На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. За дверью
(развернуть страницу во весь экран)

За дверью

 

СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО дней после того, как Гитлер сгруппировал армии для вторжения в Россию, Швеция, как держава-покровительница, дала Германии сдержанное разрешение на обыск советского посольства в Париже. В здание вломились генерал-майор немецкой полиции и группа судебных экспертов полиции безопасности Гейдриха. 

     Из доклада Гейдриха Риббентропу: "В здании находилось двадцать шесть советских русских. Пять из них (четыре мужчины и женщина) заперлись в укреплённых комнатах, оборудованных дверями из броневых плит; они очень живо уничтожали документы и другие материалы в четырёх печах, специально установленных там. Нам не удалось остановить их, так как даже применение специального технического снаряжения потребовало нескольких часов для открытия этих комнат".

    Офицеры Гейдриха были меньше впечатлены обнаружением радиопередатчика, часовых механизмов, детонаторов и взрывчатки, чем печами в особом крыле здания, используемом ГПУ - советской полицией. Исследования показали, что они использовались для кремации трупов.

     Риббентроп принёс этот рапорт Гитлеру, но Гитлер уже слышал эти подробности из первых уст, от адмирала Канариса, один из начальников отделов которого сам инспектировал здание в Париже.
     Он записал: "Полностью изолированное крыло посольства, в котором были расположены кабинеты ГПУ и камеры для казни, может быть описано, лишь как  мастерская преступников и убийц, оборудованная по последнему слову техники: шумоизоляция, тяжёлые стальные двери с электроприводом, скрытые глазки и щели для оружия, позволяющие стрельбу из одной комнаты в другую, электропечь и ванна, в которой разрубались трупы, заканчивали жуткую экскурсию этих комнат, вместе с оборудованием для взлома домов, капсул с ядом и тому подобного.
И это не позволяет сомневаться, что ... многие неудобные

 

364

белые русские эмигранты или оппоненты Советов во Франции исчезли именно здесь - они буквально "вышли оттуда в виде дыма".

     Гитлер приказал обыскать здание советского посольства в Берлине. В штаб-квартире советской торговой миссии на Литценбургерштрассе 11 были найдены аналогичные укреплённые комнаты с такими же печами, и опять там были склады оружия и боеприпасов.

 

.

Плакаты на здании сов. посольства в Берлине советуют прохожим не задерживаться - здание проходит дезинфекцию. 11 сентября 1941-го.


Циничная запись в дневнике Геббельса гласит: "Советское посольство по сути является прибежищем преступников. Если преступная банда приходит к власти, она использует преступные методы ведения своей политики. Как хорошо, что нам удалось избавиться от большевизма раз и навсегда во время нашей восточной кампании.  В конце концов, в Европе нет места для нас двоих".*

* В немецкой редакции этой работы "Hitler und seine Feldherren (Ullstein Verlag, West Berlin, 1975)" данные параграфы были удалены без ведома автора "из боязни судебного запрета от советского посольства в Бонне". Автор прекратил продажу издания.
 

ГИТЛЕР ОЖИДАЛ, что война в Советском союзе будет безжалостной. Большевистские методы были ему знакомы. Зверства большевиков во время Гражданской войны в Испании, в сталинской части Польши и совсем недавно в несчастных странах Балтики говорили о том, что это - их природная черта. В странах Балтики Сталин назначал комиссаров (обычно евреев), контролирующих депортацию и ликвидацию всей интеллигенции за считанные недели; эти комиссары затем были заменены русскими, которые ликвидировали  своих предшественников.

     В западных кампаниях Гитлер наставлял Вермахт к дисциплинированному ведению боевых действий. В последующее мирное время он недвусмысленно приказал всем войскам на оккупированных территориях исполнять свой долг "безупречно" и со строгими ограничениями; любое пьянство и насилие жестоко преследовалось - если необходимо, "смертью и позором". Однако, в восточной кампании с обеих сторон таких запретов не будет.

     Член штаба Йодля впоследствии напишет: "Для Гитлера большевизм - не тот противник, с которым можно благородно скрестить мечи. На его взгляд, мы должны ожидать плутовство и жестокость всех видов. Поэтому Гитлер предложил ответить ему с самого начала теми же методами борьбы". Гейдрих распорядился, чтобы там, где местное население Балтики будет устраивать погромы против еврейских "угнетателей", они активно поддерживались.

   В некоторой степени большевистские лидеры, отказавшись подписать Женевскую Конвенцию от 1929-го о содержании военнопленных вымостили

 

365

эту дорогу.

Они могли делать с немецкими военнопленными, оказавшимися в их руках всё, что хотели, и поэтому не должны были ожидать от Гитлера милости. В марте 1941-го он дал Йодлю указания в качестве руководства для Вермахта в "Барбароссе":
 
 

Грядущая кампания - не просто вооружённое столкновение. Она приведёт к конфликту двух идеологий. Учитывая обширность территорий,  недостаточно разгромить вооружённые силы неприятеля, если мы хотим, чтобы война закончилась...
     Одно лишь конструктивное мышление  не избавит современную Россию от социалистической идеи; поэтому только эта идея может действовать как внутренний политический базис для создания этих новых государств и правительств.     Следует избавиться от еврейско-большевистской интеллигенции как современных "поработителей" народа. Существующая буржуазная аристократия, выжившая за границей, также бесполезна - она отвергнута русским народом и в любом случае является антигерманской...

     Вдобавок мы должны сделать всё, чтобы не допустить замены большевистской России Россией русских националистов, так как история показала, что она всегда будет антигерманской. Наша задача - по возможности минимальными военными усилиями создать столь быстро, насколько это возможно, зависимые от нас социалистические мини-государства. Эти задачи столь трудны, что их нельзя доверять армии.


     Глубина зоны действий армии должна быть столь малой, насколько это возможно, в то время, как в тылу СС Гиммлера и различные "рейхскомиссариаты" должны следить за формированием новых органов государственной власти. Записи Верховного Главнокомандования (OKW) туманно вещают о необходимости держать "всех большевистских руководителей и комиссаров" от греха подальше: Гиммлеру было приказано Гитлером взять на себя всю ответственность относительно исполнения "некоторых особых обязанностей" такого рода, очевидных в борьбе между двумя диаметрально противоположными политическими системами.

     Армейские записи обрисовывают цель Гитлера более прямо. Гальдер записал, как фюрер сказал ему: "Мы должны организовать десталинизированные республики. Интеллигенция, назначенная на должности Сталиным, должна быть уничтожена... По всей России будет необходимо применение самой неприкрытой грубой силы. Идеологические узы не столь сильны для того, чтобы объединять русских. Как только  бюрократия будет упразднена, нация развалится". (Русской, постмонархической нации и не было и нет - интернациональная клика её искореняет с 1917-го - прим. перев.) На этом совещании присутствовал генерал-квартирмейстер Гальдера (традиционно ответственный за оккупационную политику); после обсуждения с Гейдрихом политических вопросов, через несколько дней он составил приказ по армии, развязывающий руки "оперативным группам" СС 

 

366

для решения некоторых мрачных задач внутри оккупационной зоны армии.

     В речи перед своими генералами армии и Люфтваффе, в конце этого месяца, марта 1941-го, Гитлер подготовил их к иной природе приближающейся войны в России. Он сравнил коммунистическую идеологию с легализованной преступностью. "Мы должны выбросить из головы идеи солдатского товарищества" - сказал он своим генералам. "Коммунист не является товарищем и никогда не будет". Он утверждал, что "комиссары и сотрудники ГПУ являются преступниками и к ним нужно так и относиться".
     В заключение Гитлер заметил: "Я не жду, что мои генералы  поймут мой приказ полностью. Но я требую, чтобы они его выполняли".

В НАЧАЛЕ МАРТА 1941-го британский флот совершил молниеносный рейд на норвежские острова Лофотен. Гитлер счёл это недопустимым оскорблением достоинства Германии и отдал приказ о казни всех норвежцев, помогавших врагу.

Адмирала Германа Бема, командующего норвежской группировкой, вызвали в Бергхоф. На этом совещании Гитлер решил, что высвободить из Норвегии 40 процентов сил для "Барбароссы" невозможно. В течение трёх последующих лет боязнь того, что британцы предпримут вторжение в Норвегию, никогда не покидала его.

Как только в Центральной Европе началось таяние снегов, Вермахт вошёл в свой график. Секретарь Гитлера, Криста Шрёдер писала 7 марта в Бергхофе:
 
 

Скоро придёт время возвращаться в Берлин; мы пробыли здесь достаточно долго. Вероятно, мы вернёмся в Берлин в середине месяца...
Нам сделают прививки против холеры и тифа - и это случится перед нашими большими путешествиями!

Геринг тоже вернулся из своей затянувшейся отлучки и 6 марта у него был длинный разговор с Гитлером, в ходе которого он  восстановил барьеры, которые были сломаны в его отсутствие.
К этому времени престиж Геринга понизился из-за его поражения в Битве за Британию. Он также был сбит с толку завышенными заявками своих пилотов, когда "уничтоженные"  вражеские самолёты, корабли и авианосцы оставались невредимыми.

Важно отметить что, хотя Геринг называл себя в феврале 1941-го "вторым человеком в государстве", Гитлер приватно объяснил Кейтелю и Йодлю, что одной из причин, по которой OKW будет необходим и в будущем, это то, что "впоследствии человек, надевший его туфли, может быть хорошим государственным деятелем, но не будет иметь  военных знаний и способностей даже на его мизинец". Однако, это вряд ли можно отнести к Герингу.

Адмирал Рёдер стал более смелым в своих атаках на отсутствующего фельдмаршала, сделав аэрофотоснимки Портсмута, Плимута и Кардиффа, показывающие неэффективность бомбардировок Люфтваффе и стал утверждать, что крещендо атак RAF на Германию является доказательством того, что вражеские ВВС уж никак не являются побеждёнными.
С достаточной пользой Люфтваффе было использовано для бомбардировок морских путей. Эти аргументы были учтены Гитлером в его директиве по экономической войне против Британии от 6 февраля. Он назвал потери торгового флота Британии самым действенным фактором разрушения её военной экономики; Гитлер подчеркнул: "Никакого решающего успеха от систематических рейдов устрашения ждать не следует".

Факты подтвердили это. Французский дипломат, покинувший Британию в декабре, докладывал немецким властям что, хотя ночные бомбардировки Лондона и Ковентри до некоторой степени нанесли ущерб моральному духу общества, Ньюкасл, где он остановился, едва пострадал. Гитлер сам подчеркнул толстым синим карандашом его замечания о том, что "массированных атак на Ньюкасл до его отбытия не было". Дипломат выразил удивление по этому поводу, так как "в настоящее время на верфях "Виккерс Армстронг" строятся авианосец, два линкора, лёгкий крейсер, шесть или семь эсминцев и три или четыре субмарины".

Гитлер распорядился, чтобы Люфтваффе приняла это к сведению, но отказался уязвлять самолюбие Геринга передачей под прямой контроль флота частей ВВС, в которых он нуждался.

В Албании небольшое итальянское наступление, начатое 14 марта, провалилось. Гитлер втайне был рад тому, что дуче снова обжёг себе пальцы. Верховное командование Греции северной армией тайком дало знать немцам, что согласится на немедленное перемирие в Албании, если итальянские войска там будут заменены на немецкие; они также будут говорить о территориальных претензиях при условии, что за столом переговоров не будет итальянцев.
Однако, Гитлер сказал Браухичу и Рёдеру, что даже если Греция сейчас и согласится выслать британцев, Германия всё равно оккупирует всю страну, так как Люфтваффе должно держать под контролем восточное Средиземноморье.

24 марта, когда Гитлер уехал в Вену для присутствия при подписании Югославия о Тройственном Пакте, поступила информация, что британцы высадили в Греции около сорока тысяч войск. OKW проинструктировало немецкого военного атташе в Вашингтоне проследить за тем, чтобы сведения о размере британских сил в Греции получили максимальную огласку.
Присутствию британских войск в Греции была обеспечена максимальная публичность. "Чем больше британцы говорят, тем лучше будет пропагандистский эффект от их поражения".

Когда поезд Гитлера въезжал на станцию в Вене, тот был в приподнятом настроении. Он остановился в отеле "Империал", благоухающем воспоминаниями марта 1938-го. Однажды его адъютанты позволили пройти "фрау Вольф", чтобы увидеться с Гитлером - его младшей сестра Пауле, работалющей инкогнито секретарём в военном госпитале. Некоторое время они болтали о событиях в семье. Паула сказала: "Иногда, когда я бываю в горах и вижу маленькую часовню, я посещаю её и молюсь за тебя".

Гитлер был глубоко взволнован и через некоторое время ответил: "Ты знаешь, что у меня есть абсолютная уверенность в том, что Бог держит надо мной свою оберегающую длань".
Пауле было двенадцать, когда умерла их мать, а Гитлеру - восемнадцать. После этого он не видел её тридцать лет; она осталась при мнении, что то, что он не стал архитектором, как она хотела, было неудачей.

Уговоры противоречивых югославов к подписанию Тройственного Пакта заняли весь март, но психологический удар по Британии стоил потраченного времени; вдобавок, армии Гитлера, сражающиеся в Греции, зависели от линий связи протяжённостью 250 миль, лишь в 12 милях от югославской границы.
Однажды принц-регент Пауль неофициально посетил его в Бергхофе. Он предъявил жёсткие требования за согласие его страны с планами Гитлера: территорию Югославии не будут пересекать войска Оси; она не будет делать никакого вклада в военные действия, но в качестве вознаграждения получит Салоники.

Ещё до согласия Германии на эти условия Тайный Совет Югославии согласился подписать пакт; однако, антиитальянские чувства в Белграде были столь сильны, что несколько министров подали в отставку. После подписания пакта Гитлер послал за Кейтелем и выразил свою радость по поводу того, что на Балканах для них больше не будет неприятных сюрпризов.
Болото, трясина!

Мало было пактов столь мало проживших, как с Югославией. Утром 27 марта Хевель доставил Гитлеру ошеломляющие новости, что в Белграде произошёл coup d’état. Принц Пауль был свергнут. Около немецкой дипмиссии собрались толпы, немецкое турагенство было разгромлено, шведский поверенный был принят за немецкого и избит до потери сознания, а британские флаги, розданные британской дипмиссией, развевались повсюду. Толпы распевали на улицах "Красное Знамя".

Переворот был организован Командующим югославскими ВВС генералом Душаном Симовичем - сербом, известным совей враждебностью к Германии. Его революционное правительство не ратифицировало вступление в Тройственный Пакт, но организовало протесты против лояльности Германии.

Гитлера это не особо впечатлило - он сам в прошлом устраивал достаточно таких протестов. Крича о том, что эта революция подобна шлепку ладонью по воде в тазике, он послал за Кейтелем и Йодлем. Из-за своего австрийского воспитания его всегда  тревожил сербский шовинизм Белграда. Он мог благодарить свою удачу за то, что это случилось сейчас, а не позднее.

На середину мая было запланировано начало "Барбароссы"; если бы тогда и случилось ниспровержение принца Пауля, это серьёзно осложнило бы выполнение планов Гитлера. "К счастью, враг демаскировал себя сейчас" - усмехался он, - пока наши руки ещё свободны".

Хевель записал в дневнике: "За Герингом, Браухичем и Риббентропом послали немедленно. Решение принято быстро. Настроение бодрящее. Незамедлительно вызваны венгерский и болгарский поверенные".
Вскоре Forschungsamt прослушал обличительные разговоры между Шимовичем и его послом в Вашингтоне. Первый о реальных планах Фолтека, последний - о его разговоре с Рузвельтом.

Гитлер сообщил, что его послание регенту Венгрии - Хорти, следующее: для венгров пришёл час  мести; фюрер полностью поддержит её территориальные претензии к Югославии. "Марш обратно в Банат!" - посоветовал он, подразумевая территории, потерянные Венгрией в Трианоне; он предложил Венгрии порт Фиуме, дающий выход к Адриатике, которого адмирал Хорти не мог не желать.

Вскоре Гитлер принял болгарского поверенного, Драганова, и предложил ему то, что выбрала в Греции Югославия - Македонию. "Вечная тамошняя неопределённость закончилась" - радовался он. "На Югославию обрушится торнадо с потрясающей неожиданностью".

На коротком военном совете с Гальдером, Браухичем и Риббентропом Гитлер принял широкий план атаки на Балканы. "Политически для удара важно напасть на Югославию без жалости". Кампанию начнут волны бомбардировщиков Геринга на Белград.  Ранним утром состоялся военный совет; в руках Гитлера была официальная директива: "Югославия должна считаться врагом и поэтому будет уничтожена так быстро, как это возможно, невзирая на могущие мгновенно последовать уверения о её лояльности".

Нападение на Россию теперь было отложено на четыре недели. Даже теперь судьба была на стороне Гитлера: весна 1941-го принесла Центральной Европе очень сильные дожди и земля была слишком топкой для танковых дивизий; реки по всей западной России разлились, а канавы - наполнились. Дивизии, которые Гитлер теперь направил в Балканы, оставались без дела до середины июня.

ПУНКТУАЛЬНО В ЧЕТЫРЕ УТРА 27 марта, внешне невозмутимый, несмотря на захватывающие события последних часов, Гитлер принял в канцелярии министра иностранных дел Японии Ёсуке Мацуоку. Гитлер видел в  территориальных устремлениях Японии на Дальнем Востоке дальнейшие могучие средства подчинения Британии. Именно адмирал Рёдер первым обратил внимание Гитлера на Сингапур - ключ к британскому господству на Дальнем Востоке.
В конце декабря Рёдер показал ему письмо от своего атташе ВМФ в Токио с информацией о том, что некоторые японские флотские круги серьёзно склоняются к возможно более быстрому захвату Сингапура; Рёдер сообщил Гитлеру, что Германии чрезвычайно выгодно, чтобы Япония схватилась с Британией, сколь бы продолжительной и бесполезной ни была её кампания.

Гитлер в начале февраля туманно намекнул отбывающему японскому послу, Сабуро Курусе, что "взаимные друзья могут однажды стать взаимными врагами", подразумевая Германию и Россию, но это сообщение не произвело видимого впечатления на Токио. Гитлер дал OKW задание составить план широких объединённых консультаций между Германией и Японией.
Вермахт и немецкая промышленность должны обеспечить своему союзнику великодушный инсайд всех новейших секретных вооружений и конструкций в молчаливой надежде на то, что Япония "как можно скорее предпримет на Дальнем Востоке активные действия".

В конце февраля Гитлер и Риббентроп уговаривали нового японского посла, генерала Хироши Ошиму порекомендовать Японии напасть на Сингапур. Ошима сказал, что Теперь Япония чувствует, что должна готовиться к войне не только с Британией, но и с Соединёнными Штатами, и что это потребует времени; подготовка к нападению на Сингапур будет завершена к концу мая.
27 февраля Риббентроп телеграфировал своему послу в Токио: "Пожалуйста, используйте все средства, чтобы заставить Японию взять Сингапур как можно скорее". Гитлер всё ещё отказывался разыграть козырную карту - раскрыть Японии свой твёрдый план нападения на Россию. В директиве, вышедшей в начале мая, OKW отметил, что нападение на Россию даст Японии возможность начать свою кампанию, но предупредил, что "как бы то ни было, ни одного намёка Японии об операции "Барбаросса" не будет".

В ответ на настояния генерала Гальдера на 17 марта Гитлер согласился просто дать намёк на эту возможность, когда Мацуока с ним увидится. Гитлер заметил, как уклончив Мацуока относительно Сингапура - визитёр в болезненных деталях подчеркнул, как мало его мнение влияет на решение Токио и напрямую сослался на "Барбароссу" для генерала Ошимы на обеде, устроенном для Мацуоки двадцать восьмого.

Он заметил: "Если Советский Союз нападёт на Японию, то Германия не будет медлить с вооружённой атакой на Советский Союз". Когда через несколько дней Мацуока проезжал через Берлин, Гитлер предложил ему аналогичную гарантию в случае, если Япония окажется в состоянии войны с Соединёнными Штатами.
10 апреля Риббентроп был более откровенным заявив, что "Германия начнёт войну против Советского Союза в течение этого года; это зависит от его поведения".

Но ответ японцев не был обнадёживающим: более того, проезжая через Москву по возвращении в Токио, Мацуока подписал соглашение о нейтралитете между Японией и Москвой.

ГИТЛЕР ОСТАВИЛ несколько своих ключевых министров относительно "Барбароссы" в неведении. Он даже не информировал д-ра Геббельса до самого визита Мацуоки, так как этого не было до посещения министром пропаганды банкета Гитлера для японского министра 28 марта 1941-го, когда он кратко записал эти красноречивые слова в своём дневнике:
"(После Югославии) крупнейшая операция будет следующая: против Р.. Это тщательно скрывается, лишь очень немногие знают об этом. Будет подготовлена ложная операция по вторжению в Англию, а затем молниеносно всё повернёт назад (на восток) и возьмётся за дело". Для этого потребуется пропагандистский шедевр, но: "Нас ждут Великие победы".

Ещё раз, 30 марта, все генералы и адмиралы Гитлера были собраны со всей оккупированной нацистами Европы в Берлин, чтобы выслушать секретную речь Гитлера. Он в определённой степени объяснил своё решение напасть на Россию, начиная с отказа Британии подписать мирный договор в июне 1940-го. Он едко говорил о злоключениях Италии, снисходительно различая храбрых, но бездарно ведомых итальянских солдат и  их неумелых и заблуждающихся политических и военных начальников.

"Почему Британия воюет" - спрашивал он. Он установил две главные причины - влияние евреев и международных финансовых обстоятельств Британии, а также доминирующее влияние клики Черчилля.
Ночные бомбардировки RAF Британии подняли внутренний моральный дух британцев в большей степени, чем нанесли ущерб немецкой промышленности. Теперь Британия связала сою судьбу с Соединёнными Штатами и Россией, заявил Гитлер.

Соединённых Штатов он не боялся. Но Россию следовало немедленно разгромить. "У нас есть шанс сокрушить Россию, оставив тыл в безопасности. Второй такой  шанс представится не скоро. Я предам будущее немецкого народа, если не воспользуюсь им сейчас!"

Гитлер убеждал своих генералов не переживать по поводу нарушения их договора с Россией. Сталин подписал его совершенно цинично; но он также убеждал их избегать недооценки российских бронетанковых сил и ВВС, или слишком полагаться в этой войне на союзников Германии.
Он вдалбливал своим генералам, что это будет война двух великих идеологий и поэтому будет очень отличаться от войны на западе.

"На востоке сегодняшняя жестокость обернётся милосердием для будущего". Российские комиссары и сотрудники ГПУ являются преступниками и обращаться с ними нужно соответственно. "Не нашим делом является обеспечение их выживания". Один из шедевров Генерального Штаба - план Балканской кампании был полностью демонтирован и для обеспечения вторжения немецких сил в Югославию составлен заново в течение девяти дней.

Богатая и плодородная область Банат будет возвращена Венгрии, далматинское побережье и Монтенегро обещано Италии, а сама Сербия окажется под немецким военным управлением. Хорватия станет независимым государством. Всё это казалось очень удачной концовкой балканского кошмара, пока он не начался по-настоящему.

Позиция России на Балканах оставалась неопределённой. Слухи множились. Предложил ли Сталин новому режиму Югославии пакт о ненападении? Сделал ли он ей секретное предложение вооружений и ресурсов? Готовится ли Сталин к захвату Румынии? 5 апреля из румынского Генерального Штаба доложили, что русские активизировали вылазки по фотографической рекогносцировке над Румынией, а в Киеве открылась новая школа парашютистов.

Жребий был брошен. Гитлер отдал Риббентропу указания игнорировать любые свежие заверения Белграда в лояльности. Когда граф Чиано позвонил 31 марта после обеда с новостью, что новый заместитель премьер-министра Югославии просит о встрече с Муссолини, Гитлер дал совет: "Удерживайте его в течение следующих нескольких дней".

5 апреля политические облака начали рассеиваться: Хевель принёс Гитлеру волнующий перехват от Forschungsamt доказывающий, что Сталин - на грани подписания пакта с новым антинемецким режимом Белграда. Однако, этого не произошло не сейчас и никогда.
Через час после полуночи - уже было 6 апреля 1941-го, он послал за д-ром Геббельсом. Он нуждался в компании. Он сказал Геббельсу, что собирается вести войну против сербов без жалости. Гитлер прихлёбывал чай до пяти-двадцати, назначенного "Часа Зеро" для этого нападения, затем, когда немецкие бронетанковые и пехотные дивизии начали штурм границ Греции и Югославии, удалился в койку. На пути  к Белграду немецкие бомбардировщики провели в воздухе три часа