На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Африка и Сталинград
(развернуть страницу во весь экран)

Африка и Сталинград

 

ГИТЛЕР ПОЛАГАЛ, что у него есть веские основания, чтобы встретить наступающую зиму с оптимизмом. Урожай был выше ожидаемого. Шпеер направлял скрытую промышленную мощь Германии на массовое производство орудий и танков.
Под руководством фельдмаршала Мильха шла реорганизация производственных линий Люфтваффе. Флот находился в Норвегии, подлодки блокировали маршруты конвоев Союзников в Арктике.

1 октября 1942-го в у него в берлинской канцелярии был фельдмаршал Роммель. Он объяснил, почему ему пришлось прекратить своё августовское наступление на позиции  британцев в Эль-Аламейне, объяснив это их превосходством в воздухе. Гитлер показал ему прототипы самоходных штурмовых орудий, доставленных в канцелярию Шпеером тем же утром - устрашающих бронемашин на низком шасси, оснащённых проверенными 105-миллиметровыми орудиями.
Он рассказал Роммелю о новом танке "Тигр" (он пообещал прислать ему через Африку сорок штук), а также об оружии такой ужасающей силы, что оно на расстоянии двух миль будет сбивать человека с ног. Шпеер рассказал о достижениях в области атомных исследований за последние месяцы.

Перед отъездом в санаторий в Австрию, Роммель написал Генералу Георгу Штумме, замещающему его в Эль-Аламейне. "Фюрер заверил меня" - написал он, - "что у него есть для армии все необходимые пополнения. Прежде всего - новейшие тяжёлые танки, мортиры и противотанковые орудия, включая 75 мм, 88 мм (новейшего типа) и 76,2. Я думаю, что для нашей последней наступательной операции требуется оснащение большим количеством 15 см, 28 см и 30 см ракет и пусковых установок, а также большим количеством генераторов для дымовых завес (пять тысяч)".

Гитлер вернулся в свою штаб-квартиру на Украине 4 октября. Халдер ушёл окончательно. Цейтлер взял под контроль восточный фронт, а Йодль

 

524

и OKW контролировали остальные театры военных действий - разделение ответственности отражено в материалах военных советов, проходивших в штаб-квартире. Цейтлер раз побывал на южном фронте, вернулся в Винницу и отдал от имени Гитлера ряд реалистических приказов, направленных на повышение боеспособности армии.

Как-то раз Цейтлер выразил опасения в том, что если не устранить некоторые бросающиеся в глаза вещи, то войска могут потерять уверенность в их руководстве. Гитлер прогрохотал: "Вы - лишь штабной офицер. Что Вы знаете о войсках!". Цейтлер резко напомнил фюреру, что в августе 1914-го он ушёл на войну как прапорщик пехоты - с ранцем на спине и винтовкой на плече - сражаться в Бельгии.
"За храбрость перед лицом врага я был повышен до лейтенанта. Я был дважды ранен. Я считаю, что у меня боевого опыта не меньше, чем у Вас". Гитлер дал указания генералу взяться за это и  затем прекратил на него личные нападки.

Так укрепились позиции Цейтлера. Кейтель, напротив, надолго потерял расположение Гитлера. Гитлер облёк отсутствие своих командующих в "добрый юмор". "Горизонт моих командующих" - издевнётся он, - "равен размеру крышки унитаза!" Фельдмаршал Кейтель не повёл и ухом в то время, как присутствующие рассмеялись.
Однако, на следующий день адъютант сообщил Гитлеру,  что Цейтлеру нужна короткая личная встреча с ним.
Он сердечно пожал руку генерала. "Мой фюрер" - сказал Цейтлер. "Как армейский генерал я попадаю под исключение в том лексиконе, который Вы использовали относительно наших фельдмаршалов. Могу я попросить не применять более в моём присутствии подобные выражения?"

Гитлер подал ему свою руку. "Я благодарю Вас". Когда через три месяца прибыл Антонеску, Гитлер представил ему Цейтлера со словами: "Это - мой новый Начальник Генерального Штаба. Человек с железными нервами и огромным военным опытом".

С 1939-го военные действия приняли множество новых разновидностей. На запале Союзники начали диверсионную войну. Эти их второстепенные успехи задевали Гитлера за живое, особенно когда мишенью становилась радарная установка во Франции или нефтяной резервуар в Германии.
Он не проявлял особого милосердия к пойманным диверсантам: в августе шесть британцев были схвачены в Северной Африке за линией фронта, двое из них были в немецкий форме. Гитлер приказал казнить их.

Один саботажник сумел парализовать электростанцию, тем самым лишив Люфтваффе тысяч тонн алюминия. В руки к немцам попало руководство для коммандос с рисунками показывающими, как надо перерезать людям горло, как связывать пленных так, чтобы петля вокруг шеи душила их, если они будут двигаться.
В сентябре Гитлеру сообщили, что британцы расстреляли из пулемётов спасшихся членов команды немецкого миноносца.

 

525

4 октября, по возвращении в Винницу, его настигла новость о том, что британцы прошлой ночью совершили рейд на крошечный немецкий остров Сарк. Остров охраняла лишь группа стрелков. Диверсанты схватили пять армейских инженеров, спящих в отеле, связали их и расстреляли, добив штыками.
Гитлер в отместку немедленно приказал заковать всех пленных, взятых в Дьеппе. Британцы ответили, что точно так же отомстят такому же числу военнопленных Оси в своих лагерях.

Гитлер составил на седьмое для ежедневного радио-коммюнике OKW следующий текст: "Террористические и саботажные отряды британцев и их приспешников действуют в большей степени, как бандиты, чем солдаты. В будущем немецкие войска будут обращаться с ними соответственно и беспощадно уничтожать в бою, где бы они ни появлялись".
Генерал Йодль просил Гитлера оставить всё, как есть - одних слов будет достаточно в качестве сдерживающего фактора, нет нужды вводить их в жизнь.

Гитлер не согласился. Он оправдал это, сославшись на методы диверсантов, запрещённые Женевской Конвенцией. "Захваченные документы показывают, что им приказано не только связывать своих пленных, но и  убивать беззащитных холодным оружием тогда, когда они почувствуют их обузой в преследовании ими их целей". 19 октября Йодль, с неохотой раздавая приказ Гитлера командующим, настойчиво просил о том, чтобы этот приказ ни в коем случае не попал в руки неприятеля.

Свою роль сыграла и жажда мести. Например, запись военного совета Гитлера от 23 октября начинается так: "В отместку за недавний британский авианалёт на эвакуационный пункт в Африке фюрер приказал немедленно казнить британца, пойманного во время акта саботажа на электростанции в Гломфьорде".

Неделю спустя попытка шести британских моряков уничтожить линкор "Тирпиц", зимующий в норвежском фьорде, потерпела неудачу, когда их двухместные подлодки были потеряны из-за плохой погоды. Гиммлер доложил Гитлеру, что все были в штатском; их поймали норвежские пограничники, но шестеро из них открыли огонь из спрятанного в одежде оружия и пятерым удалось сбежать в Швецию.; Гитлер приказал казнить шестого - двадцатилетнего матроса.

Через три недели аналогичная судьба постигла четырнадцать британских диверсантов, отправленных на планере для нападения на гидроэлектростанцию в Норвегии. (Мишень - электростанция Веморк в Рьюкане, была выбрана из-за её важности для немецкой программы атомных исследований).
Норвежская полиция окружила уцелевших. В соответствии с новым Законом фюрера все до наступления темноты были расстреляны.

 

526

На Балканах из-за непорядочной политики итальянцев и не самых лучших марионеточных властей, обеспеченных Гитлером,   бушевала партизанская война небывалой жестокости . Итальянцы оккупировали Монтенегро и аннексировали большие площади хорватского побережья.
В Сербии партизаны беспощадно подавлялись немцами, но конкурирующие хорватские силы из партизан и бандитов рыскали по стране, творя грабёж, разорение и убийства. Чётники под предводительством Драза Михайловича боролись за восстановление в Югославии монархии; партизаны, ведомые Тито, сдерживаемые недостатком подходящего оружия, тем не менее, вели эффективную кампанию против их всех.

Вторая Армия Муссолини, под командованием сомнительного генерала Марио Роатта, сотрудничала не с уставами, а с чётниками, вплоть до вооружения их против партизан Тито. Итальянцы плели очень запутанную сеть. Для Гитлера Хорватия имела огромное стратегическое значение: через страну проходили немецкие пути снабжения Африки, и ежегодно она экспортировала в  Германию двести тысяч тонн бокситов.
Для нацистов порядок был превыше всего. Но итальянцы угнетали хорватское население и активно покрывали евреев - самый подрывной элемент, против которого боролся глава хорватского государства ("Поглавник") Анте Павулич, принимая  репрессивные законы, аналогичные принятым в Германии.
В сентябре Гитлер проработал эту взрывоопасную ситуацию с Поглавником. В Хорватии у него были две дивизии, а хорватский батальон уже имел боевой опыт до Сталинграда и многие хорваты были обучены - весь иностранный легион - силами Ваффен СС, и теперь они были нужны Поглавнику для восстановления порядка в Хорватии.

Всё это было результатом странных поступков Роатта, но Гитлер не был склонен мешать Муссолини и в бумагах, отправленных в Рим, не было ничего, что могло бы ранить чувства итальянцев.

Приватно Гитлер сожалел о деликатном обращении итальянцев с сербами. Эффективной могла быть лишь грубая сила без каких-либо сантиментов. "Б борьбе с нарушителями правильно всё, что работает - и я хочу вдолбить это в каждого" - заявлял он. "Это даёт каждому свободу необходимых действий... если нарушители используют в качестве живого щита женщин и детей, то наш офицер или сержант должен быть готов открыть по ним огонь без промедления. Важно то, чтобы он прорвался и уничтожил нарушителей".

В августе, сентябре, октябре и ноябре силы безопасности Гиммлера насчитали 1 337 убитых русских партизан и казнили ещё 8 564 пленных. Его доклад Гитлеру за тот же период насчитывает 16 553 "партизанских пособников и подозреваемых", казнены из которых были 14 257;

 

527

 

и было заявлено, что по тем же обвинениям было казнено 363 211 российских евреев.

Относительно немецких евреев Геббельс в беседе со старшим берлинским журналистом, состоявшейся 23 сентября, не стал особо выбирать выражения и заявил, что евреи знают "с беспощадной определённостью", что будут депортированы на восток и "предоставлены своей жестокой судьбе". "Они уже могут почувствовать неумолимую поступь физического уничтожения" - добавил он, - "и поэтому, пока они живы, они будут причинять рейху вред, где бы они ни были".

Депортации из Берлина возобновились; с июля-месяца 1942-го из столицы пошли составы, направляющиеся в лагерь Аушвиц, а также туда, что туманно называлось "востоком". Найдя некоторое число оставшихся евреев, особенно в правовой системе, что было особенно недопустимо, Геббельс предложил объявить их "безоговорочно ausrottbar" - одноразовыми, но этот термин имел скверный подтекст.
Отто Тирак - новый министр юстиции, отказался действовать подобным образом. "Пока фюрер не позволяет нам решать вопрос более широко - в отношении лиц с еврейской примесью или имеющих еврейских родственников" - ответил он Геббельсу, - "мы не можем проводить Aktion в рамках системы правосудия".

Вся операция по уничтожению евреев была отражена  в утончённых эвфемизмах и мягких официальных документах. Комментируя публичные голословные утверждения американских еврейских лидеров в Нью-Йорке, 30 ноября Гиммлер написал официальную заметку начальнику гестапо Генриху Мюллеру о том что, учитывая высокий уровень смертности в концентрационных лагерях, такие слухи неудивительны.

ГИТЛЕР ЧУВСТВОВАЛ, что может смотреть на восток без особой тревоги. Скоро его армии получат свой заслуженный зимний отдых. 14 октября он отдал приказы о строительстве вдоль существующей линии фронта зимних мест расположения с неукоснительным использованием для их строительства военнопленных, штатских и женщин. На следующий день фельдмаршал фон Рихтхофен записал в своём дневнике: "Фюрер

 

528

в хорошем расположении духа из-за Сталинграда, а также избавления от Гальдера. Особенно душевен ко мне... Фюрер страстно (и аргументировано)  проклинает Листа. Мои оперативные планы (по Кавказу) одобрены. Я кое-что рассказал ему о слабости нашей пехоты, о нашей тактике и, прежде всего, о сложности местности. Цейтлер решителен и энергичен..."

Однако, в последнюю неделю октября войска Паулюса в Сталинграде начали падать духом. Рихтхофен записал: "Главной причиной является усталость солдат и офицеров, а также педантичная терпимость к  численности дивизий в двенадцать тысяч человек, из которых в действительности только одна тысяча находится на линии фронта... Я сказал об этом Паулюсу, но он, конечно же, с этим не согласился".

Захватить нефтяные месторождения Кавказа до зимы оказалось невозможным. Майкоп был в немецких руках с августа, но нефтяные скважины оказались либо взорваны, либо зацементированы. Нефтяная бригада армии доложила, что для их восстановления потребуется прилагать усилия в течение года.

Трудовые ресурсы Германии для нужд такой войны были столь же скудны. Трудовой диктатор Гитлера - Фриц Заукель  обеспечил 6 000 000 иностранных рабочих. Шпеер пообещал сформировать из рабочих с военных производств три дивизии, но дивизии так и не материализовались.
И армия заявляла о недостатке 1 000 000 человек. Гитлер приказал и флоту, и Люфтваффе передать анемичной армии часть живой силы. Геринг решил сам сформировать двадцать "полевых дивизий" Люфтваффе, а не смотреть, как 220 000 авиаторов будут загонять в реакционные серые ряды армии.

Вкупе с этим дефицитом живой силы и материалов к осени 1942-го проявилась полная несостоятельность разведывательных служб Гитлера. Армейская разведка полковника Рейнхарда Гелена постоянно предсказывала, что следующее  русское наступление будет не на юге (Сталинград), а у Смоленска или даже Великих Лук, на северном фронте.

Адмирал Канарис привёл достаточно убедительные доказательства того, что Союзники планируют открытие Второго фронта не, скажем, в Африке, а на Шербурском полуострове.

К тому же Гитлера всё ещё вводили в заблуждение относительно сил Сталина. (21 октября Кейтель сказал: "Фюрер убеждён в том, что русские терпят крах. Он сказал, что голодают, должно быть, двадцать миллионов "). И всё же он  воспринимал оценки Гелена весьма критически.

26 октября он был явно ошарашен конкретными признаками русских планов перейти Дон там, где силы Оси были самыми незначительными - состояли из неохотно воюющих итальянцев и румын. Армейская разведка интерпретировала интенсивное

 

529

ночное передвижение как маловажные местные пополнения но, когда неприятель начал строить через Дон капитальные мосты, Гитлер думал уже иначе  - он сам строил мосты через реки и знал, чему это предшествует. 6 ноября Гелен повторил, что никаких признаков ближайшего наступления Советов на юге нет; гораздо более вероятно движение на Смоленск, а затем - на Балтику с целью отрезать всю Группу Армий "Север"; на юге же разубедить наступать их могут хотя бы логистические и транспортные сложности.
И никакого - утверждал Гелен, русского наступления до промерзания земли не будет.

Подобно этому, Гитлер также не видел причин, по которым на североафриканском театре скоро начнётся оживление. Роммель был в отпуске в Германии по болезни. Он сказал Гитлеру, что его позиции в Эль-Аламейне фактически неприступны, но позднее, 23 октября, генерал Монтгомери предпринял на него внезапную атаку силами 150 000 солдат при поддержке 1 000 танков и 800 самолётов.
Заменявший Роммеля генерал Штумме был убит - явно сердечным приступом; спешно вернувшись в Африку, фельдмаршал обнаружил, что топливо и боеприпасы его армии почти исчерпаны. Несмотря на круглосуточную бомбёжку Мальты силвми Люфтваффе, снабженческие конвои Оси в Африку были практически уничтожены.

Благодаря британским дешифровщикам каждый танкер идентифицировался по времени, отслеживался и безжалостно топился. Командующий Люфтваффе на Средиземноморье записал в дневнике: "Для танковой армии начался кризис невообразимой величины. Причина этого - провал итальянского авиационного сопровождения - его просто не видно... Пришёл взволнованный Кесслеринг. Обед прошёл как в на похоронах... Все возлагали надежды на второй танкер, вышедший 28 октября. Ночью доложили, что и он потоплен".

Однако, какое-то время и Роммель, и Кесслеринг думали, что преодолели кризис в Аламейне. Гитлер охотно им верил.  Однако, 2 ноября фронт был прорван. Предварительный рапорт Роммеля, полученный OKW в тот же вечер, неожиданно оказался полным отчаяния и тревоги:

 

Армия более не в состоянии сдерживать мощные вражеские танковые формирования, повторение попытки прорыва которых ожидается сегодня ночью или завтра. Из-за нехватки автотранспорта шести итальянским и двум немецким немеханизированным дивизиям отступить в надлежащем порядке окажется невозможным...

Даже наши мобильные войска вовлечены в столь тяжёлые бои, что только часть из них будет в состоянии оторваться от противника... Наше мизерное

 

530

снабжение горючим не позволит какого-либо отхода на достаточное расстояние. В этой ситуации постепенное уничтожение армии следует считать неизбежным, несмотря на героическое сопротивление и образцовый боевой дух войск.
Подп. Роммель, фельдмаршал.

Фактически, Роммель уже приказал своей армии покинуть Эль-Аламейн - без уведомления кого-либо об этом. В своё оправдание Роммель позднее отправил начальству длинный и кажущийся рутинным ежедневный рапорт, ближе к концу которого он исподволь скрыл своё заявление о том, что на следующий день, 3 ноября, оставит Эль-Аламейн: "Пехотные дивизии будут отведены следующей ночью, со 2 на 3 ноября".

Этот типовой рапорт прибыл по телетайпу в штаб-квартиру фюрера в три утра. Дежурный с вечера офицер Йодля, пожилой майор из резерва, не заметил  его ключевую фразу об отступлении и оставил рапорт без движения до утра. Заместитель Йодля, генерал Варлимонт, обнаружил его слишком поздно.
Его доставили Гитлеру с безнадёжным опозданием - в девять утра.

Одно время он подозревал, что OKW преднамеренно "сидело" на рапорте Роммеля, чтобы поставить его перед fait accompli  в Африке. "В этот критический момент Роммель обратился ко мне и к Фатерлянду" - воскликнул он.
Мы должны были укрепить его решимость. Если бы меня разбудили, я бы принял всю ответственность и приказал ему стоять насмерть. Но наш м-р Варлимонт изволил почивать, когда Роммель взывал ко мне!"

Вызвали дежурного офицера. Гитлер опросил его лично. Роммеля также допросили по радио, попросив указать точное время начал отступления пехоты. Он радировал в ответ: "Во вторую половину ночи" - это было правдоподобно, но если бы не роковая задержка рапорта, Гитлер мог бы ещё запретить отступление.
Наказание было скорым: майор был понижен в звании и отправлен на фронт; его начальник - Варлимонт, был в тот же день изгнан из OKW и из штаб-квартиры фюрера. Но ответ Роммеля был ложью: его отступление началось в десять вечера, до отправки рапорта.

Гитлер считал, что ещё может воодушевить Роммеля чего, как ему казалось, было тому необходимо и передал Роммелю по радио следующее сообщение, тонко настроенное на впечатлительность фельдмаршала:

 

Вместе со мной весь немецкий народ следит за Вашим героическим оборонительным сражением в Египте со справедливой уверенностью в Ваших  лидерских качествах

 

531

и храбрости ваших немецких и итальянских солдат. В вашей ситуации не может быть иных мыслей, кроме как о стойкости, о защите каждого ярда и о том, чтобы каждое орудие и каждый боец были брошены в бой. Главнокомандующему Юга (Кесслерингу) в ближайшие дни будет отправлено значительное авиационное подкрепление. Дуче и Comando Supremo также сделают всё возможное, чтобы снабдить вас всем необходимым для ведения боевых действий.
Несмотря на превосходство врага, его силы также на исходе. Это - не первый случай в истории триумфа сильной воли над более сильными батальонами врага. Поэтому Вы не можете предложить своим войскам иного пути, чем пути к Победе или Смерти.
Подп. Адольф Гитлер

Роммель отменил свой приказ к отступлению, но уже было  слишком поздно. После 3 ноября у него осталось лишь двадцать четыре танка. На следующий день он сообщил, что линии фронта больше нет и официально запросил разрешения на переход к "мобильным боевым действиям" до подхода к линии Фука.

В тот вечер Гитлер дал уверенный ответ: "Ввиду сложившейся остановки я одобряю Ваше решение". Он чувствовал, что у Роммеля сдали нервы.

Через два года он размышлял: "Он должен был держать фронт насмерть (в Эль-Аламейне) - это был единственный способ спасти хоть что-нибудь. Он не компенсировал  численное превосходство врага, стремящегося на открытые пространства - туда, где его превосходство имело наибольшую эффективность.
Лишь в этом бутылочном горлышке, шириной лишь в сорок миль, можно было отразить атаку. Но когда вас уже выгнали и вы потеряли прикрытие низменностью (Катара) с левого фланга, все уроки военной тактики в пустыне показывают, что вы находитесь там, где наиболее уязвимы для новых и новых натисков врага..."

Гитлер слишком поздно отдал приказ об отправке в Африку подкреплений - убийственных танков "Тигр", орудий, боеприпасов, топлива, двух эскадрилий истребителей из России и эскадрильи бомбардировщиков из Норвегии. В Африке началось стремительное отступление, уныло закончившееся через шесть месяцев в Тунисе.

В ТО ВРЕМЯ, как на южном крае восточного фронта наступление Первой танковой армии на Орджоникидзе преуспевало,  под Сталинградом пехота падала духом, и недели превращались в месяцы.
В середине ноября фельдмаршал фон Рихтхофен сделал заметку в своём дневнике: "Позвонил Цейтлер относительно необходимости по-настоящему энергичного руководства в битве за Сталинград, а если нет - отмене штурма. Если проблему не решить сейчас, то

 

532

с замёрзшей Волгой и бедствующими русскими в Сталинграде, мы никогда в нём не преуспеем. Кроме того, дни становятся короче, а погода - хуже. Цейтлер, который разделяет мои взгляды, обещал поговорить с фюрером. Ночью в Шестую Армию пришёл приказ фюрера, соответствующий моим телефонным предложениям. Но я не думаю, что это сработает.
Я подчеркнул Цейтлеру, что командиры и боевые части в Сталинграде столь апатичны, что только с инъекцией нового духа у нас может что-либо получиться".

Гитлер был всё ещё под гипнозом очевидных приготовлений русских к северу от Сталинграда. Историк OKW 2 ноября записал: "Вновь обсуждалась угроза атаки русских через Дон в сторону Ростова. Там строится всё больше русских мостов. Люфтваффе должно предоставить разведывательную мозаику. Фюрер отдал приказ об интенсивных бомбардировках с воздуха участков мостов и скоплений войск, предполагаемых в лесах на другом берегу реки".
Вскоре были замечены две тысячи вражеских автомобилей, собравшихся к северу от Клетской, а также штаб-квартира новой группы армий русских - "Юго-Западный Фронт" возле Серафимовича.

В ТЕЧЕНИЕ ОКТЯБРЯ 1942-го разведывательные службы Абвера и СС были завалены планами "вражеского вторжения". Некоторые указывали на Норвегию, другие - на берег Канала или Средиземноморье. Дальнейшая задержка с боевыми действиями в том регионе могла привести к выходу Италии из войны: в воздухе висел дух измены.
По военной линии связи Гитлеру доложили, что Муссолини подумывает о том, что пришло время компенсаций Сталину. Гитлер счёл, что не может более откладывать встречи  усталым и хворым фашистским диктатором.

Кроме того, он постепенно убеждался в том, что на Гибралтаре собирается огромный флот Союзников; недавно Гитлер начал подозревать, что враг вторгнется в Сардинию или Корсику перед тем, как ударить по самой Италии.
Большая часть сил Люфтваффе на Сицилии была переведена на восток, но Гитлер направил все имеющиеся немецкие подлодки в западное Средиземноморье. Флот настаивал на том, что враг с большим снабженческим конвоем готовится прорваться на Мальту

К шестому его планы изменились. Армада отчалила, а итальянская разведка доложила о том, что на палубах судов имеются грузовики и оснастка для высадки, и что к ним присоединились конвои судов, следовавших на запад через Гибралтарский пролив. Флот решил, что враг планирует вторжение в Ливию, в тыл Роммелю.
И, хотя как Муссолини, так и Люфтваффе считали, что вторжение врага через Алжир более вероятно, 7 ноября Гитлер уступил мнению флота,

 

533

что наиболее вероятными мишенями являются Триполи и Бенгази и лично радировал группе подлодок и торпедных катеров в Средиземноморье: "Выживание армии в Африке зависит от уничтожения британских ВМФ. Я жду решительной, победной атаки".

7 ноября до полудня поезд Гитлера направился из Растенбурга в Берлин, а затем в Мюнхен, где тот должен был встретиться с итальянцами. В семь вечера на военном совещании Йодль ознакомил его с последней позицией вражеской армады на Средиземноморье: она всё ещё двигалась точно на запад и, вероятно, пройдёт через Сицилийский пролив.
В конце совещания с подтверждением этого позвонили из штаба ВМФ: из положения армады на шесть вечера и скорости судов итальянцы пришли к выводу о том, что вторжение должно состояться в Алжире.

Гитлер принял эти расчёты к сведению. Это была горькая пилюля, и его разочарование в разведывательных службах должно было быть глубоким. Но внешне он оставался спокойным и отстранённым.

Его поезд остановился по сигналу на маленькой станции в глубине леса в Тюрингии. На ней он получил сообщение о том, что британская радиостанция объявила, что американские экспедиционные силы высаживаются во французской Северо-западной Африке в Алжире, Оране и Касабланке.*

НА СТАНЦИИ В  Трамберге в поезд Гитлера сел Риббентроп. Он срочно прилетел из Берлина после обеспечения нового прибытия в Мюнхен графа Чиано - Муссолини был нездоров. Гитлер хотел обсудить представившуюся новую возможность разворота немецкой политики в отношении Франции, но Риббентроп был исполнен более мрачными темами.
Под угрозой была вся позиция оси в Средиземноморье - если Гитлер не позволит ослабить позиции в другом месте.

"Дайте мне разрешение запустить наши мирные щупальца к Сталину через его посла в Стокгольме - мадам Коллонтай" - упрашивал его Риббентроп, - "даже, если мы фактически пожертвуем всем, что мы завоевали на востоке!"
Гитлер сердито встал, покраснел и отказался обсуждать что-либо, кроме Северной Африки. Временные военные трудности не являются поводом , чтобы запускать мирные щупальца к врагу, подготовившемуся к удару.

* Несколько вражеских конвоев неожиданно повернули строго на юг, вскоре после того, как оказались замеченными итальянцами в шесть вечера. Как  однозначно заметил Гитлер в апреле 1944-го: "Несколько готовившихся ими вторжений полностью были не замечены нами... Хотя бы вторжение в Северную Африку!" С этим согласился Кейтель: "мы до последнего момента уверенно утверждали, что они пройдут мимо. Их авангард удалялся от Сицилии, и нам сказали, что они направляются мимо".
Затем все они неожиданно совершили полный разворот и по прямой линии пошли к берегу".

 

534

В 3:40 пополудни поезд вошёл в Мюнхен. Как всегда, реальная угроза опасных событий возложила на него мучительное бремя неопределённости. Наконец, он узнал, где состоится Второй Фронт - и это будет не на европейском континенте. Теперь он должен переправить по воздуху войска во избежание продвижения американцев. Теперь к общему делу Оси должна подключиться Франция.

В шесть часов, в бодром расположении духа, он произнёс ежегодную речь для Старой Гвардии партии в мюнхенской Лёвенбройкеллер. Он снова напомнил им о своём рейхстагском пророчестве от 1939-го о судьбе евреев.
"Из тех, кто тогда смеялся, подавляющее большинство сегодня уже не смеётся" - издевнулся он. Поверив сообщению от Начальника Штаба Группы Армий "Б", Гитлер похвастал, что Сталинград фактически у них в кармане: "Я хотел достичь Волги - хоть где-то, хоть какого-то города. Но провидение благословило именем Сталина... это жизненно важный город, так как из него можно пресечь транспортировку по реке тридцати миллионов тонн груза, в том числе девяти миллионов тонн нефти; именно туда зерно житниц Украины и Кубани стекается для отправки на север, там перерабатывают марганцевую руду; это огромный транспортный центр.

Именно его я хотел захватить и, вы должны знать, что даже по самым пессимистическим оценкам мы его возьмём!  Там осталось лишь несколько крошечных мешочков! Но меня могут спросить: "Почему тогда вы не воюете быстрее?" - Потому, что я не хочу второго Вердена - вот почему".

Новый прилив нежности Гитлера к французам, вдохновлённаый красочными докладами о яростном сопротивлении вторжению американцев, оказанном французскими кораблями, охраняющим Касабланку и Оран, длился менее суток.

Он начал подозревать, что французское командование пытается заключить с врагом сделку. 8 ноября он ещё верил, что генерал Анри-Хоноре Жиро находится во Франции, но на следующий день обнаружил, что Жиро прошёл Гибралтар на борту вражеской субмарины, чтобы действовать в Алжире в пользу Эйзенхауэра.
Ярость Гитлера на побег Жиро была соизмерима лишь с презрением к агентам Гиммлера, не сумевшим его предотвратить.

К тому времени, когда вечером девятого графа Чиано ввели в его кабинет в Доме Фюрера в Мюнхене, старая враждебность Гитлера в Франции разгорелась с новой силой. Он огрызнулся в сторону итальянского министра иностранных дел, что решил оккупировать остаток Франции. И, что бы ни сказал премьер Франции Лаваль, ожидаемыйы в десять вечера, мнение Гитлера уже устоялось.
Его войска уже сосредотачивались вдоль демаркационной линии с Францией. Это было старое прусское средство, когда ничего не помогало: "Бить, бить, бить".

________________________

 

535

ЛАВАЛЬ ЗАДЕРЖАЛСЯ из-за тумана, его автомобиль прибыл поздно ночью. Гитлер отложил встречу с ним, назначенную на десятое. Его видели полностью погружённым в обсуждение с Риббентропом, Гиммлером и генералами докладов разведки: агенты Гиммлера у Виши перехватили ночное послание Дарлана Петэну, требующее казни офицеров-предателей.
Но агенты СС также знали, что штат Дарлана готовится покинуть Виши, и что все папки министерства обороны были сожжены. В середине дня имя Дарлана появилось на приказе прекратить всякое сопротивление Союзникам. Несчастного Лаваля теперь встречали с едва скрываемым раздражением.

Гитлер сообщил ему о своём требовании на получение немедленного доступа к Тунису. Двадцать минут девятого того вечера Гитлер отдал своим войскам приказ оккупировать следующим утром остаток Франции. Он гласил, что "оккупация производится в соответствии с пожеланиями правительства Франции".

"Точно так же, как "Отто" в 1938-м?" - спросили генералы Люфтваффе в Париже генерала Ешоннека в Мюнхене.
"Яволь" - ответил он, - "так же, как в Австрии".

Однако, ликующих толп на этот раз не было. Итальянцы, оккупировавшие Корсику и Ривьеру и прибывшие в Тунис вслед за немцами, получили от французов лишь ненависть.

В южной Франции итальянцы перешли границы, оговоренные с Францией, и Гитлер узнал, что Лаваля слышали орущим в телефонную трубку, что если Италия в течение двадцати четырёх часов не отведёт свои войска, он объявит ей войну!

Итальянские интриги подвигли последних малочисленных сторонников Гитлера во Франции к открытой враждебности. Член штаба Йодля с докладывал 14 ноября, когда было уже поздно: "Действиями фюрера руководит его  симпатия к Италии. Он считает абсолютно необходимым содействовать дуче всем, чем мы можем, и поэтому он категорически отказался противостоять претензиям дуче на лидерство в Средиземноморье, включая побережье южной Франции, или поставить итальянцев перед faits accomplis".
"Операция Браун" - спешное создание плацдарма Оси в Тунисе, прошла успешно, но 12 ноября остаток французских сил в Северной Африке капитулировал.

В течение двух недель Гитлер симулировал веру во французский флот. У него не было ни выбора, ни военных возможностей удержать этот флот, состоящий из трёх линкоров и более тридцати эсминцев в Тулоне; поэтому он принял честное слово адмиралов не начинать боевых действий против Оси.
Однако, Гитлер по-тихому готовился к худшему.

 

536


Один из генералов Люфтваффе записал 16 ноября: "фюрер опасается, что Франция создаст анклав, который вымостит дорогу англо-американскому вторжению; это должно быть предотвращено". Немцы к своей досаде узнали, что с виду дряхлый Петэн всё время по подводному кабелю ведёт тайные переговоры с Дарланом, и в основном на тему его заявления по радио против лояльности Германии.
Гитлер приказал Люфтваффе бездействовать, если французский флот неожиданно снимется с якоря, а 18 ноября он решил провести чистку.

На захват тулонского анклава было отведено восемь дней. Муссолини не был поставлен в известность но, несмотря на яростные возражения Рёдера,  Гитлер тем не менее распорядился, чтобы итальянцам были переданы тулонские доки и французский флот или то, что от него останется.
Операция началась двадцать седьмого, перед рассветом. К полудню французского флота больше не было: его линкоры, ставшие искорёженными громадинами - горели, а остальные корабли, за редким исключением, спаслись бегством или были взорваны.

Гитлер предоставил итальянцам право выбрать что-нибудь из обломков. По всей оккупированной Франции ночью на тысячах стен появились написанные краской слоганы: Vive l’Amérique! и патриотическое: 1918!
Поражение Германии теперь считалось неизбежным.

ГИТЛЕР ПОЗВОЛИЛ себе остаться в Берхгофе подольше. Отдых был ему крайне необходим. В Германии общество стоически готовило себя к окончательному поражению. Дипломаты снова намекали, что у них остался последний шанс запустить щупальца к Сталину, пока Красная Армия ещё не оправилась.
Но этого не случилось.

19 ноября 1942-го в Берхгофе раздался телефонный звонок, и на линии оказался генерал Курт Цейтлер, начальник Генерального Штаба, ведущий почти забытую войну из своей штаб-квартиры в Восточной Пруссии. На Донском фронте севернее Сталинграда началась сильная артподготовка; массы танков, чёрные от русской пехоты, ринулись вперёд. Румыны поспешно отступили. Случилось именно то, что предсказывал Гитлер.

На следующий день началось другое наступление, на этот раз к югу от города.
Через два дня Сталинград был окружён, и началась самая лютая драма этой войны.