На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Хвататься за соломинку
(развернуть страницу во весь экран)

Хвататься за соломинку

 

Весной 1943-го альянс Оси был уже мифом, и Гитлер знал об этом. Из расшифрованных сообщений, которые он видел, было ясно, что у правительств и Венгрии, и Румынии были эмиссары в столицах нейтральных стран, которые зондировали западных врагов относительно заключения мира. Финляндия искала способа выхода из войны, Швеция  - вступления в неё на стороне Союзников.
Гитлер, который лично проинструктировал своего нового поверенного в Стокгольме о том, что его единственной целью является удержать Швецию в состоянии нейтралитета, сейчас обдумывал более решительные меры: после одного из совещаний в Берхгофе он задержал Йодля с группой самых верных советников и дал им указания составить в общих чертах план молниеносного вторжения в Швецию в случае такой необходимости.

Румынский маршал Антонеску, приглашённый 12 апреля в Берхгоф, принял упрёки Гитлера с видом фаталиста. Когда Гитлер зачитал распечатки Forschungsamt обличающих телефонных разговоров, доказывающих предательство румынских министров и наличие их скрытных переговоров с врагом, маршал выказал убедительное возмущение.

Венгерскому регенту Гитлер сделал довольно грубое внушение. Хорти безоговорочно защищал своего министра и отрицал то, что Венгрия находится в контакте с врагом. "Мы все - в одной лодке" - предупредил Гитлер. "Если кто-то спрыгнет - утонет".

Не слишком деликатный язык они и Риббентроп использовали, и принуждая Хорти принять более строгую линию отношения к более, чем 800 000 венгерских евреев. В течение нескольких месяцев Германия оказывала давление к тому, чтобы Венгрия передала их в соответствующие немецкие ведомства для депортации в "резервации на востоке", аргументируя, что они являются потенциальными провокаторами, разносчиками пораженчества, саботажниками, агентами вражеских секретных служб и контактёрами "международного еврейства", воюющего против Германии.

16 апреля переводчик записал, как Риббентроп советовал Хорти, что он должен заключить своих

 

580

евреев в концентрационные лагеря, если не собирается их ликвидировать: третьего не было дано. Германия сегодня держится, сохраняя стойкость духа потому, вторил Гитлер, что она удалила евреев; а те, кто ещё остался, скоро тоже "исчезнут на восток". Он не возражает против критики своей еврейской политики, если кому-то от этого станет легче.
Вражеские евреи, напомнил он Хорти, стоят позади бомбёжек, сеющих смерть бесчисленных женщин и детей в Германии. Хорти оправдывался, что сделал против евреев всё, что мог: "Но нельзя же их просто убить или тем или иным способом устранить" - протестовал он.

Гитлер возразил: "Ни в том, ни в другом нет необходимости" . Как, например, в Словакии, они должны быть изолированы в достаточно отдалённых лагерях, чтобы не иметь возможности заражать здоровое общество. А относительно убийства евреев Гитлер заметил: "Убивает лишь одна персона - Еврей, который начинает войны и своим влиянием придаёт им антигражданский, антиженский и антидетский характер". Евреев следует заставить работать на рудниках - согласился Риббентроп, нельзя им позволять "безнаказанно" вершить своё распутство.

И, так как Хорти не казался переубеждённым, семнадцатого Гитлер прибег к другой риторике: Польша, сказал он, может послужить наглядным примером. Он рассказал Хорти, как отказывающихся работать евреев просто расстреливали или морили. Посредством своей любимой терминологии он убеждал, что с евреями следует обращаться, как с бациллами туберкулёза: "Это - не жестокость, если вспомнить, что убивают таких невинных тварей, как зайцы и олени, не творя при этом зла.

Почему следует жалеть извергов, которые хотят принести нам большевизм? Нации, которые не борются с евреями, кончают мучениями и крахом".

В предупреждении Гитлером Хорти о том, что "еврейские большевики" ликвидируют всю европейскую интеллигенцию, можно найти  влияние  пропагандистского звездопада, насчёт которо ему недавно звонил Геббельс. В феврале в лесу Катыни, возле Смоленска, немецким солдатам представились странные замёрзшие холмики, которые к марту 1943-го оттаяли и были раскопаны, явив останки двенадцати тысяч офицеров польской армии.

В дневниках и письмах, найденных у трупов, последней датой был апрель 1940-го - когда регион был в советских руках. Все они были профессионально застрелены в затылок. Гитлер одобрил предложение Геббельса о том, что Катынь следует связать в сознании общества с еврейским вопросом.

НО НЕ СОБИРАЛСЯ Гитлер и обращаться с не-еврейскими народами Сталина в лайковых перчатках. Весной 1943-го между Альфредом Розенбергом, бесконечно многословным  уполномоченным на восточных территориях и гауляйтером Эриком Кохом, рейхскомиссаром Украины, бушевал спор. Розенберг,

 

581

при поддержке Риббентропа, Цейтлера и Геббельса хотел завоевать поддержку народов в борьбе против Сталина и жаловался на то, что брутальные методы Коха и стиль жизни паши с эти несовместимы.
На Рождество он отправил в Ростов специальный самолёт, чтобы собрать двести фунтов икры. И всё же Гитлер, Борман и, более осторожно - Гиммлер, защищали Коха. Розенберг может теоретизировать относительно будущей культурной жизни Украины, но жестоким долгом Коха является выжать каждую тонну зерна и каждого подневольного работника из региона.

Идея использования русских добровольцев против Сталина является химерой, говорил Гитлер. "Я всегда чувствовал, что есть лишь горстка людей, которые могут по-настоящему держаться во время кризиса, не полагаясь на ту или иную призрачную надежду. Пословица о том, утопающий хватается за соломинку - абсолютно точная".

Когда Риббентроп солидаризовался с идеей генерала Власова о Русской освободительной армии, Гитлер постучал костяшками пальцев. "Никакой политической операции из этого не выйдет. Это приведёт лишь к братанию нашего народа с русским". Фельдмаршалы Клюге и Кюхлер также возражали Гитлеру, поддерживая проект Власова. В миллионах листовок, разбрасываемых над порядками неприятеля утверждалось, что Вермахт воюет только против Сталина, а не против русского народа, и в них заявлялось о "Национальном Комитете" в Смоленске, что там для пост-сталинской эры готовится русское правительство.

Для Гитлер эта идея была безумием; он сердито говорил Цейтлеру, что позволить украинцам собственное правительство - значит предать всю нацистскую идею войны. Русские должны начать в государстве-сателлите, как Польша в Первую Мировую, а Германия её закончит, не позволив снова создать полностью независимое государство.

19 мая Гитлер свёл Розенберга и Коха лицом к лицу. Розенберг твёрдо повторял, что политика Коха поставляет врагу тысячи партизан. Кох оправдывал свои методы. Гитлер рассудил, что правы оба, но Кох - правее. Что же касается аргумента о партизанах, то если Розенберг прав, то там, где "особенно хитроумные генералы" говорят наиболее сладкими словами, партизан должно быть мало - однако, этого не наблюдается.

А принудительный труд обеспечивать иначе, чем методами Коха - невозможно. "Лишь слабоумные генералы могут воображать, что мы можем добыть какую-либо рабочую силу уговорами". Насчет казней Кохом украинцев Гитлер бросил: "А сколько соотечественников потеряло жизни от авианалётов у нас дома?"

Гитлер постановил, что в будущем ни Кох, ни Розенберг не должны использовать в качестве советчиков иностранцев. "Если они работают против своей страны, они не имеют характера. Если они работают на неё, то в качестве советчиков они нам бесполезны".

 

582

Военные аспекты проекта Власова "Русской армии" подверглись анализу в горячей дискуссии между Гитлером, Кейтелем и Цейтлером несколько недель спустя. Гитлер не возражал против несения русскими добровольцами небоевой службы. Но он не одобрил проект Власова вне его пропагандистских функций.
Сам Власов будет нужен только для фото на листовках. Кейтель соответственно постановил, что никакого "Национального комитета" не будет; фюрер разрешит листовки Власова только при условии, если немецкие органы поймут, что никто не будет воспринимать их серьёзно.

ГИТЛЕР ПОЛНОСТЬЮ развязал своему Генеральному Штабу руки в разработке плана "Цитадель". Небольшая победа в России также вдохновит нейтральных и нерешительных союзников; она стабилизирует фронт до конца 1943-го, на достаточный срок для того, чтобы высвободить бронетанковые дивизии для пресечения любых враждебных поползновений Италии на Балканах; вдобавок, отечественная экономика сильно нуждалась в принудительных работниках, урожай которых "Цитадель" позволит собрать в своём шлейфе.
Окончательным предложением Цейтлера было то, что цель - выступ неприятеля возле Курска, должен быть отрезан классической атаки клещами Девятой Армии с севера и Четвёртой Танковой Армии с юга; их клинья должны встретиться к востоку от Курска.

Цейтлер составил помпезный приказ об операции ("Победа под Курском должна воссиять как сигнальный огонь для всего мира"), и Гитлер 15 апреля его подписал. Это обеспечило мрачную возможность для сбора и спокойной отправки на запад сотен тысяч здоровых русичей ждущих, когда они попадут в немецкие сети.

Когда всё было улажено, Цейтлер вылетел обратно в свою штаб-квартиру в Восточной Пруссии, но несколько дней спустя ему позвонил по телефону Гитлер: фюрер тщательно обдумал "Цитадель" и сейчас чувствовал, что было бы лучше отказаться от идеи "клещей" - которые были столь очевидны, что неприятель не преминет возможности подготовиться и ждать её; вместо этого следует сложить  наступательные возможности Группы Армий "Юг" и "Центр" в одном фронтальном ударе, тем самым разделив массированные силы неприятеля надвое.

Цейтлер не хотел и слышать об этом заявив, что передислокация двух армий приведёт к непоправимой задержке; он 21 апреля специально слетал в Берхтесгаден, чтобы доказать это. Гитлер уступил. Цейтлер доказал свою правоту под Сталинградом, когда его собственная уверенность в контакте, его стратегический инстинкт подвели его.

Генерал Модель, командующий Девятой Армией, для взлома русской обороны просил сначала два дня, но в конце апреля он поднял свою оценку до трёх дней. Клюге заметил, что с 227 танками и 120 штурмовыми орудиями Девятая Армия сильна, как никогда, но Модель

 

583

всё же заявил, что ему нужно ещё более 100 танков. Цейтлер согласился перебросить 50 с запада с более, чем 20 "Тиграми" и 40 штурмовыми орудиями. Но "трёхдневная" оценка беспокоила Гитлера: трёхдневная непрерывная битва против опытного противника приведёт к массовой гибели штурмовых войск. "Когда Модель сообщил мне перед "Цитаделью", что ему потребуется три дня" - сказал Гитлер год спустя, - "я похолодел".

Он попросил Моделя вылететь в Берхгоф. 27 апреля крепкий, темноволосый генерал стоял перед ним в Большом Зале; его аэрофотосъёмка подтвердила, требование о том, что русские укрепления глубиной в двенадцать миль должны быть преодолены до начала наступления на Курск Девятой Армии.
Гитлер отложил начало "Цитадели" на 5 Мая. 29 апреля он распорядился о дальнейшей отсрочке до девятого, чтобы дать армиям ещё несколько дней для накопления танков и орудий.

"Ещё несколько дней" переросли в недели, а затем в месяцы. Генерал Гудериан, начавший посещение военных совещаний со 2 мая с полномочиями Инспектора Танковых Войск, выразил Гитлеру своё мнение об усилении танковой мощи в случае достаточно долгой отсрочки "Цитадели".
В настоящее время, сказал он, "Тигры" страдают сбоями в работе систем управления и трансмиссии, а производство выдающихся танков "Пантера" снова было сорвано. Но Гудериан заверил Гитлера в том, что в течение мая будут укомплектованы по два батальона танков каждого типа - "Пантер", Фердинандов", "Тигров" и "Шершней"; присутствующие на фронте танки будут усилены броневыми "фартуками" для защиты от противотанковых снарядов; вдобавок, росло и само производство танков: 939 танков в апреле, 1 140 в мае, 1 005 в июне и 1 071 в июле.

В общем, предложил Гудериан, некоторая отсрочка "Цитадели" того стоит. Гитлер, уже готовый и к более долгой отсрочке, 4 мая собрал своих ведущих генералов в Мюнхене для трёхдневной военной конференции.
Ешоннек дал Рихтхофену её оперативное описание, бросившее пикантный отблеск на личности, окружавшие фюрера:

 

(27 апреля) генерал Модель заявил, что у него не достаёт сил и он может увязнуть или сильно задержаться. Фюрер высказал мнение о том, что атака обязательно должна быть начата в возможно ближайшее время. (В начале мая) генерал Гудериан предложил для гарантии этого обеспечить в течение шести недель достаточное количество танковых частей.
Для получения всестороннего одобрения этого решения он созвал конференцию (4 мая) с фельдмаршалами фон Клюге и фон Манштейном. Сначала они согласились на отсрочку, но когда услышали о том, что фюрер

 

584

уже подготовился к такому варианту, то заговорили о немедленном начале наступления - явно для того, чтобы избежать  "потери лица" из-за такого самоподчинения.

Ешоннек, Рихтхофен и Цейтлер единодушно возражали против дальнейшей отсрочки аргументируя, что время будет работать исключительно в интересах русских. Тем не мене, Гитлер распорядился о то, чтобы отложить "Цитадель" до середины июня.

ОДНАКО, ТЕПЕРЬ на его решения начал влиять другой фактор - неизбежный разгром в Тунисе.
Испытывая острый недостаток в боеприпасах, провизии и горючем, четверть миллиона войск генерала фон Армина вела упорные арьергардные бои на своём неуклонно сжимающемся плацдарме. К концу апреля у него осталось лишь семьдесят шесть танков  и топливо, извлечённое из низкоградусных вин и ликёров.

Гитлер отправил генерала Варлимонта в Рим для возобновления давления на дрожащий итальянский ВМФ. "Единственно моральным поведением является сражаться в этой войне и победить" - собирался он сказать итальянцам. "Аморально же вот что: проиграть, а затем удрать на ваших кораблях без боя".
Воззвание не принесло Гитлеру ничего - итальянский флот так и стоял в гавани. 6 мая, преодолев оборону Армином горных перевалов, британская Первая Армия ворвалась в Тунис.
Два дня спустя Кейтель записал: "Фюрер и дуче намерены продолжать сражаться в Тунисе столько, сколько окажется возможным".

Варлимонт вернулся с обнадёживающими новостями о здоровье дуче и предложив ему свою помощь, которая обеспечит дуче возможность строгого контроля за событиями - предстоящая потеря Туниса не должна повлечь катастрофы в Италии. Гитлер не был столь уверен.
"Дуче и фашистская партия намерены поддерживать Германию до самого конца" - сообщил он своему штату в полдень. Однако, "часть офицерского корпуса, в большей степени высшая и лишь немногие в его низах, была уже склонна к миру. Некоторые влиятельные круги способны на предательство".
Он попросил фельдмаршала Роммеля выйти из оздоровительного отпуска и увидеться с ним.

К 6 МАЯ Гитлер отвернулся от Средиземноморья и вернулся на поезде в Берлин. В несчастном случае на автобане погиб Виктор Лутц, сменивший Рёма на посту Начальника Штаба СА девять лет назад, и Гитлер собирался на следующий день принять участие в государственных похоронах.

Это были пышные похороны. После них он обратился к гауляйтерам, осветив значение текущей войны. Она началась, сказал он, как борьба между буржуазными и революционными государствами, в которой первые легко были побеждены.

 

585

Однако, теперь они встретились на востоке с государством, обладающим Weltanschauung, сравнимым с их собственным - еврейско-большевистская идеология пропитала его армию страстью и духом, с которыми могут сравниться лишь его собственные дивизии СС. Именно поэтому он - Гитлер, решил, что "евреев следует вышвырнуть  из Европы".

Он пришёл к убеждению, продолжил он, что своими предвоенными чистками Сталин не разрушил Красную армию - совсем наоборот. Сверх того, использование политических комиссаров значительно повысило эффективность Советской армии. Русская солидарность со Сталиным была полной: у него не было сдерживающего фактора в виде церкви, как у Гитлера в Германии.
Фюрер часто опасается, что Herrenvolk так и не сможет надолго утвердить своё превосходство. Орды Чингиз-хана глубоко проникли в сердце Европы, а у германцев не хватило сил, чтобы сдержать их.

Однако, гигантская танковая программа Шпеера обеспечит победу на востоке, а подводные лодки Шпеера удержат вскормленных евреями поджигателей войны на привязи. Гитлер сообщил гауляйтерам, что Сталин с начала "Барбароссы" потерял более тринадцати миллионов личного состава.
Летнее наступление будет проводиться лишь войсками, заслуживающими немецкого доверия. Следовательно, пообещал он, Германия будет доминировать во всей Европе .

Обсуждая в тот же день, 9 мая, с Геббельсом новости, Гитлер отверг идею внедрения японской практики судов над экипажами вражеских бомбардировщиков. Сотни тысяч его военнослужащих, уже попавших в руки неприятеля, не оставляли Гитлеру выбора. Эта война ему уже смертельно надоела; он жаждал снять форму и снова стать человеком. Не менее он устал и от своих генералов, называя их лжецами, изменниками и впридачу антинацистскими реакционерами.
Геббельс чувствовал, что восходит его звезда.

ДАЖЕ НАПРАВЛЯЯСЬ опять на на север, Гитлер не повернулся спиной к Муссолини. Он никогда не забывал благожелательности дуче с Австрией в 1938-м. "Тогда я сказал ему: "После этого я никогда Вас не забуду!" И этого никогда не произойдёт" - предостерёг Гитлер свой менее великодушный штат.
Он гораздо больше боялся, что вероломные генералы-роялисты передадут Италию в руки врага.

Именно поэтому он призвал Роммеля вернуться: Роммель будет командовать войсками Гитлера в Италии, когда придёт время.

9 мая Роммель вылетел в Берлин и доложился Гитлеру в час дня; выглядел он здоровым и свежим. Гитлер держал амбициозного генерала в неизвестности. Роммель записал в дневнике: "Затем я был на военном совещании. Особой работы пока нет. Фельдмаршал Кейтель намекнул на моё применение в Италии рядом с дуче, сели дела там пойдут неважно". На следующий день он записал: "Я

 

586

подчеркнул обоим - и фюреру, и Геббельсу слабые боевые качества итальянцев и их нежелание сражаться". Двенадцатого Гитлер предоставил информацию о том, что Роммель находился в Германии с марта, когда он награждал его высочайшей национальной медалью.

В шесть часов того же вечера Гитлер и его штат вылетели в штаб-квартиру в Восточной Пруссии. Возможно, это был отвлекающий манёвр, попытка обмануть  неприятеля, что "Цитадель" надвигается.

До сих пор он ещё не опасался вражеского вторжения с запада. Но он знал, что Средиземноморье всё ещё оставалось наиболее опасным театром. 8 мая на военном совещании адъютант объявил сенсационное сообщение Абвера: на трупе офицера Союзников, найденном плавающим недалеко от побережья Испании, был обнаружен герметичный пакет с по видимому подлинными письмами из министерства обороны Британии и от лорда Маунтбаттена, адресованные адмиралу сэру Эндрю Каннингаму и генералу Дуайту Эйзенхауэру.

В них указывалось, что принято решение о двух операциях по вторжению - одном на западном Средиземноморье, а другом - на Пелопоннесе; они будут маскированы ложными вторжениями на Сицилию и Додеканес соответственно. Адмирал Канарис безоговорочно поверил в правдивость содержимого. Гитлер был менее легковерен, и в конце военного совещания громко огласил свои мысли штабному офицеру Йодля: "Кристиан, не могли ли они  умышленно отправить этот труп в наши руки?"*

Никакого способа определить это не было. И разведка Цейтлера, и Канарис отрицали такую возможность, и в следующем месяце Пелопоннес и Сардиния, на которые предполагались вторжения, особенно  привлекали внимание Гитлера.

13 мая Альберт Шпеер и его главные военные магнаты приехали в Волчье Логово, чтобы повидаться с ним. Гитлер присудил министру боеприпасов редкую награду - "Кольцо доктора Тодта" за поразительные результаты в реорганизации оборонной промышленности.
Германия в шесть раз увеличила производство тяжёлых снарядов по сравнению с 1941-м годом и в три раза - производство орудий. С февраля по май удвоилось производство тяжёлых танков, свидетельствуя о несгибаемом духе рабочих, не пострадавшем от авианалётов.

Геббельсу Шпеер поведал, что фюрер выглядит уставшим от тревоги. Его беспокоила Италия. Какая тогда была польза от нового оружия,

* Стенографист на совещании, покойный Людвиг Кригер, ближайший помощник знаменитого Начальника разведки в Первой Мировой, полковника Николаи, живо вспоминал эту сцену. Труп действительно был мрачной шуткой британских секретных служб.

 

587

которое Шпеер демонстрировал на территории штаб-квартиры на следующий день - могучий стотонный танк "Маус", новые штурмовые орудия и убийственную базуку (пока называющуюся Pusterohr) - если Италия сменит ориентацию, если враг вторгнется на Балканы, если нефтяные месторождения Румынии превратятся в руины?

Битва в Тунисе была окончена. Из Африканского  Корпуса поступило последнее храброе сообщение по радио от имени его последнего командира, генерала Ганса Крамера: "Боеприпасы кончились. Вооружение и оборудование уничтожено. Африканский Корпус в соответствие с приказом воевал до тех пор, пока мог".
Сотня тысяч превосходных воинов Гитлера маршировали в британский и американский плен; было взято в плен и около 150 000 итальянцев.

Гитлер предложил Муссолини пять дивизий для восполнения анемичных итальянских артерий. В ответе дуче, очевидно составленном нечестным генералом Амброзио - аналогом Кейтеля, утверждалось, что трёх немецких дивизий, оставленных в качестве погашения долга за транспортировку грузов в Тунис, вполне достаточно: но он хотел триста танков, пятьдесят зенитных батарей и сотню самолётов-истребителей.

Адмирал Дёниц заявил, что итальянцы ожидают следующего вторжения британцев в Сицилии. Позабыв о своих прежних подозрениях, Гитлер ответил, что письмо на британском трупе указывает, что следующей целью будет Сардиния.

Дёниц сказал, что попытался произвести на итальянцев впечатление утверждением, что если они не задействуют все корабли - от больших до малых, чтобы немедленно накачать Сардинию, Сицилию и Корсику войсками и запасами, то печальная история в Северной Африке снова повторится.
Муссолини отреагировал на это слабо. Дёниц процитировал Муссолини, заявившего, что британская пресса бахвалится тем, что  захват Сицилии избавит от перевозок объёмом в два миллиона тонн, которые в настоящее приходится осуществлять вокруг Мыса Доброй Надежды; Гитлер раздражённо прервал: "... тогда наши превосходные субмарины должны топить их".

"Но самое важное" - продолжил Дёниц, - "мы входим в самый тяжёлый кризис с подлодками, так как у врага появились новые средства обнаружения, которые сделали подводную войну на некоторое время невозможной". Неожиданно они потеряли за месяц более пятидесяти подводных лодок.

"Потери слишком велики!" - воскликнул Гитлер. "Так продолжать мы не можем". К нему вернулась бессонница. Следующие две недели в Италии должны быть критическими.
После полуденного совещания 15 мая Гитлер произнёс перед своими генералами, включая Роммеля, двухчасовую секретную речь относительно опасной ситуации, возникшей из-за поражения в Северной Африке.

Она столь важна, что заметки, сделанные присутствующим офицером, капитаном Вольфом Юнге, приводятся здесь полностью:

 

588


 
 

Они также используют складывающуюся обстановку в политических целях, чтобы путём угроз и обольщений принудить слабых союзников Германии к дезертирству. Даже без учёта военной ситуации, опасность этого особенно сильна в Италии и Венгрии. Болгарию и Румынию можно считать надёжными...

В Италии мы можем положиться только на дуче. Есть сильные опасения того, что от него могут избавиться или как-либо нейтрализовать. Королевская семья, все ведущие члены офицерского корпуса, духовенство, евреи и широкий сектор госслужащих враждебны или отрицательно относятся к нам...

Дуче сейчас выстраивает вокруг себя охрану из фашистской гвардии. Но реальная власть принадлежит другим. Более того, он не уверен в себе в военных вопросах и полагается на своих враждебных или некомпетентных генералов (Амброзио!!!), что очевидно из непостижимого ответа, пришедшего от дуче, отвергающего или уклоняющегося от предложения фюрером о войсках.

В сложившейся обстановке нейтральная Италия вовсе не плоха; но сейчас она не может быть нейтральной - она дезертирует добровольно или  под давлением перейдёт во вражеский лагерь. Италия в руках врага означает Второй Фронт в Европе, которого мы должны избегать любой ценой; он откроет и западный фланг на Балканах.

Нашей главной задачей в  данный момент является предотвращение в Европе Второго Фронта. "Дальнее поле Европы должно быть защищено - мы не можем позволить появления Второго фронта на границах Рейха". Именно во имя этого мы должны совершать жертвоприношения в других местах.

Это хорошо, что мы ещё не начали атаку на востоке ("Цитадель") и пока располагаем там достаточными силами, так как было принято решение действовать, как только в Италии разразится кризис. С этой целью из восемнадцати мобильных дивизий, имеющихся на востоке, в Италию будут переброшены восемь бронетанковых и четыре пехотных, чтобы взяться за неё покрепче и  защитить от англо-американцев (или снова их отбросить). Никакого сопротивления итальянской верхушки (согласно Роммелю) не ожидается.  Обнадёживает и сотрудничество фашистских политических сил.

В то же самое время будет оккупирована Венгрия.
На восточном фронте возможны следующие последствия: оборонительная эвакуация Орловской Дуги, принятие рисков относительно Донецкого региона, если всё пойдёт по наихудшему сценарию,

 

589

 

вплоть до отхода к Лужской линии. Цейтлер требовал, чтобы был оставлен и плацдарм на Кубани; но фюрер не высказал на счёт этого своего мнения.

Цейтлеру было дано указание разработать график перемещения войск (Из России в Италию). Следующие одна-две недели будут решающими...
Каждая неделя жизненно важна для нас, так как  через восемь недель вновь укомплектованные на западе дивизии "Сталинград" станут боеспособными, что исключит необходимость совершать на восточный фронт набеги для перевода дивизий оттуда.
Таковы были ключевые пункты замечаний фюрера.

Это была явно неординарная речь. Кроме первого намёка на усиление немецкой оккупации Италии и Венгрии,  она разрушает миф о постоянном отказе Гитлером добровольно покидать территорию России, даже в случае стратегической необходимости.

КОГДА БРИТАНСКИЕ газеты постоянно, неделю за неделей, высмеивали немецких солдат за сдачу Туниса, Риббентроп умолял фюрера опубликовать боевые дневники показывающие, как героически они сражались против невообразимо превосходящего врага.
Упрямый отказ Гитлера был передан Риббентропу Хевелем по телефону: "Мы должны уяснить, что потерпели в Африке болезненное поражение. Если вам дали пинка, то вы не должны оправдываться или приукрашать это. Иначе вы скоро кончите, как итальянцы, которые делают правдоподобную сагу из любого их разгрома так, что весь мир теперь смеётся над ними.

В подобных случаях следует поступать однозначно: придерживать язык и готовиться контратаковать. С началом контратаки все разговоры о неумении немецких солдат тут же прекращаются. Примером является Сталинград: истории о падении боевого духа немецких солдат прекратились в тот момент, когда мы снова нанесли русским сильный контрудар - под Харьковом".

Гитлер приказал Роммелю к 18 мая представить костяк штаба новой группы армий, которой будет в конце концов уготована военная оккупация Италии.
Операция под кодовым названием "Аларих" была столь секретной, что Гитлер даже отказался подписывать проект директивы OKW. "На этот раз мы должны быть фанатично осторожны с каждым клочком бумаги" - сказал он.

Вначале Роммель беспокоился о том, что альпийские укрепления, наспех сооружённые итальянцами  на границе с рейхом, будут укомплектованы личным составом, особенно на перевале Бреннер, чтобы задержать немецкие дивизии - это безусловно обеспечит попадание Италии в руки врага.
Вряд ли две якобы союзнические армии могут полагаться друг на друга с таким скрытым недоверием.

 

590

Цейтлер рассчитал для Гитлера, что первые подкрепления потекут в Италию с русского фронта в течение десяти дней после возникновения там каких-либо проблем. Каждые два дня будут приносить свежую пехотную дивизию; усилят их три бронетанковые дивизии СС - войск, наиболее идеологически близких фашистским лидерам.

Речь, произнесённая утром 20 мая министром иностранных дел Бастианини, обвинила фюрера в подготовке к грязной работе. "Мы должны быть наготове, как паук в паутине. Слава Богу, что у меня хороший нюх на подобные вещи, поэтому я их чую задолго до того, как они случаются".

Насколько заблаговременно адмирал Канарис предупреждал об измене в Италии - точно неизвестно. Но сотрудники Гиммлера не оставили у Гитлера сомнений. Шестая итальянская Армия находилась под командованием генерала Роатта, получившего на Балканах плохую репутацию.
"Хитрец?" - воскликнул Гитлер, услышав имя Роатта. "Он - Фуше фашистской революции - шпион, полностью лишённый характера. Шпион - вот кто он!"

Весьма любопытно то, что в докладах немецкого военного атташе из Рима и о Роатте, и об Амброзио говорится только в превосходных терминах, но это может быть оттого, что в штат атташе был введён помощник Канариса, полковник Эмиль Хельферих,

При всё ещё отложенной "Цитадели", в час дня 21 мая 1943-го, Гитлер вылетел из Восточной Пруссии в Берхтесгаден после краткого курса лечения у своего личного хирурга, д-ра Карла Брандта.

Десятью днями ранее электрокардиограмма не выявила улучшений в быстро прогрессирующем коронарном склерозе, затрагивающем его сердечные артерии. Маршал Антонеску порекомендовал ему венского диетолога, фрау Марлен фон Экснер. Молодая, привлекательная и с хорошей наследственностью, она быстро обеспечила стол фюрера в штаб-квартире другим женским персоналом.
Она принесла своему новому работодателю воспоминания старой Вены, а он превращал в шутку её энергичные протесты против благосклонности Национал-социализма к соперничеству Линца со столицей.

Несмотря на демонстрацию Антонеску своих кулинарных талантов гастрономическим хаосом из устриц, майонеза и деликатесной икры, рядом с пищевым аскетизмом Гитлера она скоро оказалась на грани отчаяния.
Типичное меню Берхгофа на 7 июня 1943-го было следующим: апельсиновый сок с жидкой кашей из семян льна, рисовая запеканка с травяным соусом, хрустящие хлебцы с маслом и ореховой пастой. Гитлер обожал её (диетолога).

МУССОЛИНИ ПРИСЛАЛ свои извинения, что не может приехать и повидаться с ним. Скорее всего, он опасался оставить Италию и на несколько часов.
План Гитлера состоял в просачивании в Италию хитростью нескольких дивизий; по меньшей мере ещё более шестнадцати были готовы по команде Роммеля последовать за ними в момент

 

591

вражеского вторжения. Гитлер приказал Люфтваффе обеспечить Перевал Бреннер зенитными батареями; если итальянцы начнут протестовать, то будут инсценированы "фальшивые британские авианалёты" с использованием переоснащённых неразорвавшихся бомб RAF, извлечённых из развалин немецких городов. 5 июня Канарис предложил в качестве членов орудийных расчётов коммандос  дивизии "Бранденбург", которые будут находиться на позиции, позволяющей пресечь все попытки саботажа на альпийских перевалах.
Однако, заместитель Йодля предостерёг, чтобы ни одна из мер не бросала и тени сомнений на непрекращающуюся волю итальянцев к победе.

Адмирал Канарис сомневался, удастся ли скрыть от итальянцев их "истинные цели". Он выразил своё мнение Кейтелю относительно преувеличения OKW склонности итальянцев к измене и даже посоветовал простодушному фельдмаршалу отменить подготовку к недопущению саботажа.
Он также попросил Гитлера ввести представителя Абвера в рабочую группу Роммеля высшей секретности. Затем он вылетел в Рим.

ИЮНЬСКАЯ ОСТАНОВКА Гитлера в Берхгофе в 1943-м была унылой и мрачной.
Во что обходится победа?
Борман принёс ему семидесятишестистраничную речь, которую Геббельс пятого собирался произнести перед рабочими берлинских военных заводов. Гитлер отвинтил колпачок со своей авторучки и отредактировал рукопись. Место Геббельса "когда победа будет нашей", Гитлер задумчиво исправил на "по окончании борьбы".

В конце мая Дёниц честно обрисовал ему катастрофическую обстановку с подлодками в Северной Атлантике. В мае было потеряно 38 субмарин по сравнению с 14 в апреле. За один день, 8 мая, в одном сражении с конвоем было уничтожено 5 подводных лодок, а к двадцать четвёртому Дёницу пришлось совсем прекратить свои атаки в Северной Атлантике, опасаясь, что он может потерять всю линию фронта из-за нового вражеского радара (он всё ещё решительно оказывался верить в то, что британцы могут читать его "несокрушимые" коды ВМФ).

Немцы узнали о прогрессе сантиметрового радара врага после осмотра останков бомбардировщика, сбитого в феврале в Роттердаме. Дёниц полагал, что аналогичное оборудование является причиной потерь его подводных лодок. Кейтель дал указания Канарису в срочном порядке всё выяснить.

Гитлер давно ждал такого регресса с подлодками - он удивлялся, что они столь долго действовали успешно. Поэтому он не упрекал флот.
До ввода в октябре в действие торпед акустического наведения - "убийц эсминцев", полезность подлодок будет ограниченной. Гитлер приказал Дёницу увеличить производство подводных лодок с тридцати

 

592

 

до сорока единиц в месяц и одобрил предложение Дёница о том, чтобы всё флотское производство было передано в министерство Шпеера.

Тем не менее, 15 июня адмирал прибыл в Берхгоф с ошеломляющим требованием почти 150 000 человек для осуществления этого расширения ВМФ. Гитлер сказал ему: "У меня просто нет людей. Для защиты наших городов требуется усиление зенитной службы и службы обеспечения ночных перехватчиков. Должен быть усилен восточный фронт. Армии нужны дивизии для её работы по защите Европы".

Энергия Дёница тем летом была полной противоположностью лености и летаргии Геринга. Из отчётов гестапо о моральном состоянии Гитлер знал, что его народ становился жертвой растущего убеждения в том, что ничто не может остановить вражескую кампанию авианалётов.
Каждую ночь британские бомбардировщики навещали тот или иной город Рура и сбрасывали одну или две тысячи тонн на улицы и дома. Группа бомбардировщиков пробила бреши в дамбах Рура, спустив водохранилище на спящее ниже его население; восемьсот иностранных рабочих утонули в своих бараках.

Днём подразделения американских бомбардировщиков завершили разрушение. Иногда британцы отправляли маленькие группы скоростных бомбардировщиков, или даже один "Москито", каждый с одной тонной бомб, которые часами кружили над Берлином, вынуждая миллионы жителей города прятаться в убежища, пока небо не очистится. Решением Геринга было предложить жителям разрушенных от бомбёжки городов эвакуироваться в Бургундию, но за одну ночь только в Дортмунде сто тысяч горожан потеряли своё жильё.
До начала ноября возможности у Люфтваффе для нанесения адекватного ответного удара не предвиделось. Мильх к тому времени рассчитывал на производство более трёх тысяч истребителей и бомбардировщиков ежемесячно.

Гитлер распорядился о переводе эскадр бомбардировщиков с запада на Средиземноморье; Он поставил командовать тамошними Вторыми ВВС фельдмаршала фон Рихтхофена. Но даже Рихтхофен был не в силах предотвратить сильнейшие атаки авиации Союзников, которые предшествовали там каждой наземной операции.
Шесть тысяч тонн бомб были сброшены на маленький, но сильно укреплённый остров Пантерелла, контролирующий транспортные потоки  через Сицилийский пролив. Его итальянские защитники были столь деморализованы, что предложили капитуляцию, не сделав ни выстрела.

Гитлер заметил, что выбор итальянских солдат не терпеть бомбёжки, которые ночь за ночью выносили немецкие горожане - мужчины, женщины и дети, не предвещает ничего хорошего для предстоящей Средиземноморской кампании.