На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Холодная жатва
(развернуть страницу во весь экран)

(Уинстон Черчилль: "Мы должны выступить против) ядовитой России, заразной России армейских, орд не только со штыком и пушкой, но в сопровождении и предварив это роями тифозных вшей".
Цитируется из "Бостон ревю", апрель-май 2001.

https://bostonreview.net/books-ideas/corey-robin-review-furies - прим. перев.)

Холодная жатва

 

Как думал Гитлер, для него начался последний акт "Барбароссы". В пять-тридцать утра 2 октября 1941-го группа армий фельдмаршала фон Бока - около двух тысяч танков под командованием Гудериана, Эриха Гепнера и Хота начала последнюю фазу "Операции Тайфун" - штурма Москвы.
Обед в штаб-квартире Гитлера в тот день начался поздно, так как он слушал первые доклады с этой последней битвы, призванной уничтожить армии маршала Тимошенко. Когда трапеза началась, он был необыкновенно молчалив. Он нарушил тишину, чтобы только осведомиться о прогнозе погоды, а затем вспомнив о Берхгофе, где даже сейчас строительные бригады Бормана проводили дальнейшие архитектурные "усовершенствования" на склоне горы.

Российская погода была совершенно непредсказуема. И ещё 14 августа помощник Ешоннека - Гофман фон Валдау, отметил себе в штаб-квартире Люфтваффе: "Мы опаздываем. В конце октября война замрёт в снегу".
И 9 сентября, через три дня после выхода директивы Гитлера о "Тайфуне", Валдау мрачно предсказывал: "Мы движемся к зимней кампании. В этой войне начинается настоящее испытание. Моя вера в окончательную победу остаётся".

В 1:30 ночи 3 октября 1941-го поезд фюрера прибыл в Берлин. Он проехал в Спортпалас, где произнёс одну из самых энергичных речей в своей жизни - совершенно ex tempore и поэтому "чрезвычайно сердечную", как впоследствии отметил Хевель.
Гитлер был воодушевлён радушным приветствием его столицей. "Это была та же атмосфера, что на самых прекрасных митингах в годы нашей борьбы. Причиной этому было отсутствие распределения входных билетов - аудитория была срезом всех слоёв народа.
Простые люди составили самую благодарную аудиторию - они являются народом, кто поддерживает его из самых глубин.

 

444

Они отмечены тем видом постоянства, которое может выдержать самые суровые испытания, в то время, как наши интеллектуалы лишь порхают туда и сюда".

В своей речи он подчеркнул свою объединительную функцию в Европе - как Италия, нордические страны, а затем Япония стали ближе к Германии. "К несчастью, только не нация, которую я почитал всю свою жизнь - британцы. И не британский народ в целом несёт за это ответственность - нет, но там есть некоторые люди, которые своей тупой ненавистью и фанатизмом саботируют любую попытку понимания между нами, с помощью интернационального врага, известного всем нам, как международное еврейство...
И когда я все эти годы пытался достичь взаимопонимания, М-р Черчилль кричал не переставая: "Я хочу войны!" Теперь она у него есть".

В течение часа поезд доставил Гитлер обратно в штаб-квартиру. Победа в России казалась делом решённым. Гудериан приближался к Орлу. Как сети двух рыбаков, брошенные в море, армии Бока замыкали клещи возле Вязьмы и Брянска. В окружении оказывалось ещё 637 000 красноармейцев.
На Азовском море Рундштедт разгромил советскую Восемнадцатую Армию и взял ещё 100 000 пленных. Гитлером овладела  мрачная шутливость - он снова стал непринуждённо общаться во время приёма пищи, болтая о разных видах икры и устриц и таинственной бактерии, уничтожавшей крабов несколько десятков лет назад.

Россия? "У нас большие планы по освоению территории, "нашей  Индии" - каналы и железные дороги, последние с новой колеёй в десять футов. Население... должно прозябать. Для остатка сталинской империи (за Уралом) большевизм будет в самый раз - наша гарантия его постоянного невежества" - так писал Вайцзеккер об амбициях Гитлера. (Источник цитаты стр. 444 автор не приводит - прим. перев.)

За обедом 6 октября Гитлер снова был в приподнятом настроении. Майора Энгела, его энергичного армейского адъютанта, покусала собака, поэтому Гитлер разразился потоком острот об опасных последствиях гипотетического распространения бешенства в его штаб-квартире.
Обед был коротким, так как предстоял просмотр последних новостных кинороликов. Гитлер увидел свои войска, прорывающиеся под командованием генерала фон Манштейна, теперь командующим Восьмой Армией, осаждающей Крым; он также видел северные армии, расстраивающие яростные попытки русских освободить Ленинград.

7 октября брянский котёл был полностью запечатан, а танковые дивизии собирались замкнуть другое гигантское кольцо вокруг Вязьмы. Захваченный этой военной драмой, Гитлер в тот день не ел, хотя его почётным гостем был Гиммлер - в день своего сорокаоднолетия.

 

445

Хевель в своём дневнике давал волю эмоциям:  "Йодль говорит: "Самый критический день всей русской войны" и сравнивает его с Кённигратцем".

Перехваченные кодированные сообщения дипломатов в Москве подтверждали, что конец войны не так далёк. Турецкий посол рассказывал о потерях в сотни тысяч. Одно время Гитлер подумывал бросить свою Лейбгвардию СС на сотни миль вперёд к Ростову-на-Дону, вратам к кавказским нефтяным месторождениям.
("Факт - то, что в не слишком отдалённом будущем мы израсходуем последнюю каплю бензина, что придаст этому вопросу крайнюю безотлагательность" - сказал Кейтель Канарису в конце октября).

Генерал Эдвард Вагнер, генерал-квартирмейстер армии, сделал приватную запись: "Теперь операция катится на Москву. По нашему впечатлению,  окончательный коллапс произойдёт немедленно, и что этой ночью в Кремле пакуют чемоданы. То, что сейчас важно - это чтобы танковые армии выполнили свои задачи. Поставлены стратегические задачи, от которых у всех нас волосы встали дыбом. Восточнее Москвы!...

Я восторгаюсь военной рассудительностью фюрера. Сейчас он вмешивается и, можно сказать - решительно, в операции, и до сих пор он каждый раз оказывался прав. Победа на юге - в основном заслуга лишь его одного".

8 октября Йодль повторил своё триумфальное суждение: "Мы окончательно и без преувеличения победили в этой войне!" Гитлер подписал приказ по OKW, запрещающий Боку принимать капитуляцию Москвы, если она будет предложена;  немецким войскам запрещено туда входить - город следовало окружить и уничтожить огнём и бомбардировкой.

На дальней стороне Москвы должны быть оставлены небольшие проходы, позволяющие жителям бежать на восток в порядки советских войск и увеличить там хаос.

( "Ультиматум Путина" от 6 декабря 1999 жителям Грозного:

"Лица, оставшиеся в городе, будут считаться террористами и бандитами. Их будут уничтожать артиллерия и авиация. [...] Все, кто, кто не покинул город, будут уничтожены". - "Экспресс-Хроника", № 46(601), 13 декабря 1999). http://to-name.ru/biography/vladimir-putin.htm

 Источники для стр. 445 автор не приводит - прим. перев.)

На восточном фронте пошли дожди.

НАСТУПАЮЩАЯ ПОБЕДА над Россией обещала избавить Гитлера от огромных стратегических трудностей. У японцев развяжутся руки, чтобы наброситься на Соединённые Штаты, которым затем будет сложно прийти на помощь Британии в её окончательной схватке с Германией.
С учётом этого Рузвельт послал в Москву на помощь британскому лорду Бавербруку Аверелла Гарримана на совещание о способах  переброски Сталину военной помощи.
6 октября Гитлеру вручили расшифрованный текст письма Рузвельта, представлявшего Гарримана Сталину:
 
 

Гарри Хопкинск в мельчайших подробностях рассказал мне о своих воодушевляющих и плодотворных встречах с Вами. У меня нет слов, чтобы описать, как все мы волнуемся относительно доблестной обороны советских армий. Я уверен, что будут найдены пути для поставок всего необходимого для войны с Гитлером на всех фронтах, включая лично Ваш.

 

446

Я особенно хочу воспользоваться этим случаем, чтобы выразить мою огромную уверенность в том, что Ваши армии в конце концов возьмут верх над Гитлером и заверить Вас в нашей колоссальной решимости оказывать Вам всю возможную материальную помощь.

Гитлер получил текст этого письма, пересекшего Америку; он также, к сильному раздражению Рузвельта, подправил президентское приветствие Рузвельта "Моему дорогому другу Сталину", и там, где Рузвельт предусмотрительно закончил "Искреннейше Ваш", немецкий пропагандистский текст заканчивался: "С сердечной дружбой".

Рузвельт давно перешёл грань строгого нейтралитета. 11 сентября он приказал ВМФ "открывать огонь без предупреждения" по любому военному судну Оси, обеспечивая на море "защиту, необходимую для обороны Америки". Адмирал Рёдер заклинал фюрера о разрешении для немецких кораблей отвечать силой на силу, но Гитлер оставался непоколебим в том, что военные преимущества перевешиваются политическим риском, связанным с ответным огнём по каким-либо военно-морским агрессорам США.

7 ОКТЯБРЯ первый снег упал на штаб-квартиру Гитлера. "Боги погоды" - приватно записал генерал Гудериан спустя четыре дня, - "превратили нас в мартышек: сначала дождь, затем вчера вечером пурга, вечером и ночью мороз, а днём - снова оттепель. Дороги стали бездонными и наше продвижение явно страдает".
Шестнадцатого в штаб-квартиру фюрера прибыл испуганный пилот для получения Рыцарского Креста и объявил, что вся местность покрыта шестью дюймами снега.

Семнадцатого температура возле Ленинграда упала ниже ноля, далеко на севере она была ниже 27 градусов по Фаренгейту. На следующий день погода впервые стала настолько плохой, чтобы не допустить каких-либо заметных изменений на линиях фронтов. Группа армий Бока была парализована из-за снега и грязи.
Ничто, кроме пешеходов и самых лёгких ручных тележек передвигаться не могло, ибо сносные дороги были крайне редки и отдалены друг от друга, а именно на них русские сосредоточили свою оборону.
Температура падала каждой ночью и замораживала грязь со снегом; каждое утро приходила оттепель и дороги снова становились непроходимыми.

Когда немецкие войска с боями продвигались вперёд через эту слякоть и грязь, они наблюдали мрачные колонны русских, бредущих на запад в плен.
"Колонны русских военнопленных, передвигающиеся по дорогам, напоминали стада животных" - отметил один из помощников Канариса. Практически без конвоя и в порядке, поддерживаемом кулаком и хлыстом, эти несчастные пленные маршировали, пока не слабели от голода или болезней; затем их несли товарищи или оставляли на обочине.

 

447

"Шестой Армии (Рейхенау) было приказано расстреливать всех пленных, не могущих подняться. К несчастью, это происходило на обочинах дорог, даже в деревнях, и местное население становилось свидетелем этих инцидентов... Население" - продолжается рапорт, - "приветствовало немецких солдат как освободителей от ярма большевизма. Но есть опасность, что это чрезвычайно полезное отношение, проявляющееся в огромном гостеприимстве и множестве подарков, может измениться на противоположное, если обходиться с ним не должным образом".

Первая большая акция СС против евреев имела место в конце сентября в Киеве. (Бабий Яр и разрушение большевиками Киева - прим. перев. - http://holocaustrevisionism.blogspot.ru/2013/09/blog-post_21.html)

 Рапорт упоминавшегося ранее помощника Канариса гласит: "Есть приказы о "переселении" евреев. Это происходит следующим образом: в кратком уведомлении евреям приказывают явиться следующей ночью в лучшей одежде и с драгоценностями на указанные сборные пункты. Никаких классовых, возрастных и половых различий не делается.
Затем их собирают в заранее выбранное и подготовленное место за городом, где они должны сдать свои драгоценности и одежду под предлогом завершения некоторых формальностей.  Их уводят с дороги и ликвидируют. Действия на немецкие расстрельные команды неизбежное - казни обычно могут проводиться только под действием алкоголя.  Местное население реагирует на эти ликвидационные мероприятия, о которых они полностью осведомлены, спокойно и иногда с удовлетворением, а украинская милиция, как ни странно, принимает в этом участие".  Были даже заявления о том, что некоторым евреям удалось избежать сетей оперативных групп СС.

Истоки киевской программы неясны.
Независимо от этого за два последних дня сентября там были казнены 33 771 русских еврея. Спустя месяц это число возросло до 75 000.

(В Википедии - до 150 000. Фото Баьего Яра - http://babiyarkiev.blogspot.ru/2013/06/blog-post_18.html, причём: "нацисты в августе — сентябре 1943 (под огнём советских реактивных минометов - прим прим. перев.) ...откопали и сожгли на открытых «печах» десятки тысяч трупов, кости перемалывались на привезённых из Германии машинах" - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B0%D0%B1%D0%B8%D0%B9_%D0%AF%D1%80 - прим. перев.)

Почему это случилось? Есть документы, которые  убедительно наводят на мысль, что ответственность Гитлера, в отличие от Гиммлера, ограничена решением депортации евреев на восток, а ответственность, за то, что случилось и с русскими евреями, и с европейскими евреями после их прибытия "на восток", лежит на Гиммлере, Гейдрихе и тамошних местных властях.
18 сентября 1941-го Гиммлер писал Артуру Грейзеру, жестокому гауляйтеру Вартеланда, находящемуся на польской территории, аннексированной после немецкого вторжения двумя годами ранее:
 
 

Фюрер желает, чтобы старые территории рейха и Протекторат (Богемия-Моравия) были освобождены и избавлены от евреев, от запада до востока, как можно скорее.

 

448

Поэтому на первом этапе я прежде всего собираюсь перевезти, по возможности в этом году, всех евреев из старого рейха и Протектората на восточные территории, аннексированные рейхом в 1939-м; Следующей весной они будут депортированы дальше на восток.

Первые шесть тысяч, советовал Гиммлер, будут отправлены в лодзинское гетто, чтобы там провести зиму. За эту "миграцию евреев" будет ответственен Гейдрих. Очевидно, что вторая фаза, сваливание их в саму Россию, не может начаться до окончания российской кампании и снижения военной нагрузки на железную дорогу.

Собственная позиция Гитлера освещается инцидентом того времени.
Узнав о том, что советы депортировали около 400 000 поволжских немцев и даже ликвидировали тысячи из них, рейхсляйтер Розенберг предложил в качестве репрессалии "перевезти всех евреев из Центральной Европы" на недавно оккупированные восточные территории, и 14 сентября он отправил своего офицера связи Отто Браутигама за разрешением от Гитлера.

Генерал Боденшатц, согласно дневнику Браутигама, полагал, что этой операции помешают транспортные трудности: "Окончательно" - пишет Браутигам, - "Я добежал до полковника Шмундта и, к моему великому удивлению, он (сказал), что это очень важное и неотложное дело, что фюрер определённо имеет к нему огромный интерес". Гитлер дал указание узнать мнение Риббентропа.
Двадцатого барон Адольф фон Штеенграхт, представитель Риббентропа, подчинился мнению министра иностранных дел относительно советской депортации поволжских немцев и о "контрмерах против евреев на оккупированных восточных территориях".

Впоследствии он запишет: "Фюрер ещё не принял решения", а на следующий день Кёппнер записал, что фюрер решил отложить репрессии против евреев "на случай объявления Америкой войны".

Увидевшись с ним два дня спустя, д-р Геббельс лишь записал в дневнике: "Мнение фюрера таково, что полностью евреи из Германии должны уходить очень постепенно". Верховное решение фюрера было задокументировано за последующие месяцы во множестве меморандумов: так, часть D III  меморандума МИД от 10 февраля 1942-го будет гласить:
"Война против Советского Союза одновременно предоставляет территории для Окончательного Решения" (т.е. депортации всех евреев из Европы).
Соответственно фюрер решил, что евреи будут депортироваться [abgeschoben] не на Мадагаскар, а на восток".

Гиммлер сам 28 июля 1942-го продиктует эти слова группенфюреру СС Готтлобу Бергеру: "Оккупированные восточные территории* освобождаются от евреев [judenfrei]. Фюрер возложил исполнение этого самого мрачного приказа на мои плечи. Соответственно, никто не может снять с меня ответственность за это".

* То, что Гиммлер подразумевал под "восточными территориями", очевидно из письма к Грейзеру от 18 сентября 1941-го, приведённого ранее, на стр. 447


449

Что бы Гитлер не понимал под "judenfrei", для эндемических русских евреев нашлось достаточно чемпионов среди его подчинённых. В немецкой армии практически не было оппозиции их всеобщей ликвидации - даже Манштейн считал это спасительной превентивной мерой, опустошающей резервуары потенциальных партизан ещё до того, как они начали действовать.
Рейхенау расценивал это как часть немецкой миссии по перманентному избавлению Европы от "Азиатской еврейской опасности". В письме своим войскам он провозгласил:
 
 

На востоке любой солдат является не только воином, выполняющим обычные правила войны, но и бескомпромиссным носителем чистого германского идеала и мститель за зверства, совершённые против немцев и родственных им рас.

Гитлер счёл прокламацию "блестящей", и генерал-квартирмейстер разослал её в качестве примера другим командующим.

Никаких прямых докладов Гитлеру от Гейдриха или Гиммлера о варварских массовых убийствах русских евреев, свидетелями которых они были, не освещено. Например, 5 октября, за ужином, Гиммлер, только что вернувшийся из расширенной поездки по Украине, в ходе которой он посетил Киев, Николаев и Херсон, выразил Гитлеру свои впечатления о Киеве.

Вернер Кёппен, бывший в тот вечер гостем за столом у Гитлера, записал рассказ Гиммлера: "В Киеве... число жителей всё ещё очень велико. Люди выглядят бедно и пролетарски, поэтому мы можем "с легким сердцем избавиться от 80 или 90 процентов из них!" "Все евреи должны быть удалены" - заявил Гитлер за ужином пятого, имея в виду тех, кто ещё был в рейхе. (Источники для стр. 449 автор  не приводит - прим. перев.)

"И не просто в генерал-губернаторство (Польшу), а именно на восток. Лишь наша неотложная потребность в транспорте удерживает нас от осуществления этого". (Отметил Кёппен).

450

Гиммлер для своих операций истолковал это высшее мнение  свободно. Фридриху Эбельхёру, невезучему правителю города Лодзь, куда были сброшены шестьдесят тысяч евреев из рейха, Гиммлер десятого грубо отписал, что это была "воля фюрера". Выжившие адъютанты, секретарши и штатные стенографисты Гитлера, единодушно дали показания как на послевоенных допросах с пристрастием, так и в интервью этому автору о том, что в его штаб-квартирах даже конфиденциально не упоминалось об уничтожении ни русских, ни европейских евреев.

Похоже, полковник Шмундт догадывался о том, что происходит, ибо когда кинооператор Вальтер Френц сопровождал Гиммлера в Минске в поездке с режиссёром Бенно фон Арентом, то стал свидетелем ужасающей казни на открытом воздухе 17 августа; Шмундт посоветовал ему уничтожить единственное цветное фото, которое он сделал и "не совать нос в дела, которые его не касаются".

В СЕРЕДИНЕ октября 1941-го, несмотря на плохую погоду, Гитлер всё ещё излучал оптимизм. Тринадцатого он начал закладывать фундамент нацистской версии объединённой Европы.
Хевель писал: "Фюрера посетил министр иностранных дел рейха; первые мысли об европейском манифесте. Возможно, прежде всего в экономической области и, возможно, в начале зимы. Фюрер в очень хорошем расслабленном настроении".

За обедом он он поведал, что думает о созыве экономических экспертов из Дании, Норвегии, Голландии, Бельгии, Швеции и Финляндии. "Все, у кого есть чаяния об Европе, могут участвовать в этой работе" - сказал он, подразумевая колонизацию востока. Снова Гитлер думал о больших строительных проектах, которые он запустит на востоке. "Прежде всего, мы должны построить дороги" - записал той ночью Кёппен, описывая ночной разговор:

 

Он сказал д-ру Тодту, что должен значительно расширить свои первоначальные проекты. Для этой цели он должен использовать три миллиона военнопленных. Через зоны с самой красивым ландшафтом должны быть проложены шоссе - фюрер говорит не только о шоссе в Крым, но также и на Кавказ и о двух или трёх к самым северным областям.
На пересечении рек должны появиться немецкие города, как центры Вермахта, полиции, административных и партийных властей.

 

451

Вдоль этих дорог должны располагаться немецкие усадьбы, и скоро монотонные степи, с их азиатским ландшафтом, будут выглядеть совершенно иначе. За десять лет здесь будут размещены четыре миллиона немцев, а за двадцать - по меньшей мере двадцать миллионов. Они прибудут не только из рейха, но прежде всего из Америки, а также Скандинавии, Голландии и Фландрии.
Остальная Европа также сыграет свою роль в этом освоении российских пустынь...

Фюрер затем вернулся к теме о том, что "вопреки тому, что думают некоторые люди"  никакого образования или социального обеспечения для местного населения не предусматривается. Знания дорожных знаков будет достаточно, там не будет потребности и в немецких учителях. Под "свободой" украинцы должны понимать то, что вместо двухразового мытья им теперь можно будет мыться только раз в месяц - немцы с их жёсткими щётками скоро станут там непопулярными.

Застольный стёб - одно, а жизнь - совсем другое. Источники для стр. 449 автор  не приводит - прим. перев.)

Он, как фюрер, установит здесь своё новое управление после хладнокровных расчётов: то, что славяне будут об этом думать, его нисколько не беспокоит. Никого, кто сегодня ест немецкий хлеб, не волнует тот факт, что житницы к востоку от Эльбы были возвращены мечом.

Здесь, на востоке, мы повторяем процесс, но не так, как покорение Америки. Лишь по климатическим причинам мы не можем отважиться продвинуться на юг дальше Крыма - он не упомянул в связи с этим Кавказ - даже сейчас сотни наших бойцов горных войск страдают малярией!
Фюрер повторил, что хотел бы быть на десять или пятнадцать лет моложе, чтобы жить до конца этого процесса.

Тогда же и началась следующая фаза депортации европейских евреев. Есть факты того, что намерения Гитлера были двойственными - использовать еврейскую рабочую силу для его грандиозных планов на востоке и держать их в заложниках. (Мотив "еврейских заложников" снова появится в 1943-м).*

* В октябре 1943-го Гитлер запретит ликвидацию румынских евреев.

 

И всё ещё не было ни одного слова об их массовом уничтожении. До сих пор Адольф Эйхман, один из ведущих экспертов Гитлера в еврейском вопросе, проводил регулярные совещания по различным проблемам, связанным с "мадагаскарским планом", например, переобучении профессиональных иудееев в рабочих, фермеров и ремесленников, которые понадобятся в новом островном государстве.
Однако, 18 октября Гиммлер набросал в своей телефонной книжке послание, которое только что продиктовал Гейдриху: "Никакой заокеанской эмиграции евреев".

 

452

Пятнадцатого начался большой исход из Центральной Европы на более восточные территории. "Между 15 октября и 8 ноября в ежедневных эшелонах в лодзинское гетто было отправлено 20 000 евреев и 5 000 цыган" - подтвердил ему Гейдрих девятнадцатого. Из Берлина было согнано пять поездов евреев, вначале в лодзинское гетто. Альберт Шпеер был доволен, так как хотел расселить в их освободившиеся квартиры семьи обитателей ликвидируемых городских трущоб.

На некоторое время Гиммлер оставил евреев живыми в качестве рабочей силы; но чем восточнее, тем меньшими были намерения гауляйтеров к сохранению жизни нетрудоспособных евреев; в письме, датированном 25 октября из документов СС утверждается, что Эйхман уже утвердил предложение гауляйтера Лозе о том, что прибывающие в Ригу евреи должны умерщвляться в передвижных душегубках (ДУШЕГУБКИ https://sites.google.com/site/lohocoust/babin-ar/dusegubki Источники для стр. 452÷ 457 автор  не приводит - прим. перев.)

Эта сначала спонтанная операция набрала обороты. Скоро евреи из лодзинского гетто и с территорий Грейзера были депортированы дальше на восток - в лагерь в Хелмно http://veoxuin.comxa.com/a602183216_2.html . В это было вовлечено 152 тысячи евреев, и уничтожать их начали 8 декабря. Можно назвать инициаторов: 1 мая 1942-го Грейзер сам упомянет в письме Гиммлеру, что эта программа "специальной обработки" сотни тысяч евреев в его гау санкционирована Гиммлером "с согласием" Гейдриха. Гитлер упомянут не был.

Тем временем, с середины ноября 1941-го, Reichsbahn отправляло поезда с евреями, схваченными в Вене, Брно, Бремене и Берлине прямо в Минск, а остальные - в Варшаву, Ковно и Ригу. В Ковно и Риге евреи вскоре были расстреляны. В Минске немецкие евреи сначала уцелели, но не надолго: нацисты ликвидировали в Минске 35 000 местных русских евреев, чтобы освободить место для прибывающих вновь, размещавшихся в отдельном гетто - "Гамбургском гетто", указывающем город, из которого прибыла первая партия.
Согласно Гершу Шмоляру, лидеру еврейско-коммунистического сопротивления, среди вновь прибывших преобладало неуместное самодовольство. Oberscharführer Шейдель, инспектор гетто от СС, хвастал перед ними: "Я освободил для вас место, избавившись от 35 000 русских евреев".

Изначальным намерением было, что немецкие евреи, в отличие от восточных, должны начать здесь, на востоке, новую жизнь. Перехваченные полицейские донесения утверждают, что пассажиры каждого поезда были хорошо обеспечены пищей, деньгами и "принадлежностями" (Gerät) как на время путешествия, так и на первые недели после прибытия.
Вильгельм Кубе, генерал-комиссар Розенберга в Белоруссии, запишет 31 июля 1942-го, что с двадцать восьмого будут ликвидированы десять тысяч, из которых 6 500 были русскими евреями - женщинами, стариками и детьми, а остальные - нетрудоспособные евреи, присланные в большом количестве в Минск из Вены, Берна, Бремена и Берлина по приказу фюрера в ноябре прошлого года".

 

453

В телефонной книге Гиммлера есть рукописная заметка от 17 ноября 1941-го о разговоре с Гейдрихом об "избавлении от евреев"; двенадцать дней спустя Гейдрих разослал приглашения на внутри-министерское совещание по Окончательному Решению еврейского вопроса, отложенному до января 1942-го, ставшему зловещей Ванзейской Конференцией.

ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ СВИДЕТЕЛЬСТВ о том, что Гитлер был осведомлён о том, что происходило с депортированными евреями, нет. Его замечания, записанные адъютантом Бормана Генрихом Хеймом в конце дня 25 октября 1941-го, указывают на то, что не знал: "С трибуны рейхстага я пророчествовал еврейству, что если войны избежать не удастся, то евреи из Европы исчезнут.
Эта раса преступников уже имеет на своей совести два миллиона мёртвых из-за Великой Войны, а теперь - уже более, чем сотни тысяч. Пусть никто не говорит мне, что мы не сможем разместить их в болотистых местах России!
Наши войска уже там, и кто о них волнуется! К тому же это не так уж плохо, что нас сопровождает паника насчет того, что мы планируем истребление евреев".

Гитлер добавил, что однако, он откладывал окончательное сведение счётов с буйным епископом фон Галеном, и "с евреями я также оказался осмотрительным. Нет смысла в дополнительных трудностях в подобные времена". Ганс Ламмерс позднее подтвердил, что это, несомненно, было политикой Гитлера; Гитлер подтвердил ему это словами: "Я не хочу заморачиваться еврейским вопросом до окончания войны".

В основном Гитлер был прагматиком. Отдавать санкции на использование дефицитного транспорта для перемещения миллионов евреев на восток только для того, чтобы там их ликвидировать, было бы на него непохоже; не стал бы он волюнтаристски уничтожать рабочую силу, о нехватке которой вопила промышленность.
Генрих Хейм вспоминал один сердитый комментарий Гитлера о том, что радио Союзников передало сообщение о том, что евреев уничтожают: "Вообще говоря, евреи должны быть мне благодарны за то, что я не хочу от них ничего, кроме небольшой тяжёлой работёнки".

Как бы то ни было, после публикации д-ром Геббельсом в середине ноября удивительно бессердечной передовицы в "Das Reich", озаглавленной "Евреи всему виной", Гитлер на похоронах генерала Люфтваффе Эрнста Удета снова призвал д-ра Геббельса смягчить свою политику в отношении евреев так, чтобы, как Геббельс отметил его слова "она не создавала нам бесконечных трудностей" и проинструктировал министра пропаганды проявлять большую гуманность в отношении смешанных браков.


454

Геббельс 22 ноября начал своё вступление словами: "И по еврейскому вопросу фюрер оказался полностью со мной согласен", но на деле он согласен не был.

Именно Гейдрих и фанатичные  гаулейтеры на востоке с кровожадной скрупулезностью интерпретировали брутальный приговор Гитлера о том, что евреи должны "полностью исчезнуть" из Европы. Роль Гиммлера противоречива. 30 ноября 1941-го он направил свой поезд в "Волчье логово" для совещания с Гитлером в секретном "бункере", агендой которой была судьба поезда с 1 035 берлинскими евреями.

Страница из папки Гиммлера в московском архиве приводит события того дня Гиммлера. Он  принимал штурмбанфюрера СС Гюнтера д"Алькьена, журналиста Геббельса, с полудня до часу дня (для отчёта о поездке в полицейскую дивизию СС и дивизию "Мёртвая голова"); он работал в течение часа (‘gearbeitet’), приняв генерала Диэтля для получасового совещания относительно бригады СС на мурманском фронте и обедал до четырёх часов с Гитлером (‘Mittagessen b. Führer’).
Важнейшие заметки о телефонных разговорах, записанные на другом листе, показывают, что он говорил по телефону  из "бункера", который был бункером Гитлера, с Гейдрихом  и продиктовал точный приказ о том, что поезд с евреями из Берлина не должен ликвидироваться.*

* Оригинальная заметка Гиммлера о телефонном разговоре от 30 ноября 1941-го отпечатана как факсимиле с соответствующим переводом британцев, его перехвативших. До автора, нашедшего эти заметки в конце 1960-х, никто из историков них не озаботился. Агенда того дня Гиммлера, 30 ноября 1941-го оказалась в руках автора в мае 1998-го.


Поэтому программа уничтожения обрела импульс самостоятельно. Статья Геббельса была воспринята как знак с высшего уровня. Фактически, никому не были нужны никакие приказы или письменные распоряжения. Лучшего доказательства того, что прежнее государство фюрера стало государством без фюрера.
Пять тысяч евреев, включая поезд, покинувший Берлин три дня назад, были  в то же утро, 30 ноября, ограблены и расстреляны в ямах у Скиротавы, в нескольких милях от Риги.

Роли в этой бойне СС, армии и штаб-квартиры Гитлера хорошо задокументированы. 1 035 немецких евреев, изгнанных на поезде из Берлина, прибыли в предместья Риги тем утром при температуре ниже ноля и были расстреляны с рук ещё до прибытия из Риги поезда с четырьмя тысячами евреев, которых постигла та же судьба. 

 

455

Британские дешифровщики выявили, что на восток из городов Германии были отправлены четыре хорошо обеспеченных поезда с евреями. Но что-то пошло не так; из бункера Гитлера Гиммлер велел Гейдриху - см. справа - остановить бойню, а на следующий день (внизу) он приказал руководителю расстрельной команды СС увидеться с ним (Государственный архив Британии).

 

456

Когда полковник Вальтер Брюнс, местный офицер инженерных войск, за несколько часов узнал о том, что должен потерять всю еврейскую рабочую силу, он протестовал перед немецким мэром Хьюго Виттроком и его Stabsleiter-ом СС, Вернером Альтмейером, офицером СС с детским лицом, пепельно-белыми волосами и серо-голубыми глазами, а затем отправился освидетельствовать ликвидацию лично. Спустя годы он вспоминает грубые окрики расстрельной команды; он всё ещё видит перед внутренним взором "восхитительную красоту" одной из жертв в ярко-красной блузке.

"Я послал туда двух офицеров, один всё ещё жив" - тайком прошептал Брюнс своему товарищу по заключению в апреле 1945-го, "так как мне были нужны свидетели. Я не говорил им о том, что происходит. "Ступайте в лес Скиротавы" - сказал я им, - "хорошенько рассмотрите всё, что там происходит и напишите мне об этом". Брюнс в штабе Армии протестовал перед своим начальником, генералом Альфредом Якобом, начальником армейской инженерной службы: "Я добавил (к рапорту офицеров) официальное письмо и сам вручил всё это Якобу.
Он сказал: "Мы уже получили пару протестов из инженерных батальонов на Украине"". Там начались ликвидации такого же типа. Якоб добавил: "Мы пока ещё не придумали, как представить их  вниманию фюрера. Давайте сделаем это через Канариса".

Вице-адмиралу Канарису, вспоминал Брюнс, пришлось "выжидать подходящего момента, когда можно будет обронить осторожный намёк фюреру".

Независимый историк не мог не заметить в этой грязной истории трусости Брюнса и его армейских начальников, никто из которых не осмелился поставить свою подпись под рапортом фюреру. И Штаб-квартира Гитлера, далёкая от рокового приказа, как заявил Альтмейер, сразу вмешалась с приказом о прекращении этих массовых расстрелов.

Спустя две недели Брюнс навестил мэра по другому вопросу. Там был и Альтмейер, который похвалился, что пришёл приказ о том, чтобы более не было таких "массовых расстрелов" и добавил лживый комментарий: ‘Das soll vorsichtiger gemacht werden’ - это будет делаться более  осторожно.

Через день после расстрела, 1 декабря, Гиммлер снова позвонил Гейдриху около часу дня, на этот раз специально относительно "расстрелов в Риге". Кто-то, и это может быть лишь сам Гиммлер, объявил Гиммлеру выговор, так как в тот же день рейхсфюрер отправил не одну, а сразу две  радиограммы начальнику полиции СС в Риге, обергруппенфюреру СС Фридриху Джекелну, с угрозой о наказании за любые дальнейшие акты произвола и неповиновения (‘Eigenmächtigkeiten und Zuwiderhandlungen’), нарушающие установки, данные "мной лично или по моему приказу

 

457

 Reichssicher-heitshauptamt-ом" о том, как обращаться с евреями, которые были "интернированы в Остланд (провинции Балтики)"*

*За информацию об этих двух разоблачительных сообщениях высшей секретности, которые до недавнего времени игнорировались учёными, мы должны благодарить британских дешифровщиков.

 

Гитлер приказал непокорному массовому расстрельщику Джекелну немедленно доложиться в его штаб-квартиру; его доклад состоялся четвёртого, и на  много месяцев массовые расстрелы немецких евреев были прекращены.

ЗНАЧИМОСТЬ ЭТОГО отталкивающего эпизода переоценить трудно. Убийства такого масштаба начались без какого-либо приказа с высшего уровня. Таких приказов никогда не было. Более молодые немецкие историки, всё ещё нащупывавшие истину в конце этого жуткого века, произвольно провозгласили, что Гитлер "должно быть" объявил о своём решении об убийстве всех евреев в пределах его досягаемости в секретном двухчасовом обращении к более чем пятидесяти гауляйтерам и рейхсляйтерам в Берлине 12 декабря 1941-го - через день после того, как объявил войну Соединённым Штатам.

Если бы это и было, то гауляйтеры не упомянули об этом историческом факте ни разу ни в своих личных записях, ни позднее, в плену. Даже Геббельс, уговаривавший Гитлера обратиться к партийным лидерам в Берлине, лишь заметил, что "в отношении еврейского вопроса фюрер ориентирован на большие перемены".
В очередной раз зловещий маленький министр пропаганды в  своём дневнике вспомнил о речи 1939-го, в которой Гитлер пророчествовал, что европейские евреи будут  уничтожены, если они развяжут ещё одну мировую войну.

"Это - не пустая фраза" - диктовал Геббельс. "Мировая война нам навязана, и уничтожение евреев [des Judentums] (иудеев) должно быть неизбежным следствием этого. Давайте смотреть на проблему без какой-либо сентиментальности". Более пожилые немецкие историки, менее боявшиеся, чем их юные коллеги современных карательных  мер в отношении дивергентных исторических исследований со стороны их страны, высмеивали идею о том, что речь Гитлера была чем-то более, чем утомительным и банальным мероприятием.

Вялый тон тех событий в Берлине точно передан в личных бумагах рейхсминистра Ганса Франка. Объявив  16 декабря своему правительству генерал-губернаторства, что Гейдрих в январе собирает важнейшую конференцию по вопросу об изгнании европейских евреев на восток,  Франк раздражённо воскликнул: "неужели вы думаете, что их собираются разместить в уютных поместьях в балтийских провинциях! В Берлине, а по возвращении Гитлера в Восточную Пруссию  это могло быть воспринято как поддержка действий Гейдриха, "нам сказали: к чему это сутяжничество? Для нас от них нет  никакого проку... Ликвидируйте их сами!"

 

458

Примерно в это же время д-р Геббельс выпустил секретную директиву для редакторов, запрещающую использовать слово "ликвидация" в отношении нацистских "массовых экзекуций на востоке". Слово должно быть зарезервировано, уточнил он, для преступлений, совершенных Советами.

Историки искали и будет тщетно искать чёткую директиву о том, что в начале 1970-х было названо "холокостом". В контексте растущей беспощадной партизанской войны, бушующей за линией восточного фронта, даже тема, которую Гиммлер бегло записал для недавно открытой агенды будущей встречи с Гитлером в Восточной Пруссии 18 декабря 1941-го ("Еврейский вопрос") не может быть без натяжек расценена как относящаяся к Европе, особенно учитывая то, что вполне возможно было решением Гитлера, записанным в то время рейхсфюрером:  ‘Als Partisanen auszurotten’ - искоренить, или уничтожить как партизан.

В СЕРЕДИНЕ ОКТЯБРЯ 1941-го судьба Москвы казалась решённой. Двенадцатого Гудериан с оптимизмом написал домой: "Мы думаем, что уничтожили основную часть российской армии. То, что осталось, не может быть удовлетворительным. Но" - добавил он с осторожностью, - "мы пока не должны считать своих цыплят - война часто преподносит ужасные сюрпризы".

Несколько дней спустя они столкнулись с первым таким сюрпризом - необычно ранней зимой. "Местные жители говорят, что так рано она никогда не приходила в течение тридцати лет" - жаловался Гудериан 15 октября, добавив: "У наших войск всё ещё нет зимней одежды; нет и антифриза для автотранспорта, у лошадей нет стойл". Плохая погода нанесла удар и по южному сектору.
"Я не слишком доволен осуществлением наших операций" - писал четырнадцатого фельдмаршал фон Рундштедт своей семье. "Погода положила конец всему".

В центре группа армий Бока охромела в беспрецедентной осенней трясине из грязи, дождя и слякоти. Грузовики тонули до осей и их приходилось вытягивать лебёдками. Из полумиллиона транспортных средств немецкая армия внезапно потеряла 150 000.

Враг сражался лишь в нескольких милях от своих военных заводов и арсеналов. Когда он отступал, то методично уничтожал все железнодорожные пути. Заместитель начальника штаба Люфтваффе генерал Хофман фон Вальдау, который уверенно предсказывал 10 октября: "Если погода не продолжит портиться, то противник не сможет воспрепятствовать нам в окружении Москвы", шесть  дней спустя сопроводил это пророчество растерянным заявлением: "Наши смелые мечты оказались смыты дождём и занесены снегом...
 


459

Всё увязло в бездонной трясине. Температура упала до 11°, выпал фут снега, а поверх снега - дождь".

Так смелые надежды Гитлера на быстрое свержение сталинского режима были разрушены погодой.

26 октября, за обедом, он спросил, в какой степени армейский квартирмейстер обеспечил восточные армии зимним снаряжением.
В течение лета Гитлер постоянно напоминал Вагнеру о зимних потребностях армии. Личные письма Вагнера указывают на то, что он обратился к этой проблеме лишь 19 октября; но теперь он заверил Гитлера, что к 30 октября и Либ, и Рундштедт получат половину своего зимнего оснащения, в то время, как намного более многочисленная Группа Армий "Центр" получит лишь одну треть.
(Он напомнил, что разрушенная русскими единственная железная дорога вдоль Азовского моря задержит снабжение юга). "Фюрер был со мной чрезвычайно мил и дружелюбен" - записал Вагнер.

Фактически, Генеральный Штаб был настроен более оптимистично, чем Гитлер. 29 октября Вагнер отметил, что по захваченному вражескому трубопроводу всё ещё поступал бензин, и это позволит танкам наступление на Ростов. "Всё остальное также пришло в движение, и мы уверены, что скоро закончим с Москвой".

Однако, зима неминуемо приближалась: 30 октября адмирал Канарис вылетел в Растенбург, и его самолёт чуть не столкнулся  в тумане с другим самолётом. Гитлер по пути в картографический кабинет подбежал к нему и спросил, как погода на фронте. Канарис ответил ему : "Плохая!" и Гитлер с досадой махнул рукой.

На следующий день и на "Волчье логово" лёг снег. 1 ноября Гитлер провёл весь день в штаб-квартире Генерального Штаба, лично инспектируя зимнее оснащение. Вагнер заметил: "Он внимательно приглядывался и прислушивался ко всему и всем; он выглядел свежим и оживлённым и был в хорошем настроении".

Однако, Гитлера преследовали досада и беспокойство. С начала операции "Барбаросса" погибло уже 150 000 человек; такая война неизбежно подорвёт метаболизм нации. Из радиоперехватов он знал, что Черчилль разрывается между небом и землёй, чтобы начать поставки оружия в Архангельск.
Гитлер надеялся, что однажды оппозиция британского народа воинственной политике Черчилля приведёт его режим к падению. Это стало причиной отказа полковника Вильгельма Шпиделя на предложение от Франции к сотрудничеству, так как оно могло встать на пути к будущему пакту с Британией

 

460

 

Когда начальник штаба Рёдера адмирал Фрике с безупречной логикой аргументировал, что для установления в Европе какого-либо Нового Порядка необходимо военное поражение Британии, и что это поражение может быть достигнуто лишь сосредоточением на подводной войне в Атлантике, Гитлер заявил, что он и сейчас готов к заключению мира с Британией, так как завоёванная Германией европейская территория адекватна для будущих потребностей немецкого народа.

"Несомненно" - описывал адмирал, - "Фюрер будет рад по окончании восточной кампании проявить признаки здравого смысла в отношении Британии (не то, чтобы фюрер ждал этого от Черчилля), даже если это будет означать, что Германия не сможет завоевать больше территории, чем она уже оккупировала".

Средиземноморье незаметно стало одним из самых уязвимых мест в операциях Оси, особенно теперь, когда позиции Муссолини стали угрожать внутренние волнения. Гитлер грустно заметил, что если бы он захватил Гибралтар, то это бы решило всю проблему одним махом, но без согласия Испании это было невозможно.
Так как снабжение Роммеля ввиду затруднительного положения ухудшилось, Гитлер сердито пожаловался, что командование Вермахта вовремя не информировало его об ухудшении обстановки на Средиземноморье; но это было не так - Рёдер предсказывал это с середины июля и требовал, чтобы Геринг перенаправил соединения Люфтваффе для защиты питающей Триполи магистрали.

В середине октября Гитлер в письме пообещал Муссолини, что  Геринг обеспечит поддержку со стороны Люфтваффе. Двадцать седьмого он объяснил адмиралу Фрике: "Любые изменения в правительстве Италии означают конец фашистского режима, и Италия безусловно переметнётся во вражеский лагерь".
Большая часть итальянского общества была пробританской. Отступничество Италии к тому же приведёт и к потере Франции и, как следствие, к измене со стороны Испании.

"Защита нашей континентальной территории в настоящий момент является нашей первейшей стратегической директивой" - распорядился Гитлер. Ввиду этого, активной войны против Британии следует избегать: Schwerpunkt (фокус) операций  подводных лодок должен быть перемещён из Атлантики в Средиземноморье. Напрасно Фрике аргументировал, что сейчас, когда Россия была на грани коллапса, не время, чтобы снимать петлю с шеи Британии, и что Италия может делать больше для эскортов снабженческих конвоев сама - либо перекрыв Сицилийский Пролив минными полями, либо уничтожением Мальты.

По мнению Гитлера, риск для Италии, мягкого подбрюшья Европы, был слишком велик, чтобы допустить гнилостные процессы в Средиземноморье.