На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Отступление
(развернуть страницу во весь экран)

Отступление

 

В НОВЫЙ, 1943-й, год Гитлера видели сидящим в своём бункере лишь с Мартином Борманом, его партийным секретарём, до 4:00 утра.  Это само по себе уже было предзнаменованием новых времён: в следующем году значительная часть власти Гитлера в стране была делегирована  тройственному кабалу - Борману, Кейтелю и Ламмерсу, собиравшимися в том месте, которое считалось Правительственным Залом берлинской канцелярии, в то время, как Геббельс реял, как хищная птица, нетерпеливо стяжая для себя награду мантией "фюрера тыла".

Гитлер бывал в Берлине редко. Он посвятил себя своей войне, поддерживаемый перспективой предстоящих наступлений, растущей кампанией подводной войны, увеличением производства танков и самолётов, а также "свидетельством" того, что резервы Сталина были совсем на исходе. Он не мог спать по ночам, так как перед его глазами плясали покрытые стрелками карты вечерних военных совещаний, пока седативные средства не утаскивали его в бессознательность.

В течение следующих шести месяцев он проявил большую восприимчивость к советам Генерального Штаба. Отступления, отметившие эти месяцы, были значительными военными достижениями. Только в Сталинграде и первом беспорядочном отступлении к Донецку армия потеряла какую-либо значимую матчасть.
С тех пор все отступления были спланированы и проводились так, чтобы нанести противнику наибольший ущерб и потери. Всё ещё уверенные в своём превосходстве, немецкие солдаты полагали, что они терпели поражение от обстоятельств, а не от русской армии - недостатка ГСМ, сурового климата, ненадёжных союзников.

Их вера в Гитлера оставалась непоколебимой, но доклады служб безопасности указывали на то, что в стране  стал слышен ропот народного недовольства. Первая Танковая Армия генерала Э́берхарда фон Ма́кензена начала отступление с Кавказа 1 января 1943-го и закончила его через тридцать дней,

 

554

покрыв более четырёхсот миль в ужасающих условиях: упряжки из восемнадцати лошадей из последних сил тащили через горы тяжёлые орудия. Одновременно Семнадцатая Армия генерала Руоффа отступала с западного Кавказа. Так, ценой 226 жизней была спасена целая группа армий, около 700 000 человек.

Вопреки совету Цейтлера Гитлер отправил в Ростов только четыре дивизии Макензена, остальные были переданы армии Руоффа, получившей приказ удерживать плацдарм на Таманском полуострове - как раз перед узкими проливами в Крыму. Кто друг, а кто - враг, говорил Гитлер, будет видно, когда в 1943-м он снова решит перейти в наступление.
Он даже обсуждал с Альбертом Шпеером планы строительства гигантского моста через Керченский пролив, соединяющий Крым с "Готской головой", как был назван таманский плацдарм.

Тем временем в последние дни уходящего года Гитлер начал обдумывать планы большой операции. Из Группы Армий "Центр" он быстро перебросит три самых сильных дивизии СС и пехотную дивизию "Великая Германия", разместит их к востоку от Харькова и, как только улучшится погода, ударит к северу от Дона в сторону Сталинграда.
Это произойдёт в середине февраля. Убедительными заверениями Гитлеру удалось поднять дух Паулюса.

Гитлер обещал что, как только погода улучшится, Люфтваффе будет доставлять в день по 750 тонн грузов. Геринг делал всё, что мог: исключительно для авиаперевозок были выделены 480 Юнкерсов и Хейнкелей, а в планах было ещё больше - более 100 Юнкерсов, 10 Фокке-Вульфов "Кондор", а также несколько тяжёлых бомбардировщиков Хейнкель-177.
Визит к ответственному за это командующему Люфтваффе мог принести ещё большие результаты, но Ешоннек не мог выкроить время, и Геринг отводил глаза от явно неизбежной катастрофы.

Несмотря на волнения из-за Сталинграда, Гитлер лично позвонил из восточной Пруссии фрау  Троост с благодарностью за разработку шкатулки из чистого золота для приказа о присвоении Герингу звания рейхсмаршала - тщательно обдумав, чтобы этот женский arbiter legendarium огласил и за границей факт его явного благополучия.

Но на самом деле у него было множество дурных предчувствий. Полковник фон Бюлов, его адъютант Люфтваффе, показал ему приватное солдатское письмо к родственнику, перехваченное в Сталинграде, и отзывы в нём о командующих Шестой Армией не были воодушевляющими.
После имени Паулюса был поставлен знак вопроса; генералы Артур Шмидт и Вальтер фон Зейдлиц были оценены как "достойные увольнения", зато генерала Хуба похвалили: "Он - мужик!".

ГОД НАЧАЛСЯ серией возмутительных ошибок с конвоями союзников на север России. Согласно разведке ВМФ их сопровождали

 

555

только эсминцы. офицер Рёдера по связи, адмирал Теодор Кранке, попросил у Гитлера благословления на операцию по атаке конвоя возле острова Медвежий силами Хиппера, Лютцова и шести эсминцев; карманный линкор Лютцов после этого должен был прорваться в Атлантику - "Операция Аврора".

В течение новогоднего вечера Гитлер был в фактическом неведении относительно хода боя. Под его нетерпеливым нажимом Кранке отчасти бестактно показал ему две единственные радиограммы, имеющие отношения к исходу боя. Адмирал Кумметц радировал лишь это: "Атаку закончили, никакого вражеского крейсера с конвоем, возможности отправить Лютцов для "Авроры" нет.
С сопровождающей подлодки радировали о том, что всё поглотила арктическая заря: "Я вижу лишь марево!"

Гитлер истолковал оба сообщения оптимистически: он похвастал Риббентропу о том, что ВМФ одержал безусловно "великолепную победу". Но уже до следующего полудня он узнал горькую правду: британские крейсеры скрывались неподалёку, его рейдеры бросились в поисках укрытия, крейсер "Хиппер" был серьёзно повреждён. Немецкий эсминец по ошибке принял врагов за своих и жестоко поплатился за ошибку.

Гитлер разгневался на недостаток у флота духа агрессии. Он заявил, что собирается поставить все большие корабли на консервацию и приказал Кранке потребовать по телефону от Рёдера немедленно приехать в Волчье Логово. Курс акций Рёдера у Гитлера уже были низким: он был менее частым посетителем фюрера, чем его критики. Геринг из ревности предъявил Гитлеру на адмирала серию жалоб.

Шпеер занимался тем же, прогневавшись на Рёдера из-за отказа передать контроль над флотским вооружением министерству боеприпасов. Совсем недавно - 4 января, Шпеер доложил Гитлеру о сокрытии флотом в резерве  шестидесяти якобы законсервированных, в промасленной бумаге, 105-миллиметровых зениток. (Фактически, они проходили пристрелку и калибровку).

Адмирал прибыл поздно вечером 6 января. Гитлер устроил ему разнос на девяносто минут за "провалы" больших кораблей "которые с 1864-го" не победили ни в одном большом морском сражении. Ни мятеж на них в 1918-м, ни их бегство в 1919-м точно не стяжали им славы.
Он хотел законсервировать корабли, а их вооружение использовать в качестве береговой артиллерии. Рёдер предложил свой уход с должности. На просьбу назвать имена двух возможных преемников Рёдер предложил адмирала Рольфа Карлса, а в качестве альтернативы, хотя и с явным неудовольствием, Дёница. 

14 января Рёдер представил письменный протест, прогнозирующий "триумфальный  визг" врага, когда он узнает, что Германия  засыпала нафталином свои собственные крупнейшие корабли. Гитлер обрушил на документ свои сарказмы, но Кранке заметил, что он всё-таки был впечатлён.

 

556

КАК СКАЗАЛ 10 января Гитлер маршалу Антонеску, ни в пунических войнах, ни в Тридцатилетней, ни в Семилетней войнах ни один из государственных деятелей не мог предсказать их исхода, и лишь единодушие приводило их к победе.

Это был напускной оптимизм. Двенадцатого русские навалились на венгерскую Вторую Армию, ударив в направлении Свободы, как и предсказывал Гитлер. Венгры за один день потеряли 30 000 человек убитыми.
Тактическая помощь Гитлера - срочная доставка противотанковых орудий и отзыв из Франции ещё трёх дивизий уже опоздала.  Он узнал, что на всём восточном фронте у него теперь было меньше пяти сотен танков; у русских было пять тысяч.

С помощью Геббельса и Бормана он надеялся к середине 1943-го выжать из немецкого населения миллион призывников: в декабре он распорядился, чтобы промышленность Германии освободила для призыва к концу марта двести тысяч человек; месяц спустя его требования возросли до восьмисот тысяч человек.

В январе Гитлер дважды вызывал в Волчье Логово Шпеера и втолковывал, что ему нужны большие, лучшие танки и в большем количестве.  Он решил запустить к семнадцатому новую производственную программу: "Танковую Программу Адольфа Гитлера".
Он надолго задержал адмирала Кранке и неэмоционально рассказал ему о том, что строительство всех кораблей больше эсминца будут прекращено, так что Шпеер сможет получить необходимую рабочую силу для выпуска танков.
"Даже если это будет только пять тысяч человек, это всё равно поможет" - заметил Гитлер.

На протесты Кранке Гитлер опять вернулся к истории о нелепом боестолкновении у острова Медвежий. "Танки, которые доставил конвой, наверняка стоили много солдатских жизней, положенных к югу от Ладожского озера" - сказал он. Кранке напомнил Гитлеру об его запретительных приказах, направленных против риска большими кораблями при значительном превосходстве противника; но Гитлер сослался на эпизоды с "Графом Шпее" и "Бисмарком" как примерам необходимого ему духа.

Вскоре перед ним стоял адмирал Дёниц, лукаво поддержавший отправку больших кораблей на свалку. Рёдер удалялся в неизвестность. Перед уходом он умолял Гитлера защитить флот от Геринга и предупредил своего преемника, чтобы то не доверял Шпееру.

В пятьдесят лет звезда Геринга стремительно катилась к закату. В середине января Гитлер послал за помощником Геринга - Мильхом и сделал его ответственным за терпящие бедствие авиаперевозки в Сталинград. - шаг, против которого энергично возражал ревнивый Геринг.
Вдоль южного фронта вплоть до Воронежа лавина советских войск и танков хлынула в  брешь, оставленную  крахом румын,

 

557

итальянцев и венгров. Целью Гитлера было поддержать боевые действия армии Паулюса в течение по меньшей мере шести недель, пока ей не облегчат жизнь танковые корпуса СС Хауссера.
Но генерал фон Вейхс телеграфировал о том, что в его группе армий едва осталось семь дивизий на фронте длиной в двести миль: он не видел никакого реального способа сдерживать неприятеля.

В любой момент русские могли окружить Вторую армию. И из Шестой Армии, находящейся в Сталинграде, исходили громкие протесты. "Мой фюрер!" - радировал Паулюс семнадцатого. "Вашим приказам о снабжении моей армии не подчиняются".

Генералы Люфтваффе отрицали утверждения Паулюса. Впоследствии Геринг резко обвинял Паулюса в слишком мягком командовании - в кормлении тысяч русских горожан и бесполезных раненых немецких солдат. "Нельзя обременять себя ранеными, не имеющими надежды на выживание" - сказал он. "Им следовало позволить уйти в мир иной".

Генерал Хуб, вновь прилетевший в Волчье Логово из Сталинграда, с жаром упрекал Гитлера. "Авиаперевозки Люфтваффе провалились. Почему Вы не казните некоторых из Ваших генералов Люфтваффе?"
Гитлер ответил на его языке: "Всё ещё впереди". Он определил Хуба в чрезвычайный штаб Мильха, но остался глух к к его просьбе о назначении Главнокомандующим Востока подозревая, что совет исходит от Манштейна.

Рихтхофен нарисовал живой портрет Манштейна в этот критический месяц: "На мой взгляд, Манштейн стал бесполезен, все его конечности дрожат и он выглядит, как старик". Бедствие казалось неизбежным. В штаб-квартире Гитлера Цейтлер подчёркнуто ввёл для своего штата "Сталинградский" рацион.

22 января русские снова предложили Паулюсу сдаться. Гитлер заметил, что русские не будут соблюдать никаких конвенций - пленные не будут жить долго; с другой стороны, ежедневно Шестая Армия вела бои для стабилизации её фронтов.
Паулюс радировал с возвышенным, даже фаталистическим, откликом на указания Гитлера: "Ваши приказы выполняются. Да здравствует Германия!".

ГИТЛЕР ПОНЯЛ, что известия о героизме солдат в Сталинграде будет само по себе в ближайшие месяцы равноценно множеству дивизий. Легенда о Сталинграде повысит в глазах неприятеля шансы на успех всех последующих оборонительных операций. Поэтому Геббельс дал указания, чтобы в описании положения немецких солдат в Сталинграде присутствовала жестокая откровенность.
Прежде всего, безусловно должны пропускаться большевистские коммюнике об их победах - чтобы вызвать у народов запада дрожь от дурных предчувствий. 24 января немецкие газеты впервые раскрыли правду о нечеловеческих мучениях Шестой

 

558

Армии. До захвата последнего лётного поля Паулюса было эвакуировано двадцать девять тысяч раненых. Его оставшимся солдатам было разрешено написать последнее письмо домой. Последний Хейнкель взял с собой девятнадцать раненых солдат и семь сумок почты.
В Сталинграде армия Паулюса оказалась в двух котлах, но его люди продолжали сражаться. Экипажи Люфтваффе делали два, а иногда и три вылета для доставки в Сталинград продовольствия и боеприпасов.

"В годовщину Вашего прихода к власти" - радировал Паулюс Гитлеру, - "Шестая Армия шлёт фюреру приветствия. Свастика всё ещё реет над Сталинградом. Пусть наша борьба станет примером для ещё не рождённых поколений, как нельзя сдаваться, какими бы отчаянными не были трудности. Тогда Германия будет победительницей. Хайль, мой фюрер!"

Ответ Гитлера был объявлен по радио всей немецкой нации. Он заканчивался словами: "В этой битве Всемогущий должен быть на нашей стороне. Мы не должны шарахаться от пролития собственной крови, так как однажды новая земля расцветёт жертвами павших. И наше тевтонское государство, наша немецкая нация, станет победителем!"

По настоянию Цейтлера, но не без опасений, Гитлер повысил Паулюса до фельдмаршала. И, так как немецкие фельдмаршалы ещё никогда не сдавались, этим он вложил пистолет в руку невезучего командующего армией. В 7:35 утра тридцать первого из штаба Шестой Армии радировали: "В своём бункере мы слушали Воззвание фюрера и приветствовали его национальным гимном - возможно, в последний раз". Почти сразу добавили: "Русские - за дверью", а затем: "Мы взрываем..." Затем радио замолкло.

Вероятно, Гитлер уделил в тот день Сталинграду мало внимания, так как во всех его владениях звонили тревожные колокола. В Северной Африке Роммель отступал к Тунису; Триполи, а потому и вся Ливия - были оставлены Осью. В северо-западной Германии тяжёлые бомбардировщики только что среди белого дня совершили налёт на Вильгельмсхафен, а 30 января скоростные британские бомбардировщики также днём прорвались в Берлин.

("Какая дерзость! Они называются "Москито"! И они сделаны из дерева!") Собственный тяжёлый бомбардировщик Люфтваффе - Хейнкель-177, был ещё не доработан. Они сделали девятнадцать рейсов в Сталинград: шесть из них закончились возгоранием двигателя в полёте.
Теперь Германия была вынуждена отступать по всему восточному фронту. И Харьков был под угрозой. В Демьянском котле к югу от Ленинграда, столь ревностно защищавшемся Гитлером, снабжение было тоже совершенно недостаточным;

 

559

его пришлось в конце концов прекратить. Были явные признаки скорого вторжения союзников в Португалию; поэтому часть дивизий была привязана на западе.

Гитлер в первый день февраля лёг раньше обычного - в 2:30 ночи. Но в скором времени его разбудило известие из Москвы: в нарушении традиции Паулюс сдался, как и двенадцать немецких и пять румынских генералов.
Гитлер был ошеломлён. Он никогда не простил фельдмаршалу того, что тот пренебрёг естественной доблестью любого капитана не покидать тонущий корабль, что он не проявил той же храбрости, как множество советских комиссаров и командиров в аналогичных ситуациях.

"Другие собирались в фалангу, оставляя последний патрон для себя.  Представьте себе, даже женщина с каплей гордости по своей воле заперлась и пустила пулю себе в голову только потому, что услышала несколько оскорбительных слов!*

... А здесь мужчина, который видел, как гибнут, храбро обороняясь до самого конца пятьдесят или шестьдесят тысяч его солдат - как он мог добровольно сдаться большевикам?" Когда зам Шпеера, Карл Саур, в три часа утра позвонил фюреру с отчётом о производственных показателях января, сначала фюрер не даже не захотел его слушать.

В феврале восточный фронт охватил ужасный кризис. Вейхса сняли - его группа армий фактически растворилась. Через образовавшуюся брешь хлынули советские орды. "Я не уверен, что не смогу спать без успокоительных, пока дыра не будет заткнута" - завил Гитлер. Лишь штат его стенографистов полностью разделял его ужасающее представление о происходящем.
Из дневника одного из них видно, что стенографист, поступивший совсем недавно, в декабре, уже в середине февраля получил нервный срыв.

Опасаясь новых кровавых кошмаров, Гитлер надолго откладывал каждую ночь отход ко сну. Через два года он объяснял армейскому доктору: "Я должен расслабляться и говорить о чём-то отвлечённом, иначе я буду видеть во тьме штабные карты, а мой мозг будет продолжать работать и на то, чтобы заснуть, у меня уйдёт несколько часов".

За два месяца Красная Армия съела пять армий - немецкую, румынскую, итальянскую и венгерскую. В конце февраля русские вернули Курск, Белгород, Краснодар, Демьянск, Ростов и Харьков.
Гитлеру пришлось покинуть даже Донецкий Бассейн. "Я  должен это обдумать" - заявил он 1 февраля, имея в виду последнюю перспективу. "Но теперь я

*Может быть, это был обличительный намёк на самоубийство Гели Раубаль?

 

560

я могу сказать лишь следующее: если я (покину Донецк), то перспективы наступательной войны на востоке больше не будет. Не делайте этой ошибки!"

И всё-таки Гитлер не видел возможности политического соглашения со Сталиным. 20 января был вызван японский посол Ошима и остался разочарован в этом отношении; более того, Гитлер настойчиво требовал нападения японцев на Сталина на Дальнем  Востоке.
Когда Хевель принёс ему обновлённое предложение запустить в Москву мирные щупальца, Гитлер отказался даже читать его. "Сначала мы должны одержать значительную военную победу" - сказал он впоследствии Риббентропу. "Тогда и посмотрим". Это была обычная отговорка.

Представляя свои планы по мобилизации местного населения востока против Сталина, Розенберг преуспел не больше Риббентропа. В начале 1943-го у немцев было более 130 000 "восточных бойцов", были там и русские генералы, готовые повести их против Сталина, но Гитлер подозревал, что это будет игра с динамитом - просто разжигание русского национализма под другим преводительством.

Когда в феврале 1943-го Розенберг прочитал ему длинное предложение по замене советской коллективной системы частными предприятиями и возвратом частной собственности, набором легионов из всех этнических групп советского Союза, восстановлением свободы их вероисповедания и выпуском для них соответствующих политических прокламаций, Гитлер лишь ответил, что вернётся к нескольким из этих предложений "после начала предстоящего весеннего наступления".

Цейтлер упомянул ему, что пленный русский генерал Андрей Андреевич Власов готов возглавить "Национальную Освободительную Армию" в войне против Сталина, но Гитлер видел в генерале лишь полезный пропагандистский инструмент. "Какой свиньёй должен быть Власов" - пояснил он своему штабу. "Он обязан Сталину всем. Это Сталин сделал из него генерала. А теперь он кусает руку, которая его гладила".

Иного он не ожидал и от Паулюса. "Несколько недель в лубянской тюрьме, и он скажет всё" - предсказывал Гитлер". "Достаточно просто подождать... До его выступления по московскому радио пройдёт совсем немного".

ПЛАТА ЗА СТАЛИНГРАД была высокой. Люфтваффе Геринга потеряло в авиаперевозках 488 самолётов и около 1 000 авиаторов. Лишь 108 000 человек из войск Паулюса уцелело, чтобы попасть в советский плен, из которых только лишь 6 000 довелось снова увидеть Германию. Однако, 4 февраля отделу разведки Гелена удалось оценить, что битвой за город были связаны 107 советских дивизий вместе с 13 танковыми полками; ему не оставалось ничего, кроме как гадать, где начнётся новое наступление Сталина.

 

561

Гитлер всё ещё надеялся, что дефицит провизии и сырья поставят Сталина в тупик. Его службы захватили русский документ, называющий его потери - 11 200 000 убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Казалось, что сражаться стоило.

Он провёл большую часть февраля1943-го, штопая изгороди, сломанные этими зимними бурями. В воскресенье, семнадцатого, он пригласил в свою штаб-квартиру гауляйтеров и ознакомил их с масштабом бедствия.
Герберт Бакке продиктовал на следующий день своей жене это резюме:

 

В воскресенье у фюрера. Говорил фюрер. Его первыми словами были: "То, что вы видите, является катастрофой неслыханной силы. Русские прорвались, румыны удрали, венгры даже не вступают в бой, в течение пяти дней немецкие войска, доставленные с тыла, держат тонкую линию фронта, проходящую через места прорыва.  Мы потеряли четыре армии в Сталинграде и вокруг него".

Сравнивает наше положение с Колином и Кюнерсдорфом - говорит, что если бы у Фридриха Великого было такое оружие, как у нас, то его никогда бы не назвали Великим, так как Семилетняя Война закончилась бы за два месяца. Фюрер снова хвалил Шпеера...
Фюрер также сказал: "Если немецкий народ подводит - значит, он не заслуживает того, чтобы мы воевали за его будущее; тогда мы можем невозмутимо его списать". Не слишком правильный ход мыслей.

Гауляйтеры были довольны речью Гитлера, но возместить ущерб уверенности в нём со стороны генералов было не так легко. Генерал Шмундт, которого он отправил в расследовательную поездку в группу Армий "Дон" незадолго до краха под Сталинградом, честно сообщил о формирующемся там скверном настроении - что Манштейн, Мильх и Рихтхофен единодушны в мнении о том, что пока Гитлер лично указывает каждому батальону, у армии никогда не будет быстрого, оперативного руководства сверху, столь необходимого ей для победы; короче - Гитлер должен назначить Главнокомандующего на востоке.

Они явно покровительствовали Манштейну; и, хотя Гитлер воспринимал его как величайшего их командующего, пока шло наступление, то в нынешнем затруднительном положении он чувствовал, что им нужен  жёсткий, упрямый человек-бульдог, но с талантом к импровизации.

До Мильха, который прилетел 3 февраля с Хубом прямо из Сталинграда, дошли неприятные слухи о том, что Геринг недавно хвастался перед Гитлером тем, что в январе было произведено две тысячи новых самолётов. Гитлер бросил Мильху: "Посмотрим, справитесь ли вы!" Он настаивал на необходимости в

 

562

недорогом, простом транспортном самолёте для выполнения полёта в Африку без дозаправки. Он сделал Мильху строгое внушение за печальный рекорд программы  Хейнкеля-177 так, что несколько дней спустя фельдмаршал выдавил перед своим штатом: "Я стоял перед фюрером, как маленький мальчик,  который ошибся в сложении".

Манштейн и Клюге, вызванные в Волчье Логово шестого, преуспели не больше. Гитлер очаровал первого откровенным заявлением о том, что он один ответственен за Сталинград - Геринг оказался не при чём. "Он - тот, которого я выбрал своим преемником и поэтому я не могу обременять его виной за Сталинград".
После проявления Манштейном четырёхчасовой стойкости он утешил его согласием с его требованием о том, что  восточный регион должен быть оставлен для того, чтобы высвободить Четвёртую Танковую Армию для предстоящего немецкого наступления его группы армий на западном фланге.

В конце концов Гитлер также согласился с рекомендацией Цейтлера к тому, чтобы оставить невыгодный выступ вокруг Ржева и Вязьмы длиной в три сотни миль в пользу намного более короткой тыловой хорды; а Клюге пообещал выделить для большого весеннего наступления двадцать одну освобождающуюся таким образом дивизию. Отход с боем из Вязьмы и Ржева - операция с кодовым именем "Буйвол" начался в марте - первый немецкий тактический триумф 1943-го.

Эти фельдмаршалы всё ещё были пластилином в руках Гитлера; с генералами было намного сложнее. Когда 11 февраля в Волчье Логово прибыл генерал фон Рихтхофен вместе с Герингом, он заявил без обиняков, что они должны взять под свой контроль организацию армии; конечно, у них будет недостаток людей, пока дивизии, имевшие численность в двенадцать тысяч человек, всё ещё могут выставить на передовую лишь шесть сотен реальных бойцов. "Фюрер попросил меня сказать напрямик, что я думаю о Манштейне" - продиктовал для своего дневника Рихтхофен.

 

Я подчеркнул, что все командующие армиями были на высоте... но должна быть предоставлена тактическая свобода действовать по обстановке, в которой они находятся. Вести их, придерживая их затылок, как детей, приносит лишь вред. Фюрер сказал, что если бы он не водил их так, то сейчас бы они воевали уже в Германии.

Я посоветовал прежде всего, что для него особенно необходимо поддерживать с ними личный контакт. Если - и это в высшей степени касается его как фюрера - по той или иной причине он не может побывать в армиях, их следует собирать

 

563

хотя бы раз в месяц и говорить с ними о планах и возможностях...
Фюрер проклинал своих прямых советников; он говорит им всё, а они сообщают ему неверные данные и ничего не делают. Моё возражение о том, что это не имеет ни малейшего значения ни для нас - фронтовиков, ни для будущих историков, он отреагировал спокойно. Он один несёт всю ответственность.

Гитлер решил, что пришло время и Рихтхофену стать фельдмаршалом.
Когда гауляйтеры были собраны в Волчьем Логове, Гитлер поблагодарил Геббельса за его пост-сталинградскую пропаганду и безусловно одобрил настойчивое требование министром пропаганды тотальной войны. Это было именно то, чего хотел "народ".

Для Гитлера оппозиция была бесконечно малым, заблуждающимся меньшинством, которое следовало сокрушить. Когда горстка мюнхенских студентов разбросала листовки, призывающих к свержению Гитлера, их вожаки были арестованы и приговорены Народным Судом к смерти.
"Возможно, есть те, кто скажут, что столь жестокие действия Народного Суда недопустимы" - прогрохотал позднее Гитлер в секретной речи перед генералами. "Человек, который распространял листовки... и ещё один, университетский профессор,  и те два студента, тоже распространявших листовки - также казнены. Но если бы осуждённые профессор и студенты были на фронте, они могли быть уже мертвы, кто знает? Это - риск, на который постоянно идёт любой солдат".

В ЗАПОРОЖЬЕ, на Днепре, недавно силами AEG - главной электротехнической корпорацией  Германии, была восстановлена гидроэлектростанция, и электричество вновь потекло в угольные шахты и заводы по производству боеприпасов окружающих районов Украины.
Шпеер недавно представил Гитлеру окончательные данные своего "Проекта Иван" - быстрого развития больших химических, азотных и заводов взрывчатых веществ в донецком регионе.

Гитлер озабоченно распорядился о выделении дополнительных зенитных батарей для защиты электростанции, но было ясно, что если вялое контрнаступление Манштейна на Украине не усилится, весь регион скоро будет захвачен.

К ужасу штата Гитлера Цейтлер предложил, чтобы Гитлер лично вылетел в штаб-квартиру Манштейна в Запорожье. Когда Геринг возмущённо возразил, сославшись на риск, Цейтлер сардонически заметил: "Рейхсмаршал сможет затмить небо эскадрильями своих истребителей. Риска здесь нет!"
В ту ночь штабной стенографист Гитлера записал в своём дневнике: "Этим вечером на совещании фюрер объявил о своём решении отправиться на фронт и принять командование Группой Армий "Юг"; это значит, что здешний лагерь

 

564

будет свёрнут". Гитлер решил взять с собой только Кейтеля и Йодля - кому он окончательно протянул руку 30 января, вместе с Шмундтом, Хевелем и доктором Мореллом. Кейтель, Борман и другие адъютанты останутся в Волчьем Логове.

Долгий перелёт на юг начался 17 февраля 1943-го, как только рассвело.
"К полудню бункер Гитлера опустел" - написал в своей послевоенной рукописи вновь прибывший личный секретарь, Гертруда (Тродль) Хумпс. "Тишина, неожиданно опустившаяся на всю территорию, словно остановился генератор беспокойства. Я впервые почувствовала, сколь сильно Гитлер лично действовал в качестве заводной пружины для всех этих людей - кукловод, который держал в руках нити всех марионеток, неожиданно позволил им упасть".

ИЗ ПРИБЫТИЯ ГИТЛЕРА в штаб-квартиру Манштейна тайны не делалось. ""Везде стояли кордоны" записал в дневнике фельдмаршал фон Рихтхофен. "Все, кого я спрашивал на улицах города, где располагалась штаб-квартира группы армий, насмешливо улыбались и говорили: "Вам к ней не подобраться - там фюрер!"
... Нашёл фюрера в гуще военного совещания. Доложился ему. Ходят вокруг да около, реальных выводов нет, взаимная напряжённость, атмосфера - хоть топор вешай. Фюрер отбыл в свою штаб-квартиру, не придя к какому-либо решению.... Очень расположен ко мне, спокоен со мной, ясно мыслит - встаёт вопрос: есть ли у него необходимые средства и возможности превращать свои ясные мысли в приказы?"

Следующим вечером, 18 февраля, немецкое радио передало по всей оккупированной Европе дерзкую речь Геббельса во Дворце Спорта, приведшую большую аудиторию берлинцев объявлением тотальной войныв неистовство.*

На следующее утро Гитлер сам обратился с этой эффективной прокламацией к войскам перед  контрнаступлением между реками Днепр и Донецк:

  Солдаты Группы Армий "Юг", авиаторы Четвёртых ВВС!
Исход решающей битвы зависит только от вас!
В тысяче километров от границ Рейха на весах лежит судьба нынешней и будущей Германии... Вся родина немцев


* См. анализ автора речи Геббельса о тотальной войне.  Mastermind of the Third Reich
(London, 1996), pages 421-3.

 

 

565

 

мобилизована. Каждый, вплоть до последнего мужчины м женщины, призваны для обеспечения ваших боевых потребностей.
Нашей молодёжью укомплектована противовоздушная оборона вокруг немецких городов и заводов. Формируются многие и многие дивизии.
Уникальное и поэтому неведомое оружие находится на пути на ваш фронт... Именно поэтому я прилетел к вам - использовать все возможности вашей оборонительной войны и превратить её в окончательную победу.
Если каждый из вас будет содействовать этому, мы опять обретём успех, с помощью Всемогущего.

В это время приближались русские танки; между ними и Запорожьем никого не было; Гитлер ценил свою личность слишком высоко для того, чтобы оставаться слишком долго. Он заметил, что приказал генералу Гудериану встретиться с ним в ближайшее время в Виннице - он сдался уговорам Шмундта и  решил сделать свирепого генерала своим  инспектором в Танковых Войсках.

Рихтхофен посоветовал, чтобы Гитлер немедленно вылетел отсюда на пару дней и вернулся в Запорожье, если только будет устранена русская угроза. Это было дипломатичное решение. При уже слышимых на лётном поле  выстрелах танковых пушек Гитлер немедленно  отбыл в винницкую штаб-квартиру "Вервольф".

22 февраля под искусным командованием фельдмаршала фон Манштейна Первая и Четвёртая танковые армии нанесли удар в северном направлении; скоро они разметали плацдарм вдоль Донецка у Балаклеи.

Должна была начаться новая битва за Харьков. Вера фюрера в Манштейна была восстановлена. Наконец, восточный фронт был стабилизирован. Теперь Гитлер мог обратить внимание на государственные дела.

В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ февраля 1943-го генерал Йодль объявил на военном совещании Гитлера, что  ночью небольшой отряд британских диверсантов начал довольно странную операцию против гидроэлектростанции в Рюкане, в Норвегии.

Британские диверсанты появились из ниоткуда, взорвали завод по получению "тяжёлой воды", располагавшийся в подвале, и исчезли в окружающей местности.
Всегда более, чем восприимчивый во всём, что касается Норвегии, Гитлер счёл эту операцию личным оскорблением.

И Шпеер, и учёные института Кайзера Вильгельма утверждали, что без тяжёлой воды атомная бомба изготовлена быть не может.
Гитлер приказал немедленно восстановить завод. Однако, через несколько дней он

 

566

узнал, что восстановление производства тяжёлой воды займёт по меньшей мере два года. К этому времени, угрюмо заметил Гитлер, война давно будет окончена.

 

Скорьбя о смерти Гейдриха, которого он виде своим самым подходящим преемником,  Гитлер приказал выпустить мемориальную почтовую марку. (КОЛЛЕКЦИЯ АВТОРА)