На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Дилемма
(развернуть страницу во весь экран)

Дилемма

 

Двадцать лет Гитлер мечтал об альянсе с Британией. Пока война не зашла слишком далеко, он питал эту мечту со всем тщетным, немного нелепым упорством любовника, не желающего принимать факт, что его чувства не востребованы. Геббельс наблюдал эту недостойную сцену с тревогой, поведав своему дневнику в первый день августа 1940-го: "Запускаем отсюда щупальца в Британию без какого-либо результата. Лондон ищет катастрофу".

 



     Как Гитлер сказал  майору Квислингу восемнадцатого: "После того, как я делал одно за другим предложения Британии по реорганизации Европы,  я обнаружил, что вынужден против своей воли воевать с ней. Я обнаружил себя в том же положении, что и Мартин Лютер, у которого не было никакого желания воевать с Римом, но не оставалось альтернативы".

     Эта дилемма встала летом перед Гитлером. Он медлил с сокрушением британцев. Соответственно, он не мог склонить своё сердце к планированию вторжения. Что ещё важнее, Гитлер остановил Люфтваффе и, угрожая трибуналом, запретил все атаки Лондона; опустошительные бомбардировки Лондона, которые предлагали ему стратегические советники такие, как Рёдер, Йодль и Ешоннек, были запрещены под множеством самых невероятных предлогов.

     Хотя его штату было поручено проверять все периферийные позиции Британии - на Гибралтаре, в Египте и Суэцком Канале на уязвимость к нападению, сердцу Британской Империи, оставленному в покое до тех пор, пока не стало слишком поздно, было разрешено биться. В эти месяцы адъютант случайно услышал, как Гитлер кричал в канцелярии в трубку телефона: "Мы не озабочены уничтожением Британии. Мы совершенно не в силах вступить в её наследство", подразумевая империю; ещё он говорил о "разрушительных последствиях" коллапса её империи.

Возможно,     взгляды герцога Виндзорского обогатили взгляды Гитлера на британскую ментальность. Из Лиссабона доложили, что герцог

 

324

описывал войну как преступление; лорд Галифакс отрёкся от "мирного предложения" Гитлера, как от шокирующего, и британцы, как дети, надеялись на революцию в Германии. Герцог оттягивал свою депортацию на Багамы, сколько мог. "Хотя его поддержка политики Фюрера была неослабевающей" - докладывал голос в Лиссабоне, - "он думает, что выходить на сцену ему ещё слишком рано".

     Риббентроп телеграфировал своему мадридскому послу с просьбой послать конфиденциальное уведомление португальскому спонсору герцога, банкиру, что Германия намерена затратить столько сил, сколько потребуется, чтобы усадить Британию за стол переговоров. "Будет хорошо, если герцог пока воздержится от дальнейшего развития своей деятельности". В строгом сопровождении вооружённых детективов Скотланд-Ярда, герцог всё же отправился 1 августа на Багамы.

     В своём последнем разговоре со спонсором он ответил на послание Риббентропа: он превозносит стремление Гитлера к миру и повторяет снова и снова, что если бы он всё ещё был королём, войны бы не было, но пояснил, что после получения от своего правительства официального предписания поменять Европу на Багамы, у него не осталось иного выбора, кроме подчинения. Не подчиниться означало слишком рано бросить карты на стол. Он уже подготовил с банкиром кодовое извещение для своего немедленного возвращения в Лиссабон.

     От агента в госдепартаменте Вашингтона Гитлер получил копии свежих депеш американского посла в Лондоне, Джозефа П. Кеннеди; Кеннеди в них предсказывал, что Германия будет лишь продолжать блокаду - британские гавани на восточном побережье уже были парализованы, остальные сильно повреждены. Это соответствовало мнению Гитлера. Для Геринга это был повод не жертвовать своими Люфтваффе для подготовки вторжения, в начало которого он не верил. "Если потери, которые мы понесём, будут в пределах разумного" - записал Геринг после разговора с Гитлером шестого, - "тогда операция (по бомбардировке) состоялась бы. Если нет, тогда мы должны пробовать новые способы. Вторжение не планируется, но в нашей пропаганде мы должны подспудно намекать на него, чтобы сбить врага с толку".

     Казалось, Гитлер был скован своей безрассудной любовью к Англии. 6 августа Начальник Штаба Армии жаловался в своём дневнике: "Сейчас мы оказались в необычной ситуации, когда флот находится в полном неведении из-за отсрочек. Люфтваффе не хотят заниматься задачей, которую должны решить первыми, а OKW, у которого есть для этого Вермахт - безжизнен. Мы - единственные люди, кто продвигает это".

 


     Восемнадцатого Гитлер бегло объяснил своим берлинским обеденным гостям, что для бомбардировки Лондона погода всё ещё недостаточно хороша. Затеи он вернулся в Бергхоф, где назначил награждение фрау Борман Материнским Крестом 

 

325

в золоте, а затем проверил новые улья, которые подготовил Борман, словно в этот исторический час у Германии не было более насущных проблем.

В БЕРГХОФЕ в одном конце Большого Зала был повешен гобелен, а в другом - размещён киноэкран. Все доступные русские и финские новостные ролики о недавней войне крутились снова и снова, а Гитлер и его штат во время просмотра изучали оружие и тактику русских. Доклады разведки, поступающие Гитлеру, были безошибочными и настораживающими: Россия начала прилагать гигантские усилия по перевооружению; вдобавок, согласно информации от организации Рейнхарда Гейдриха, советские торговые миссии занимались коммунистической пропагандой и организацией ячеек на немецких заводах.

     Однажды в Коричневом Доме, штаб-квартире нацистской партии в Мюнхене Гитлер сказал Риббентропу, что не намерен стоять и молча смотреть, как Советский Союз сокрушит Германию; Риббентроп умолял его не рассматривать возможность войны с Россией и процитировал сентенцию Бисмарка о нежелании Богов позволить смертным заглядывать в Карты Судьбы.

 

Мюнхен. Нацистская штаб-квартира на Бреннерштрассе-45
 

     Когда Кейтель   представил рукописный меморандум против развязывания войны с Россией, если это возможно, Гитлер вызвал его на личный разговор и едко уничтожил аргументы фельдмаршала один за другим: у Сталина ещё меньше намерений придерживаться договора, чем у него; более того, отметил он, Сталин обеспокоен военными достижениями Гитлера. Кейтель был задет. Не говоря ни слова, он повернулся на каблуках и покинул помещение. Гитлер сохранил меморандум. Возможно, он исчез из его сейфа вместе с другими обличительными документами.

     2 августа Кейтель сообщил своему штабу и OKW, что фюрер уже признал, что Британия не падёт в этом году. В 1941-м США должны вмешаться и "наши отношения с Россией должны претерпеть изменения". Адмирал OKW Канарис также кратко упомянул о намерении Гитлера напасть весной на Россию.
     OKW издал приказ, маскирующий концентрацию немецких сил на востоке и прозрачно, а возможно, и чересчур хитроумно, дал ему название "Восточные приготовления".

    Однако, адмирал Рёдер в августе был информирован Гитлером противоположно: что эти растущие переброски войск на восточный фронт были просто нестандартной маскировкой для отвлечения от надвигающегося вторжения в Британию.

 

326

На самом деле правда была обратной. Военный дневник OKW за восемнадцатое недвусмысленно утверждает: "Восточные приготовления" являются нашей маскировкой для подготовки против России".

     Ум Гитлера был занят проблемой обустройства строящегося Великого Германского Рейха и, прежде всего тем, как Германия будет поддерживать порядок среди буйных, инакомыслящих народов, оказывающихся в пределах границ рейха. Это станет, как он заявил полковнику Шмундту 6 августа, в мирное время задачей Ваффен СС. Никогда не будет необходимости обращаться к регулярным войскам, чтобы направлять оружие на их родных соотечественников. Эти полицейские солдаты, заметил Шмундт, должны быть безусловными сторонниками нацистской идеологии - бодименами, которые никогда не будут действовать заодно с бунтарским пролетариатом; для повышения их авторитета в глазах народа Ваффен СС должны доказать свою ценность на полях будущих сражений; они должны быть элитой.

     Вермахт горько возражал против дальнейшего усиления частной армии Гиммлера, но Кейтель согласился с аргументацией Гитлера и своими приказами обеспечил им массированное присутствие в армии.

ГЕРИНГ СКАЗАЛ Гитлеру, что ему нужно три дня хорошей погоды для начала нападения на британскую истребительную оборону. 12 августа он заявил, что нападение можно будет начать на следующий день. Гитлер переехал в Берлин. Когда Рёдер завил тринадцатого, что вторжение является последней надеждой и не может пройти гладко, Гитлер заверил его, что сначала посмотрит на результаты, полученные Люфтваффе. Но те, кто его знал, поняли, что вторжения никогда не будет.
     "Вне зависимости от его окончательного решения, Фюрер желает, чтобы угроза вторжения в Британию оставалась" - отмечено в дневнике штаба ВМФ 14 августа. "Именно поэтому приготовления должны продолжаться независимо от окончательного решения".

     14 августа в канцелярии были собраны новоиспечённые фельдмаршалы, чтобы получить свои инкрустированные драгоценностями жезлы из рук Гитлера. Сохранились две записи об этом, сделанные ими. Гитлер обратился к национальному единству Германии, как её величайшей силе.



 

     Так как Британия отвергла мирное предложение Гитлера, конфликт был неизбежен, но сначала должен ограничиться операциями Люфтваффе. "Будет ли задействована армия, предсказать невозможно. В любом случае, она будет использована, если будет в крайней степени принуждена к этому".
     Оценка Лееба достаточно важна, чтобы привести её целиком:

 
 


Вероятно, есть две причины, по которым Британия не хочет мира.
     Первая - она надеется на помощь США, но США не могут начать поставки основного вооружения до 1941-го.

 

327

     Вторая - она надеется, что Россия станет играть против Германии. Но Германия в военном отношении значительно превосходит Россию. Фильм о войне России против Финляндии содержит совершенно смехотворные сцены. Потеря бензина (от российского экспорта) легко может быть восполнена Румынией.

     Есть два опасных момента, которые могут привести к столкновению с Россией: номер один - Россия присвоит Финляндию; это будет стоить Германии влияния на Балтике и затруднить её нападение на Россию. Номер два - дальнейшая агрессия России против Румынии. Мы не можем это позволить, так как румынский бензин поставляется в Германию.
     Поэтому Германия должна быть во всеоружии. К весне у неё будет 180 дивизий.

     Относительно Европы: существованию маленьких наций  нет оправдания, и особенно у них нет прав на большие колониальные владения. В век ВВС и бронетанковых дивизий маленькие нации обречены. То, что важно сегодня - это объединение Европы против Америки. Японии придётся искать контакт с Германией, так как победа Германии повернёт ситуацию на Дальнем Востоке против Британии, в пользу Японии.
     Но Германия не будет стремиться к уничтожению Британии потому, что бенефициарием станет не Германия, а Япония  на востоке, Россия - в Индии, Италия - на Средиземноморье, и Америка - во всемирной торговле. Поэтому мир с Британией возможен, но не тогда, кока Черчилль является премьер-министром. Поэтому мы должны посмотреть на то, что сможет сделать Люфтваффе и ждать возможных всеобщих выборов.


ПЕРВЫЕ ДВА дня атак Люфтваффе Англии разочаровали. Непредсказуемое английское лето расстроило все попытки координирования операций трёх видов ВВС Геринга (Luftflotten). Было заявлено о "тотальной блокаде" Британских Островов, но даже это оказалось полумерой, так как на неё незамедлительно был наложен перечень OKW способов ведения войны, запрещённых немецким силам: Гитлер обратил внимание на его постоянное эмбарго на авианалёты на Лондон и запрет на любой вид "устрашающих атак" без его разрешения.


Хе-111 над Ла-Маншем
 

     Вечером шестнадцатого Гитлер снова уехал из Берлина в Оберзальцберг; те надежды, которые он возлагал на начало кампании Люфтваффе, не оправдались. В Бергхофе Гитлер в меньшей степени занял себя планами оккупации Британии, чем поисками других путей сокрушения её воли.
     Он изучал ранние предложения Браухича отправки в Ливию экспедиционного корпуса для поддержки атаки итальянцев на британские позиции в Египте; он также попросил Риббентропа поискать способы втягивания в

 

328

войну Испании. Генерал Франко, однако, совершенно не хотел объявлять войну, ибо экономика его страны ещё не оправилась от трёх лет войны гражданской.

     Вскоре у Гитлера обновились причины для беспокойство за Балканы. Через неделю переговоров между Венгрией и Румынией о спорном регионе Трансильвания, к 23 августа война между этими двумя странами стала неизбежной. Румыния призвала к Германии, как к арбитру и, не проконсультировавшись с Москвой - а он был связан пактом со Сталиным, Гитлер согласился.
     Тем временем он приказал немецкой армии оккупировать жизненно важный нефтеносный регион Румынии, чтобы "третья сила" - в смысле Россия, не вошла туда первой в случае, если переговоры провалятся. У Канариса в этом регионе уже было несколько сотен контрсаботажных бойцов.

     Когда двадцать шестого Бергхоф навестил фельдмаршал фон Браухич, Гитлер объяснил ему необходимость защищать Румынию "пока" чрезмерно не провоцируя Россию; он попросил немедленно двинуть десяток хороших дивизий в генерал-губернаторство и Восточную Пруссию.
     На следующий день полковник Шмундт вылетел в Восточную Пруссию вместе с Фрицем Тодтом, вооружённым инструкциями для поиска подходящего места для штаб-квартиры фюрера в русской кампании.

     ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ в конце августа 1940-го британские самолёты впервые появились над Берлином и беспорядочно сбросили несколько зажигательных бомб. Рано утром двадцать девятого в Бергхоф по телефону было передано известие, что британские бомбардировщики снова атаковали Берлин, и что в этот раз были  убиты десять гражданских лиц. Столица рейха этой ночью прошла испытание огнём.
В тот же день Гитлер вылетел обратно в Берлин.

     Ему совсем не нравилось это новое развитие событий.  Рудольфу Гессу, его заместителю, приснились кошмары, как он поведал несколько месяцев спустя одному британскому министру, гробов - ряд за рядом, полных мёртвыми детьми, и их рыдающих матерей, стоящих позади их. Подозревая, что его агенты мира не смогли достучаться до обыкновенных англичан, Гитлер попросил Гесса установить в тайне контакт с его друзьями в Британии.

     В последний день августа Гесс обсуждал эту необычную миссию со своим старым профессором, Карлом Хаусхофером, и три дня спустя профессор написал своему сыну Альбрехту: "Как ты знаешь, всё готово для сильнейшей атаки на заинтересованный остров, и Боссу осталось лишь нажать на кнопку". Гесс спросил Хаусхофера, не видит ли он возможности проведения мирных переговоров "в каком-либо другом месте", возможно, с графом Гамильтоном, шотландским дворянином, с которым он недолго виделся на берлинской Олимпиаде в 1936-м.

 

329

     Ночные кошмары Гесса с детскими гробами проложили дорогу его грёзам единоличного перелёта в Англию - он был дипломированным пилотом, и прекращения войны. Он отнёсся к своей миссии очень серьёзно и 8 ноября вылетел на завод Мессершмитта в в Аугсбурге для осмотра нового Ме-110 дальнего радиуса действия; в конце 1940-го он летал в одиночку. В октябре или ноябре Гесс отправил своего водителя в местный аэропорт Мюнхена, чтобы достать карту Англии,  а затем своего денщика в  книжный магазин Ланаи, чтобы купить две карты Северо-западной Европы. Однажды, войдя в кабинет Гесса, который был обычно запретным святилищем, денщик застал его за разостланными картами. Гесс попросил завод установить на "свой" МЕ-110 дополнительные баки.

     Однажды инструктор Мессершмитта узнал у него, почему он спрашивает, может ли самолёт ещё нести бомбу или торпеду, а также сбрасываемые топливные баки - собирается ли тогда он сам лететь в Англию с этим самолетом? "Нет, нет" - ответил Гесс с улыбкой; затем он намекнул своему персоналу, что думает о попытке проведения для себя  испытаний нового способа минирования британских портов. В январе он заказал у мюнхенского поставщика спортинвентаря лётный кожаный костюм Шустера и сапоги на меху (до этого он заимствовал их у Мессершмитта).

     Адъютант Гесса Карлхейнц Пинтш 20 апреля за кружкой пива сказал своему приятелю, тоже адъютанту, что их шеф встревожен, так как знает, насколько фюрер не хочет уничтожения Англии, а также видит, что впереди маячит перспектива войны с Соединёнными Штатами и Советским Союзом; он планирует личный контакт с миролюбивыми кругами Британии, сказал он, и работает над меморандумом для вручения Гитлеру "после своего отбытия". В апреле Гесс получил несколько книг о Конституции Британии и посетил в Мюнхене на  Prielmayer-Strasse "Портных Шварца", где заказал серо-голубую форму капитана Люфтваффе. *
 

*Форма Люфтваффе стоила около 150 марок. Она имела почти мистическое значение для суеверного Гесса. От этих мюнхенских поставщиков обмундирования он начал своё необычное путешествие, закончившееся лишь через пятьдесят лет, когда берлинская полиция вернула его взрослому сыну (его выкрали в возрасте 93 лет из камеры в тюрьме Шпандау британские солдаты за несколько дней до таинственной смерти в 1987-м).
 

     Не полагаясь лишь на Рудольфа Гесса, в августе 1940-го Гитлер одновременно отправил в Стокгольм берлинского адвоката д-ра Людвига Вейзауэра с заданием личной передачи британскому поверенному своих мирных предложений: они включали политическую независимость всех европейских стран, оккупированных Германией, в том числе будущего "польского государства", кроме Чехословакии, конец экономического разделения Европы и отсутствие немецких претензий на

 

330

империю британских колоний.
Это был, что адвокат дал ясно понять, "последний шанс" Британии, чтобы избежать усиления боевых действий.

По наущению Черчилля, Вейзауэра даже не приняли в дипмиссии Стокгольма, а личное письмо от Хаусхофера, которое Гесс добивался доставить герцогу Гамильтону через  знакомых женщин в Лиссабоне, было перехвачено секретной службой Черчилля в Лондоне. Ответом премьер-министра был приказ о новой бомбёжке сердца немецкой столицы.
     На следующий день Гитлер снял эмбарго на бомбардировки центра Лондона, но приказ на них всё ещё не отдавал. Те гробы, которые снились Гессу, скоро начнут наполняться.

4 СЕНТЯБРЯ 1940-го Гитлер произнёс одну из своих самых сильных публичных речей. Он высмеял словарь повторяющихся пророчеств, используемый британскими бюрократами для намёков на его неизбежный крах. "Например, они говорят: "Как мы знаем" или: "Как мы уяснили из хорошо информированных источников" или: "Как мы слышали от крупных специалистов", или: "По мнению экспертов" - фактически, они живут в мире своих заявлений; "Верится в то, что есть основания верить..." Он высмеивал то, как после того, как Германия вышвырнула Союзников из Норвегии, они сменили свой настрой: "Там мы лишь хотели подразнить немцев. Каким это стало для нас триумфом!" После разгрома Франции Британия радовалась, что теперь она защищает лишь себя одну. " И, если Британия теперь снедаема любопытством и спросит: Хорошо, почему он не нападает? Я отвечу: Успокойтесь, он идёт!"

     Относительно ночных бомбардировок рурских городов Германии, которые Черчилль начал три месяца назад, Гитлер заявил, что будет отвечать "око за око, зуб за зуб", и даже более. "Если они провозглашают, что будут атаковать наши города в огромном масштабе, мы просто сотрём их города!" Однако, пятого бомбардировщики Черчилля снова осуществили налёт на столицу рейха, убив более пятидесяти берлинцев. За обедом 6 сентября стало ясно, что терпение Гитлера стало "ниже плинтуса".  "Фюрер" - отметил Геббельс, - "наелся. Он открывает Лондон для бомбёжек. Они начнутся сегодня ночью".

     В то время, как Герингу Гитлер дал понять, что в исполнении его заветной мечты о нападении на Россию определённости нет, штаб Йодля пятого был явно уведомлён о том, что рейхсмаршал не проявил интереса к подготовке вторжения в Англию, "так как не верит, что оно состоится". Геринг организовал штаб-квартиру на берегу Канала и лично руководил новым наступлением ВВС, которое началось той ночью с бомбёжки Лондона, хотя лишь доков и нефтеперегонных заводов.

 

331

     Адъютант Гитлера от ВМФ лично проинформировал адмирала Рёдера, что штаб-квартира Гитлера для русской кампании уже построена. 6 сентября Главнокомандующий ВМФ, которого Гитлер унаследовал у отошедшей Веймарской Республики, прибыл в канцелярию с серией новых сильных аргументов, почему Германия должна сосредоточиться на атаках британских позиций в Средиземноморье, а также на морской и воздушной блокаде Британских Островов.

Рёдер предупредил Гитлера, что будет невозможно одновременно начать нападение на Советский Союз, которое он осторожно назвал "Проблемой-С", и вторжение в Британию; флот предпочитает осуществление второго нападения, когда на Балтике растает лёд, так как это установит положительный баланс против русского флота. Гитлер заверил адмирала, что если он и отменил вторжение, то наступающей зимой вышвырнет Британию из Средиземноморья и впервые упомянул, что Германия и Италия должны обезопасить себе плацдармы на Азорах, Канарах и островах Зелёного Мыса.

     Рёдер резюмировал это штабу ВМФ: "Решение Фюрера о вторжении в Британию ни в коем случае нельзя считать определённым..." Гитлер снова отложил судьбоносное решение более, чем на три дня; ВМФ тактично оценил погоду в данное время как "совершенно неподходящую".

 


Последствия авианалёта на Баттерси, Южный Лондон, 10 сентября 1940-го

 

     Теперь бомбёжки Лондона начались всерьёз. Это был "Блиц", которого желал Черчилль, а Гитлер - нет. Обсуждая десятого со своими обеденными гостями новую кампанию, Гитлер снова колебался. Он спрашивал, уступит ли Британия сейчас? "Военные разделяют мою точку зрения" - сделал Геббельс личную заметку. "Восьмимиллионный город не сможет долго это выдержать... Мы сотрём притворную улыбку с их лордовских физиономий. Мы должны пороть их до тех пор, пока они не захнычут, прося прощенья".

     Когда четырнадцатого Гитлер собрал своих командующих с фельдмаршалом Мильхом, назначенным представлять Геринга, который всё ещё позировал на берегу Канала, он начал с политического анализа. Мильх в своём дневнике сделал подробный обзор: "Москва разочарована оборотом событий, она надеется, что мы истечём кровью до смерти". Он всё ещё оказывал военную помощь Румынии, так как Германия нуждалась в нефти, и Финляндии - из-за баланса сил на Балтике.

Предсказать будущее было трудно - случиться могло что угодно.  "Вполне возможны новые конфликты". Он не ожидал, что скромное перевооружение Америки принесёт плоды до 1944-го, и определённо не хотел, чтобы война длилась столь долго. "Мы достигли своих целей, поэтому у нас нет интереса в её продолжении".
     С этих пор это будет война нервов, с бомбардировками и угрозой вторжения, постепенно изматывающими британский народ. "Если восемь миллионов жителей [Лондона] сошли с ума, это

 

332

может привести к катастрофе. Если у нас будет хорошая погода и мы сумеем нейтрализовать вражеские ВВС, тогда даже небольшое вторжение может сотворить чудеса". Поэтому он предложил подождать ещё несколько дней до окончательной отмены операции. Если она будет отменена открыто, это дойдёт до врага, и нервное напряжение может сильно ослабнуть.

     Он пока не даст Люфтваффе разрешения на тотальные авианалёты на жилые районы Лондона, как того требует Начальник Штаба Геринга Ешоннек. "Это будет нашей окончательной расправой!" Три дня спустя Гитлер отложил вторжение "до дальнейших распоряжений". Его командующие знали, что это значит; с этих пор должна поддерживаться только угроза вторжения. На самом деле, ум Гитлера был уже не здесь.

В СЕНТЯБРЕ 1940-го иностранные дипломаты в Москве отметили растущее недовольство Москвы Гитлером по поводу  Венского Арбитража и его гарантий Румынии - гарантий, которые можно было интерпретировать лишь как направленные против России. В казармах Красной Армии висели карикатуры на Гитлера, Геринга, "Нацистскую гидру" и прожорливую "Фашистскую акулу".

 

 

     Немецкая разведка узнала о состоявшемся 2 августа пленуме Верховного Совета, на котором было выражено опасение относительно доверия Германии, так как  "есть информация о том, что после победы на западе она (Германия) начнёт войну против России". "Поэтому" - продолжали официальные лица, "мы должны начать наступление до того, как наш лживый сосед на западе сможет начать своё".

     Под уже знакомой рубрикой "рассредоточения сил, чересчур сконцентрированных на западе" Браухич 6 сентября лично подписал приказ о переброске на восток дополнительных дивизий; более двух армий должны встретиться с Восемнадцатой Армией: Четвёртая и Вторая. Это должно было увеличить число дивизий на восточной границе до тридцати пяти. В тот же день генерал Йодль приказал Абверу подбросить русским агентам дезинформацию о том, что основная масса немецких сил находится на южном крае фронта; русские должны "прийти к заключению, что мы в состоянии в любое время достаточными силами защитить наши интересы на Балканах от  их когтей ".

     Фактически, по стратегическим причинам штаб Йодля рекомендовал приложить основные усилия в начале нападения на Россию на севере. Здесь, объяснил полковник Лоссберг в своём черновике плана кампании (Фриц), представленном Йодлю в конце сентября, была лучшая сеть железных дорог и можно было быстро прекратить русское влияние на балтийский регион; а прежде всего, атака на севере могла быстро открыть доступ Ленинграда и Москвы

 

333

для немецких орудий. Тактически это должно было должно не допустить отход русских сил в глубь страны, что они провели в 1812-м, отступив перед Великой Армией Наполеона.

     "Фриц", несомненно, сформировал основу более поздней стратегии Гитлера против России. Основной прорыв на север через болота Припяти был предложен полковником в такой форме: "Атака двумя группами армий с главной линии к востоку от Варшавы к Кёнигсбергу с более мощной южной группой (расположенной вокруг Варшавы и к югу от Восточной Пруссии), с приданными силами бронетанковых и механизированных соединений".
     Лоссберг прогнозировал, что сопротивление с юга от Болот Припяти будет слабым из-за внутренних беспорядков на Украине, спровоцированных упреждающими подрывными операциями Абвера. Дальнейшая стратегия кампании будет зависеть от того, где и когда в обороне русских под натиском немецкого наступления появится брешь.

     Москве оставалась только одна возможность - напасть первой, чтобы прервать законченную лишь наполовину подготовку вторжения Германии или оккупировать нефтяные поля Румынии, возможно, лишь силами ВДВ. И заданием будущей военной миссии в Румынии будет препятствие такой возможности Советов. Поэтому, по мнению Лоссберга, русские по политическим причинам будут вынуждены попытаться расстроить немецкое наступление возможно ближе к границе; в противном случае им придётся оставить фланговые позиции на берегах Балтийского и Чёрного морей.

В РУМЫНИИ в результате кризиса, запущенного Венским Арбитражем, король отрёкся от престола, и беспощадный, но неподкупный генерал Ион Антонеску был утверждён национальным лидером и диктатором. Антонеску в тайне попросил Гитлера модернизировать румынскую армию немецкими танками и артиллерией и предоставить ему немецких штабных офицеров. В свою очередь, он пообещал развернуть свои силы исключительно на границе с Россией и подальше от Венгрии.

     19 сентября OKW издал документ, утверждающий, что  "реальные задания", которые не будут раскрыты ни румынской, ни немецкой миссиям, следующие:
 

 

1. Защита нефтяных месторождений от третьей стороны, особенно от повреждений;

2. Обеспечение румынским силам выполнения особых заданий по строгому плану, соответствующему интересам Германии; и:

3. Подготовка операций немецких и румынских сил с территории Румынии в случае, если придётся воевать с Советской Россией.


     Читателю следует напомнить, что даже на этом этапе бесповоротного приказа для нападения на Россию отдано не было; Гитлер лишь готовил военную машину.

 


 

Ступая в тени рук, поднятых в приветствии, Гиммлер покидает штаб-квартиру в Мюнхене со своим старшим заместителем Гейдрихом (КОЛЛЕКЦИЯ АВТОРА)