официальней перечень конкретных преступлений СС в Польше, включая  убийства и мародёрство: "Мнение о том, что польский народ может быть запуган и покорён путём террора, оказалось совершенно ошибочным" - предупреждал он и добавил: "Для этого они слишком неподатливый народ". Бласковиц добавил, что преступления обеспечат врага мощной поддержкой по всему миру.

     Похоже, что Гитлер отдал Гансу Франку приказ о регулярных профилактических казнях польской интеллигенции. Как можно интерпретировать конфиденциальные замечания Франка своим полицейским властям в конце мая 1940-го? "Фюрер сказал мне: "Проблема обеспечения и защиты немецких интересов в генерал-губернаторстве является прерогативой лишь людей, им руководящим, и никого более". Он также использовал следующие слова:" Правящий класс, который мы в Польше уже раскопали, должен быть уничтожен. Мы должны пристально следить за тем, что растёт на его месте и контролировать его по истечении соответствующего времени"". И Франк поспешил порекомендовать своим ставленникам: "Нет нужды помещать их сначала в концентрационные лагеря в рейхе. Это приведёт к большому беспокойству и лишнему общению с их родственниками. Нет - мы разберёмся с этим здесь, на месте".

     Директива, изданная в Восемнадцатой Армии по её переводу в Польшу в августе 1940-го, является красноречивым подтверждением сдачи армии партии: "В течение веков вдоль нашей восточной границы бушевала этническая война.  Положить ей конец раз и навсегда призвано краткое, отточенное решение.  Для ведение этнической войны на востоке  организованы особые партийные и правительственные ведомства. Именно потому наши солдаты не должны вмешиваться в то, что делают их подразделения".

     Гитлер также закрывал глаза на злоупотребления на востоке. Армейский майор арестовал восемь польских проституток и в тот же вечер и довёл четырёх из них в тюрьме до смерти. Гитлер заменил смертный приговор майору на тюремное заключение. В другом случае один из множества молодых офицеров СА, назначенный должностным лицом в Польше, застрелил во время пьяной оргии пятьдесят пять заключённых. И там местный гауляйтер, Грейзер, умолял министерство юстиции не губить карьеру молодого многообещающего офицера, и Гитлер даровал ему помилование от смертной казни.

 

269

     Внутри самой Германии полицейские учреждения Гиммлера действовали, как хозяева самим себе. В конце сентября 1939-го министр юстиции представил Гитлеру на рассмотрение документы о  казни немцев в упрощённом порядке; Гитлер ответил, что не давал Гиммлеру каких-либо широких инструкций, но что он сам распорядился о некоторых казнях. "Именно поэтому он сейчас приказал поставить грабителей банка Телтоу перед расстрельной командой" - объяснили в его штабе.

     Но документы показывают и то, что Гитлер черпал основную информацию о гражданских преступлениях из нерегулярных упоминаний в газетах. Беспечный редактор лишь озаглавил статью "МУЖЧИНА ОБМАНУЛ СОЛДАТСКУЮ ЖЕНУ", и фюрер послал  Шауба бегом к телефону с инструкциями, что фюрер приказал расстрелять этого человека.

ОТНОШЕНИЕ ГИТЛЕРА к внутрипартийным судам было ещё более неоднозначным, что иллюстрирует его реакция на процесс по делу Юлиуса Штрейхера. У Штрейхера был легион врагов, но Гитлер всё ещё видел в нём идеалиста и чистого революционера. Через четыре дня после секретной октябрьской речи Гитлера перед гауляйтерами Штрейхер раскрыл военные планы Гитлера в своей речи перед местными членами партии и повторил этот опрометчивый шаг перед большей аудиторией несколько дней спустя.

     Говоря о решении Гитлера об оккупации нейтральной Бельгии, Штрейхер пояснил: "Побережье нужно нам для атаки на Британию". В своих последних речах он допустил богохульственные выпады против церкви, очерняющие ссылки на генералов Мировой войны и обратился в ноябре к юной женской аудитории, в которой убеждал их не видеть ничего дурного в желании соблазнить женатого мужчину. "Любая зрелая женщина, которая обрабатывает вас в этом отношении, в моих глазах - просто свинья".

     В феврале 1940-го собрался Верховный Суд Партии - шесть гауляйтеров и трое партийных судей, и шестнадцатого они судили Штрейхера. Гитлер отстранил его от должности и запретил  ему какие-либо публичные выступления, но он не был исключён из партии, как требовал Гесс, и ему было позволено издавать его газеты, включая жалкий "Штурмер".
     Характерно то, что Гитлер был недоволен даже столь мягким вердиктом; он сказал другим партийным лидерам, например, Лею, что он чувствует несправедливость в отношении Штрейхера: законники, заявил он, уделили мало внимания партийному послужному списку Штрейхтера.

 

 


 

Героическое изображение Гитлера Генриха Книрра, 1938 . (КОЛЛЕКЦИЯ АВТОРА)