На главную

Дэвид Ирвинг. Мы и их должны уничтожить!
(развернуть страницу во весь экран)

"Мы и их должны уничтожить!"

НА ГЕРМАНИЮ опустилась ледяная зима. Каналы замёрзли, железные дороги были забиты военными грузами, население и промышленность одинаково страдали от недостатка угля и самых элементарных повседневных вещей. И день, и ночь Гитлер говорил и мечтал о "Гельде". В рождество 1939-го он уже решил, где будет сделана большая брешь в обороне французов: в Седане, и именно в Седане была заложена основа триумфа нацистов над Францией.

     Был январь 1940-го, и фюрер вернулся в свою канцелярию в Берлине. Испуганное письмо Муссолини послужило письменным свидетельством того, как мало Гитлер полагался на Италию. Это был действительно странный альянс, и Forschungsamt перехватил кодированную телеграмму, в которой бельгийский посол в Риме докладывал в Брюссель, своему министру иностранных дел, что граф Чиано выдал ему твёрдое намерение Германии атаковать Бельгию и раскрыл предполагаемую дату этой авантюры.
    "Итальянцы - странный народ" - писал Вайцзеккер. "Преданные взгляды в нашу сторону, чтобы разделить любой завоёванный нами успех. И подарки и мелкие акты предательства западу, чтобы и они не занесли их в чёрный список".

     Неудивительно, что бельгийцы сосредоточили основные оборонительные ресурсы на границе с Германией. Секретный отчёт немецкой армейской разведки января 1940-го раскрывает, что с середины октября более двух третей от всех бельгийских войск были сосредоточены на востоке.


  


"За исключением одной дивизии, все механизированные пехотные, бронетанковые и кавалерийские дивизии стоят на границе Бельгии". Бельгийская жандармерия получила приказ содействовать любому французскому вторжению в страну, а все дорожные указатели в западной Бельгии были с этой целью обновлены и укреплены, а в восточной - полностью снесены для затруднения немецкого вторжения. Мэрам арденнских деревень было приказано готовить постой для французских

 

272

войск. На бельгийском транспорте можно было видеть французских военнослужащих в штатском. Укрепления в Льеже и на Альберт-Канале далеко превышали бельгийские оборонительные возможности - они явно разрабатывались и с целью принятия французских и британских войск. Британские бомбардировщики регулярно вторгались в воздушное пространство Бельгии. Короче говоря, Гитлер не видел причин для угрызений совести при нападении на эту "нейтральную малютку".

     Он всё ещё отрицал то, что развязал Мировую Войну (а разве на Франция и Англия? - прим. перев). Для общего употребления он решил, что самым лучшим названием этого будет "Великая Немецкая Освободительная война". 10 января он обсудил "Операцию Гельд" со своими Главнокомандующими. Прогноз погоды был блестящим: он решил, что "Гельд" начнётся семнадцатого. После 10 января Германия была более всего ближе к развязыванию "Гельда". Два миллиона человек, находясь в противостоянии армиям Франции, Бельгии и Голландии, ждали.

     Незадолго до полудня следующего дня в канцелярию поступили возмутительные новости. Майор Люфтваффе на лёгком самолёте пересёк, заблудившись, границу Бельгии. Гитлер ворвался в кабинет Йодля и потребовал полный перечень всех документов, которые были при майоре. "Такие вещи, как эта, могут стоить нам победы!" - взрыв удивительной искренности, так как это произнёс фюрер. Даже сейчас Гитлер не колебался в своей решимости начать "Гельд" семнадцатого; он подтвердил, что это произойдёт в 3:15 утра.

     Одна бельгийская газета писала, что немецкий майор запихнул документы в печь, которая находилась в комнате, где его допрашивали, но бельгийский офицер сунул руку в печь и вытащил их тлеющие фрагменты. 12 января атташе в Брюсселе телеграфировал, что майор и его пилот заверили его, что сожгли все документы, кроме самых малозначимых и лично повторил это Гитлеру в канцелярии в двенадцать дня тринадцатого. Инцидент не был достаточным, чтобы удержать Гитлера от объявления "Гельда". Но вскоре его решение изменил плохой прогноз погоды, и около часу дня он приказал остановить все приготовления. "Гельд" был предварительно отложен на три дня.

     Погодная  обстановка ухудшалась. Гитлер заявил своему штату: "Если у нас не будет хотя бы семи дней хорошей, ясной погоды, мы отложим его до весны". И к полудню шестнадцатого он распорядился, чтобы до этого прекратилась вся подготовка к наступлению; он и у Геринга не оставил никаких сомнений в своей разгневанности по поводу нарушений Люфтваффе техники безопасности, ибо случились уже два таких инцидента. Ответ Геринга был типичным: он сместил и генерала Хельмута Фелми - начальника майора, и начальника штаба Фелми, а затем невозмутимо сообщил Гитлеру, что проконсультировался с ясновидящим,

 

 

273

который также заверил его, что самые важные бумаги были уничтожены. Доклады разведки из Бельгии утверждали, что это - ложь. Бельгийский генеральный Штаб приказал воинским частям в Южной Бельгии не оказывать никакого сопротивления в случае вторжения любых французских и английских войск. Благодаря Forschungsamt, Гитлер к этому времени смог прочитать телеграмму, отправленную вечером 12 января бельгийским военным атташе в Берлине, полковником Goethals-ом, предупреждающую о том, что вторжение Германии должно состояться на следующий день, согласно сообщению "informateur sincere".
     (Источником Goethals-а был его голландский коллега, майор G. J. Sas. Источником Sas-а был немецкий предатель - полковник Ганс Остер). Утром семнадцатого из официального демарша бельгийского правительства стало ясно, что документы фактически раскрыли большую часть "Гельда" в его истинном виде.

     В некоторой степени Гитлер должен был почувствовать облегчение оттого, что именно эта betise (глупость) в основном и вынуждала его к принятию главного решения. Кроме того, враг явно начал сосредотачивать свои лучшие силы на севере. Это должно было улучшить перспективы на операцию по окружению, должную начаться на Седане и закончиться на берегу Канала. Всё зависело от сохранения этого, его главного намерения, в тайне от врага, и в серии совещаний в конце января 1940-го, Гитлер делал на этом акцент для своих командующих армиями.
     Как он сказал двенадцатого, он был убеждён, что Германия выиграет войну: "Но мы обречены на поражение, если не сумеем заткнуть себе рты". С началом "Гельда" представитель МИДа будет тайно послан в Гаагу, чтобы предложить монарху Голландии принять "вооружённые силы Вермахта для защиты нейтралитета Голландии".*
 

* Для этой миссии был выбран майор Вернер Кивитц, который 16 сентября передал в Варшаву  первый ультиматум Гитлера о капитуляции. На самом деле голландцы отказали ему во въездной визе, отчаянный план по его высадке в Гааге с парашютом был отвергнут, а через некоторое время королева бежала в Англию.
 

Чешский дипломат Войтех Мастни с женой Зденкой 31 марта 1939-го  покидает рейхсканцелярию после приёма у Гитлера. На заднем плане слева направо:  Вернер Кивитц, Вильгельм Брюкнер, Отто Питер-Пиркхам.


Тем временем, на западе установилась довольно беспокойная обстановка из-за предположения, что "Гельд" может начаться в любой момент.

В КОНЦЕ ЯНВАРЯ 1940-го Гитлер отправил своего старшего военного адъютанта в авиатур по западному фронту. По его возвращении в Берлин 1 февраля полковник Шмундт ворвался с рапортом о том, что именно он обнаружил в штаб-квартире группы армий генерала фон Рундштедта в Кобленце. Бывший начальник штаба Рундштедта, генерал Эрих фон Манштейн, был категорически против существующего плана наступления Военного Ведомства (OKH) так же, как и Гитлер; более того, он был сторонником радикальной альтернативы, почти идентичной

 

274

той, которую Гитлер дебатировал со своим ближайшим штатом с октября-месяца. Это убедило Гитлера в её правильности, а то, что бюрократия OKH сместила Манштейна с Рундштедтом с их постов и перевела его командовать корпусом в тылу - ещё более.

     13 февраля Гитлер сообщил Йодлю о своём решении направить основные бронетанковые силы на прорыв в Седане, где враг менее всего их ожидает. Йодль выразил опасения: Боги Войны могут застигнуть их там в дрёме, ибо французы могут начать атаку с фланга. Но Гитлер теперь был глух к критике. Семнадцатого он лично остановил Манштейна во время его посещения званого обеда в честь назначения новых командующих корпусов. Манштейн заверил его, что новый план был единственным способом получения полной победы на суше.

     На следующий день Гитлер послал за генералом фон Браухичем и его начальником штаба и продиктовал им новый план операции. 24 февраля Военное ведомство выпустило новую директиву по "Гельду". Последующий выдающийся успех новой стратегии убедил Гитлера в его военной гениальности. С этого времени он ошибочно принял этот удивительный интуитивный прорыв за способность к планированию, присущую истинному полководцу. Его нежелание слушать профессиональных советников ещё более усилилось.

     Для подрыва морального духа французских солдат Гитлер приказал немецкой пропаганде скрывать факт ссоры с Британией. Но реальным отношением Гитлера к Британии была сентиментальная, безответная привязанность, которая заставила его терпеть её удары в течение всего 1940-го. Гальдер в конце января так объяснил программу Гитлера начальнику армейской разведки: "Фюрер хочет... разгромить Францию, а затем сделать широкий жест в сторону Британии. Он осознаёт необходимость империи".

     За обедом в канцелярии в начале 1940-го Рудольф Гесс однажды спросил: Мой Фюрер, Ваше мнение о Британии всё то же?" Гитлер тоскливо вздохнул: "Если бы только британцы знали, как мало мне от них нужно!" Как он любил листать светские страницы "Татлера", изучая британскую аристократию в её естественной среде! Как-то подслушали его слова: "Стоящие субъекты - это те, с которыми я собираюсь жить в мире".

     Вечер в канцелярии, на котором присутствовали Манштейн и другие командующие корпусами, пришёлся на день, следующий после инцидента с "Альтмарком", когда Королевский флот незаконно вошёл в нейтральные воды Норвегии при обстоятельствах, которые будут приведены ниже. Гитлер громко разъяснил логическую правильность такого действия, которую позднее провозгласят международные юристы. История, в очередной раз объяснил он, рядит лишь между успехом

 

275

и поражением; только это на самом деле принимается в расчёт - никто не спрашивает победителя, прав он или нет.

     С момента событий возле берегов Уругвая снабженческое судно "Альтмарк" скрывалось; его трюмы были заполнены тремя сотнями британских моряков, снятых с жертв "Графа Шпее". До середины февраля 1940-го встревоженное немецкое адмиралтейство не слышало от него ни звука, но четырнадцатого оно известило, что собирается войти в нейтральные воды Норвегии. По Гаагским правилам оно имело право на проход через них, так как было не боевым, а вспомогательным военным судном под флагом немецкого торгового флота.
     Норвежские сторожевики засекли его и стали сопровождать, но в Берлине поздно вечером шестнадцатого адмиралтейство начало перехват сигналов британских кораблей, которые не оставляли сомнения в том, что предпринята попытка захвата "Альтмарка", даже если она потребует вхождения в территориальные воды Норвегии.

     На следующее утро, около шести часов, в Берлине были расшифрованы сигналы британского капитана в адмиралтейство Лондона: Британский эсминец "Коссак" находился рядом с "Альтмарком", но и он, и его сопровождение отправились обратно в Росайт. В полдень в руках Гитлера был весь отчёт, переданный по телефону из дипмиссии в Осло. Видя приближающиеся британские корабли - крейсер и шесть эсминцев, капитан "Альтмарка" попытался найти убежище во фьорде Йоссинг.
     Две норвежские посудины удерживали британские корабли в бухте до сумерек, пока "Коссак" не протиснулся рядом с ними и не вынудил немецкое судно лечь в дрейф. В рапорте с "Альтмарка" описывается, как абордажная команда схватила трап и "начала палить, как маньяки, в немецкий экипаж, разумеется, безоружный".



"Альтмарк" в Йоссингфьёрде

     Три сотни пленников были освобождены, судно и его команда были ограблены. Лондон передал капитану эсминца, чтобы он открыл огонь по норвежским патрульным кораблям, если последние будут препятствовать прохождению британцев. В журнале штаба ВМФ Германии записано: "Из приказов адмиралтейства... без сомнений понятно, что операция против снабженческого судна "Альтмарк" была... спланирована с преднамеренной целью захвата "Альтмарка" любыми средствами, или освобождения пленных, если нужно, путём вхождения в нейтральные воды Норвегии". Гитлер предусмотрительно распорядился о том, чтобы в последующей операции по восстановлению повреждённого "Альтмарка" норвежский нейтралитет соблюдался в высшей степени.

     Более, чем стратегическая необходимость в оккупации норвежского побережья до того, как это сделают Союзники, начала сопоставляться Гитлером с запоздалым соображением о том, что ввиду того, что скандинавские народы также относятся к германскому стволу, то и к немецкой расе - тоже. Необходимо напомнить, что ни в

 

276

одной из секретных речей перед своими генералами Гитлер не поднимал вопрос оккупации Скандинавии. Только после визита Квислинга фюрер приказал штату Йодля изучить эту возможность. В своём исследование OKW рекомендовало разработку соответствующего оперативного плана; его кодовое имя было "Ойстер", и штат под руководством генерала Эрхарда Мильха начал работу через неделю.

     Почти сразу после этого Гитлер приказал распустить это подразделение. Он не был уверен, что Люфтваффе удастся сохранить секретность подобного планирования. Вместо этого было организовано сверхсекретное подразделение под личным надзором Гитлера; его старшим офицером был капитан ВМФ Теодор Кранке. Он предложил одновременную высадку десанта в семи норвежских портах: Осло, Кристиансанд, Арендал, Ставангер, Берген, Трондхейм и Нарвик - войска должны были быть переправлены на север на флотилии скоростных кораблей; поддержать вторжение должны были парашютисты Седьмой Авиационной дивизии. Всё остальное было отведено дипломатическому давлению на Осло.

ХАРАКТЕРНО, ЧТО на этом этапе Гитлер не советовался ни с Браухичем, ни с Герингом. Задетый этим, Геринг отказался включить офицера Люфтваффе в штат Кранке. Гитлер, тем временем, вручил бразды подготовки кампании в руки пехотного генерала, Николауса фон Фалькенхорста. Фалькенхорст с готовностью воспринял эту миссию и вернулся в канцелярию двадцать девятого с полным оперативным планом, охватывавшим теперь и Данию.

     1 марта Гитлер подписал директиву "Везерюбунг". Армия сначала протестовала против введения этого нового театра военных действий. Геринг ворвался в канцелярию и отказался подчинить свои эскадрильи командованию Фалькенхорста. Лишь ВМФ вверил кампании свои тело и душу.

     Гитлер хотел начать кампанию поскорее, пока его не вынудили к этому Британия и Франция. Хевель слал ему телеграмму за телеграммой из Хельсинки, Трондхейма и Осло, намекая на то, что Союзники готовят высадку в Скандинавии под предлогом помощи Финляндии, которая к этому времени была атакована Советским Союзом. Гитлер отдал служебным командам ускорить планирование. Геринг всё ещё был недоволен, и когда Фалькенхорст 5 марта доложил о продвижении, то громко выразил неуважение ко всему планированию, проводившемуся армейским подразделением.
     Риск интервенции Союзниками в Скандинавии был слишком велик. Гитлер получил через Розенберга от людей Квислинга в Осло убедительное доказательство того, что планы вторжения Британии и Франции зашли слишком далеко. Шестого, за обедом, Гитлер наклонился к Розенбергу и сказал: "Я читал Ваше извещение. Дела выглядят неважно".

 

277

     Кризис достиг своего пика 12 марта. Поток донесений из Москвы и Хельсинки свидетельствовал о начале мирных переговоров. Лондон начал яростные попытки затягивания финской войны хотя бы ещё на несколько дней.

     Одиннадцатого в Париж прибыл Уинстон Черчилль, чтобы уведомить французское правительство о том, что его экспедиционные силы будут отправлены в Нарвик 15 марта. Двенадцатого, в 3:30 пополудни Forschungsamt Гитлера перехватил экстренный телефонный звонок финского поверенного в Париже своему министру иностранных дел в Хельсинки, в котором сообщалось, что Черчилль и Даладье пообещали ему, что если финны тут же обратятся за помощью, британские и французские войска высадятся в Норвегии.
     Это подлило масла в огонь. Гитлер приказал ускорить составление планов немецкого вторжения, а войскам находиться в так называемой "чрезвычайной готовности OП." Однако, на следующее утро русские подписали с Финляндией мирный договор и этот недолгий кризис миновал.

     Перехваты немецким адмиралтейством британских радиограмм ясно показывали Гитлеру, что британцы и французы находятся в полной готовности к высадке в Норвегии. Тот факт, что их войсковые транспорты всё ещё находились в состоянии промежуточной готовности показывал, что Союзники лишь отложили своё вторжение. Немецкая подготовка наступления вернулась к более неспешному течению; на некоторое время Гитлер отозвал исполнительный приказ к операции.
"Он всё ещё ищет подходящую причину"- записал Йодль в дневнике.

МЫ ВИДЕЛИ, как Гитлер беспокоился не только о главной стратегии, но и о самых мелких связующих элементах каждой операции: расположении подрывных зарядов на мостах через канал, толщине бетона своих укреплений, калибре орудий на господствующих норвежских фьордах. В этой области он был наделён феноменальной памятью и ориентацией в конструкции вооружения.
     На его тумбочке лежали последние издания "Taschenbuch der Kriegsflotten" Вейера, учебник для ВМФ "Боевые корабли" Джейна, призванные уместиться в памяти фюрера, словно он готовился к грандиозному представлению мюзик-холла.


  

Страницы "Taschenbuch der Kriegsflotten"


     Именно он первым потребовал установки на немецкие танки 75-миллиметровых длинноствольных орудий, и опять именно он обнаружил одну общую ошибку в конструкции немецких кораблей - столь низкий бак, что в неспокойных водах он норовил оказаться под волнами. К его дню рождения в 1937-м гордый флот представил ему модель "Scharnhorst": поздно вечером он послал за своим адъютантом Путткамером и пригласил его пройти с ним боком и согнувшись по палубам модели. Конечно же, он оказался прав, и даже на этой последней стадии полубак был спроектирован заново.

 

278

     Когда каждый месяц ему предоставляли Красную Книгу производства вооружения, он брал клочок бумаги и, ведя глазами по таблицам, цветным карандашом выписывал несколько любых цифр. Он отбрасывал клочок бумаги, но цифры неизгладимо оставались в его памяти - колонка за колонкой, год за годом, чтобы конфузить его менее безупречных помощников доказательством склонности их к ошибкам.

     Однажды, в конце 1940-го, Кейтель представил цифры по расходу боеприпасов за всю недавнюю французскую кампанию, но Гитлер ответил, что в 1916-м немецкая армия расходовала за каждый месяц гораздо больше 210 и 120-миллиметровых снарядов и представил точные количества по памяти. Впоследствии Кейтель устало инструктировал своего адъютанта по представлению этих новых цифр службе снабжения боеприпасами при OKW. "Это - новая программа". Если Фюрер сказал так, вы должны уяснить, что это - верно".

     Хотя OKW учредил свою собственную службу снабжения боеприпасами под руководством генерала Георга Томаса, Кейтель с готовностью передавал конструктивную критику Гитлером усилий, прилагаемых для производства военной продукции в течение зимы. Напрасно Кейтель предупреждал о том, что больших объёмов производства достичь не удастся, если не поставить под угрозу высокое качество современных боеприпасов. Гитлер сам составил новую производственную программу, в которой приоритет был отдан производству мин для блокады Британии силами ВМФ и Люфтваффе, а также огромному ежемесячному выпуску артиллерийских снарядов. Кейтель поручил её исполнение службе армии по обеспечению боеприпасами, возглавляемой шестидесятилетним профессором, генералом Карлом Беккером.

     В середине января 1940-го последний возразил, что программа Гитлера  "даже близко" не может быть выполнена. Гитлер уже носился с идеей, подкинутой ему Герингом, который не упускал возможности покритиковать хилую армейскую службу боеприпасов с гражданским лицом, назначенным руководителем их производства, чтобы вырвать его из лап бюрократических армейских штабных офицеров. Когда в феврале армейская служба боеприпасов доложила о производственных показателях прошлого месяца, Гитлер счёл, что это уже край. Производство главнейшего вооружения пошло на спад. По снарядам двух главных калибров объёмы программа фюрера на будут выполнены даже в апреле.

     В конце февраля Геринг назначил д-ра Фрица Тодта специальным уполномоченным по устранению узких мест в производстве боеприпасов и дал рекомендации для подъёма объемов производства. Тодт убедил Гитлера, что если в промышленности будет введена система личной ответственности, работающая в строительстве автобанов и Западной Стены, то "нереальные" производственные объёмы Гитлера будут достигнуты. В марте Гитлер назначил

 

 

279

Тодта своим министром по боеприпасам. Это была оплеуха не столько Кейтелю, как генералу Беккеру который, остро чувствуя свой позор, вскоре совершил самоубийство - первым из проштрафившейся команды таких немецких генералов, чьим общим знаменателем была неудача в оправдании ожиданий Гитлера.

1 МАРТА 1940-го Гитлер тайно собрал в канцелярии гауляйтеров и обвинил в бездействии на западе погоду. Он заверил их, что война продлится не дольше шести месяцев - его новое оружие поставит врага на колени; он без сомнения намекал на операции по массированному минированию, которые вскоре должны были начать Люфтваффе с применением магнитных мин, от которых, как он считал, у Союзников защиты не было. "Фюрер - гений" - записал после этого Геббельс. "Он собирается построить первую империю немецкого народа".

     Неопределённая позиция Италии продолжала беспокоить фюрера. Рузвельт послал заместителя своего госсекретаря, Самнера Веллеса, прощупать вовлечённые европейские столицы на предмет мирных перспектив. Гитлер сравнил итальянские коммюнике о переговорах с Веллесом в Риме с перехватами Forschungsamt секретных итальянских депеш. В своих собственных переговорах с американцем он строго придерживался аргумента о том, что ввиду того, что эта война является британской, то Британия должна её и завершить.

      4 марта Гитлер повторил это вице-президенту Дженерал Моторс Джеймсу Д. Муни: "Положить конец этой войне могут только другие страны, отказавшись от своих военных целей", подразумевая уничтожение Германии; у Германии, сказал он, нет военных целей.

     Сложные отношения Британии с Муссолини укрепили позиции Оси Гитлера. Для того, чтобы заставить Муссолини всерьёз относиться к торговым отношениям с британцами, в начале марта британцы устроили морскую блокаду поставкам угля в Италию. Гитлер немедленно выступил с предложением миллиона тонн угля в месяц. Он дал задание штату Йодля обеспечить его стопкой карт, включая фальшивки, которые чрезвычайно преувеличивали военную мощь Германии (кредитующие её 207-ю дивизиями вместо 157-ми существующих) и встретил Муссолини 18 марта на перевале Бреннер.

     Это была их первая встреча с Мюнхена. Муссолини прибыл с манерами школьника, не выполнившего домашнее задание, как позднее заметил Гитлер. Фюрер дал ему понять, что Дуче может выбрать для объявления войны самый лучший момент, но он, Гитлер, рекомендует сделать это только после первого большого немецкого наступления. Дуче пообещал не терять времени, но заметил, что предпочитает, чтобы "Гельд" начался на три или четыре месяца позднее, пока Италия не подготовится соответствующим образом. Гитлер чрезвычайно преувеличивал

 

280

перспективы Германии: её армии сильньнее, чем в 1814-м, у неё боеприпасов больше, чем она сможет израсходовать, продвигается производство самолётов "Юнкерс 88" и подводных лодок. А что до британцев то, после покорения Франции Британия придёт к соглашению с Гитлером. "Британцы чрезвычайно упорны в обороне" - сказал он, - "но совершенно безнадёжны в наступлении, а их лидерство - слабо".

     Несмотря на все свои заклинания, Гитлер всё ещё не вошёл в доверие к итальянцам, так как не предоставил Муссолини ни впечатляющего оперативного плана, который он для победы на западе разработал с Манштейном, ни даже малейшего намёка на свои намерения в Скандинавии. В директиве, которую он вскоре издал для Кейтеля, предписывающей Вермахту возобновление штабных консультаций с Италией, он недвусмысленно утверждал, что перед любыми итальянскими силами должны ставиться задачи, по возможности независимые от главных операций Германии, для уменьшения "проблем, неизбежных в коалиционной войне".

     Гитлер в своих личных разговорах с Муссолини пытался убедить его, что Россия изменилась, но насколько эти слова были предназначены для советского потребления, является предметом спекуляций. Он напоминал Муссолини, что всегда хотел маршировать плечом к плечу с Британией. "Но британцы" - говорил он, - предпочитают войну".

ЕСТЬ МЕНЕЕ абстрактны причины для его настойчивости в отпуске немецкой промышленностью продукции для Сталина.


Пока их пакт был в силе, это освободило Гитлеру для атаки на западе шестьдесят полноценных дивизий. Его сокровенные намерения, "чёрный самородок", никогда не скрывались глубоко под землёй.
     Скорее всего, русские были с ними знакомы, так как в 1940-м в продажу вышло новое издание Майн Кампф, где в главе 14 ясная ссылка на его план вторжения на востоке осталась неизменной.

     В разговоре с Муссолини Гитлер коснулся принудительной эвакуации немецкого населения из Южного Тироля; он таинственно объяснил, что планирует переселить этих людей в прекрасный регион, "которого у меня пока нет, но который я непременно добуду" - он, должно быть, уже смотрел вперёд, когда его армии будут стоять в Крыму.

     22 марта 1940-го Адольф Гитлер снова отправился на юг, вылетев в Бергхоф на пасхальные выходные. Капитан Энгель воспользовался этим долгим перелётом, чтобы вручить ему доклад генерала Гудериана о стандартах выучки советских войск в Финляндии.

     Гитлер вернул его с лаконичным комментарием: ‘Auch die mussen wir vernichten!’- "Мы и их должны уничтожить!"