На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Ось
(развернуть страницу во весь экран)

Ось

 

Повинуясь инстинкту, Гитлер сначала хотел послать в Рим парашютистов, свергнуть монархию, разделаться с предателями и с Ватиканом, восстановив власть опороченного диктатора. Встав утром 26 июля 1943-го, он даже отдал приказ о том, чтобы покинуть Сицилию, бросив и танки, и всё оснащение, так как между Сицилией и проливом Бреннера немецких войск фактически не было  - тысяча миль побережья, на котором в любой момент мог высадиться враг и которого приветствовал бы новый режим в Риме.

На месте Черчилля он ударил бы сразу, чтобы собрать столь богатый урожай. Однако, дни шли, в Волчье Логово прибывали более умеренные советники, и разум возобладал; теперь время работало на Гитлера. В течение августа плацдарм Вермахта в Италии постепенно укреплялся, несмотря на протесты Бадоглио.
В конце концов, на Сицилии были проведены блестящие арьергардные операции. И, когда в сентябре Бадоглио и его генералы исполнили, наконец, самые мрачные предсказания Гитлера и подняли белый флаг и подняли давно приготовленный белый флаг, Гитлер окончательно был готов выступить.

Стенограммы показывают, насколько эффективно он мог справляться с тяжёлыми кризисами. Дивизия СС Зеппа Дитриха "Лейбштандарт" была готова к мгновенной переброске с восточного фронта в Италию; семьдесят тысяч немецких войск в Сицилии должны быть переброшены с Сицилии на континент оставив, если потребуется, своё тяжёлое вооружение.
"Они мгновенно разделаются с итальянцами и с пистолетами".

Это должна быть эвакуация Сицилии "а-ля Дюнкерк в 1940-м". 3-я Танково-Гренадёрская Дивизия должна была взять Рим, арестовать правительство и выкрасть короля и прежде всего крон-принца, который будет удерживаться в качестве гарантии соблюдения Италией её пакта с Германией; Бадоглио следует взять живым или мёртвым, Муссолини должен быть найден и освобождён, если его ещё не убили - в этом случае его тело должно быть захвачено,

 

608

чтобы не допустить выставления его врагом напоказ. И Роммель! "Разузнайте, где Роммель!"

25 июля, в 11:15 вечера, из OKW позвонили фельдмаршалу в Салоники, чтобы он немедленно вернулся в штаб-квартиру фюрера.

Они летели в Волчье Логово через всю Италию - Гиммлер, Гудериан, Геббельс и  Геринг; Шпеер был уже там; Риббентроп, лечившийся от болезни лёгких, прибыл бледный и уставший; Дёниц решил прибыть с несколькими членами своего штата; Шмундту было приказано вернуться из отпуска.

То, что так обеспокоило всех партийных лидеров - так это  живое доказательство того, что диктатуру можно свалить с такой лёгкостью.  Как резко заявил Йодль, продумав вслух при Гитлере: "То, что всё фашистское движение лопнуло, как мыльный пузырь - это факт!" Гитлер отправил Гиммлера убедиться, что в Германии ничего не лопнет.

ЕГО КРОВЬ вскипала  при мысли о том, что Муссолини -  вождь, повязанный с ним судьбой, мог оказаться столь подло свергнул предателями и вассалами монархии. Гитлер не сомневался в том, что Бадоглио уже работал рука об руку с врагом.
"Мы можем быть уверены в одном: такие изменники, как они, конечно, заявят о намерении продолжать борьбу. Разумеется! Но это будет предательство". Он презрительно улыбнулся. "Мы должны играть в ту же игру, подыгрывая им, пока не обрушимся, как молния, на их свору и не окружим всю шайку".

26 июля он отправил капитана фон Юнге к Кесслерингу с устным приказом приготовиться к захвату Рима и недопущению бегства итальянского флота. Гитлер дал указания Второй Парашютной Дивизии вылететь на следующий день в аэропорт, расположенный неподалёку от Рима без предварительного предупреждения как итальянцев, так и Кесслеринга.
3-я Танково-гренадёрская Дивизия тоже должна была начать движение к пригородам столицы.

Гиммлер построил в чайном домике Волчьего Логова полдюжины специальных агентов армии и Люфтваффе в качестве кандидатов для выполнения работы по освобождению потерявшегося фашистского диктатора, арестованного, как теперь стало известно, по приказу короля на выходе из дворца.
Отто Гюнше, телохранитель Гитлера, представил их к рассмотрению фюрера. Гитлер спрашивал каждого из них по очереди: "Что Вы думаете об итальянцах?" Крайний из них, крепко сложенный, со шрамом на лице, штурмбанфюрер Ваффен СС (капитан), проворчал: "В чём вопрос, мой фюрер! Я же австриец!"

Гитлер выбрал этого человека - Отто Скорцени; на следующее утро Скорцени отправится в Рим с генералом Штудентом. Последний уходил от Гитлера со словами: "Трудная, но чрезвычайно благодарная миссия, мой фюрер!"

 

609

В тот вечер уставший Гитлер ужинал один. Не менее тридцати пяти человек участвовали в описанном ниже военном совещании.
Чётко выделились две фракции: одна, ведомая Дёницем и Йодлем, осуждала стремительную акцию против Италии; другая, ведомая Гитлером, требовала внезапной атаки парашютистов Штудента. Роммель хотел всесторонне обдумать всю операцию, но Геббельс чувствовал, что британцы вряд ли будут ждать неделю, пока Роммель будет производить своё обдумывание.

Геринг в полдень уже выразил своё мнение: "Наши оппоненты уже явно возопили Союзникам о помощи и умоляют их о защите". Гитлер заметил: "Но для вторжение им требуется некоторое время".
Вначале британцы будут в замешательстве - как всегда. Все, особенно Геббельс и Риббентроп, возражали против плана Гитлера промчаться и по Ватикану; "последующие извинения" никогда не возместят ущерб имиджу Германии за границей.

В то время, когда Кесслеринг и Рихтхофен настаивали, что Бадоглио верен делу Оси, тот вызвал Кесслеринга тем же вечером. "Фельдмаршал, Вы видите" - обезоруживающе пояснил новый итальянский лидер", - "это проблема, стоящая мне бессонных ночей. Как вести побеждённую армию к победе?"
Кесслеринг невинно доложил, что Бадоглио заменил Муссолини лишь для обеспечения сильного военного руководства для восстановления чести итальянского оружия. Гитлер лишь беззвучно рассмеялся над доверчивостью Кесслеринга.

В военном отношении Гитлер знал что, после измены Бадоглио, он не сможет защищитить всю континентальную часть Италии. "В ходе событий нам, разумеется, придётся  где-то откатиться" - скажет он 25 июля, ткнув в карту Италии. "Это совершенно очевидно".

Вдобавок к дивизиям, которые он уже отправил в северную Италию из южной Франции, он хотел забрать три танковых дивизии СС из Группы Армий "Юг" Манштейна: дивизии СС политически были фашизму наиболее близки. Их перевод, в свою очередь, потребует ухода немцев с орловского выступа, чтобы высвободить дивизии для Манштейна.

Клюге, доставленный Гитлеру двадцать шестого, был в ужасе. Мой фюрер! Я вынужден заявить, что в данный момент мы ничего не сможем высвободить. В настоящее время это - не вопрос для обсуждения!"

Только когда его армия отойдёт на новую линию "Хаген", вдоль Днепра, он сможет предложить какую-то помощь; но строительство этого сектора Восточной Стены лишь началось и он будет готов к заселению лишь к сентябрю.
Гитлер опасался, что измена Бадоглио случится задолго до этого.

 

610

"В сентябре совершенно невозможно, фельдмаршал!" - возразил он. И сердито заметил: "Сволочь на другой стороне выкопала линию за два дня, и мы не можем вышвырнуть их оттуда!"

На следующий вечер из Рима прибыл фельдмаршал фон Рихтхофен. Военное совещание окончилось около полуночи. "Все очень резко отзываются о Кесслеринге" - записал Рихтхофен. "Я контратаковал. Некоторые из его донесений, надо признать, психологически бестактны, но в основном точны и объективны.
Я полностью солидарен с ними... Роммель ничего не знает но, слава Богу, ничего не говорит и просто бушует в стремлении отомстить итальянцам, которых ненавидит. Дёниц умерен и восприимчив. Все остальные, особенно Риббентроп, просто повторяют то, что говорит фюрер".

Рихтхофен предсказал, что маршал Бадоглио выдвинет невыполнимые военные требования и использует невозможность их выполнения как повод для связи с врагом; об этом практически намекает телеграмма от посла Макензена из Рима, заявляющая о подобных требованиях итальянцев.
Рихтхофен просил Гитлера выступить для того, чтобы было сделано всё, чтобы выиграть время для проникновения в Италию дивизий Роммеля. Гитлера, однако, очень беспокоило то, что по молчаливому соглашению с Бадоглио в Италию по воздуху и по морю прибудут британцы. Гитлер распорядился: "Штудент должен выполнить свою миссию как можно скорее".

КАК РАЗ в этот момент несдержанная речь Черчилля избавила Гитлера от этой дилеммы. Выступая в Палате Общин в Лондоне, он сказал, что ничего, кроме "абсолютной безоговорочной капитуляции" не сможет избавить Италию от "выжигания, разорения и разрушения из конца в конец": "Мы должны позволить итальянцам, говоря нашим языком, дать немного повариться в собственном соку".
Теперь Гитлер знал, что у него всё же будет время. Кесслерингу было отправлено письмо, чтобы не дать генералу Штуденту начать "Операцию Шварц" - его план оккупации Рима, "до какого-либо недоразумения".

В тот день, 28 июля, чрезвычайно сапоуспокоенный фюрер пообедал со своими фельдмаршалами. К вечеру его ум был полностью против каких-либо экстренных действий. Несмотря на чрезвычайно уверенные оценки Абвера адмирала Канариса, у Гитлера было более, чем достаточно свидетельств скрытых предательских манёвров Бадоглио. Через организованный СС "Институт Изучения Почты" 29 июля Гитлер получил перевод радиотелефонного разговора, состоявшегося сразу  после полуночи между Черчиллем и Рузвельтом.
Они болтали о "неизбежном перемирии с Италией" на языке,

 

611

который позволил Гитлеру сделать вывод о тайном контакте с королём Виктором Эммануэлем, но до измены Италии должно пройти достаточное время, так как должны быть обсуждены первые условия перемирия, и Черчилль хотел, чтобы шестьдесят тысяч британских пленных не были вывезены в "Гуннлэнд", как Черчилль называл Германию.

30 июля из группы армий Роммеля доложили, что производится скрытное укрепление оборонительной линии вдоль Бреннера и что заложены подрывные заряды. Разведывательные службы Канариса значительно умалили эти сведения. Когда стало известно, что за два дня до свержения дуче Верховное Главнокомандование сожгло все свои секретные папки, полковник Алексис фон Рённе (начальник отдела разведки Цейтлера - "Иностранные Армии Запада") клялся, что это указывает на то, что измена не замышлялась.
В начале августа в штаб-квартире Гитлера появился Канарис и доложил о своей встрече с Генералом Ами - его итальянским двойником: начальник Абвера любезно заверил Кейтеля, что Бадоглио настроен на борьбу. "О мирных переговорах здесь не может быть и речи".*

В течение августа это расхождение между Канарисом и Рённе с одной стороны и СС, МИД, Forschungsamt и гауляйтерами на австрийской границе - с другой, столь усилилось, что адмиралтейство Германии записало в своём военном дневнике скандальный комментарий.
6 августа, на переговорах с Кейтелем и Риббентропом в Тарвизо генерал Амброзио снова заверял немцев, что Италия "хочет сражаться на стороне Германии", но отсутствие у него интереса к получении от Германии дополнительного оружия и материалов сообщило Риббентропу всё, что было ему нужно. Он немедленно позвонил Гитлеру - это была измена, сто процентов".

Гитлер планировал оккупацию Италии в течение августа 1944-го и захват её простаивающего в Ла Специа флота - операцию под кодовым названием "Ось" (ранее - Аларих". Муссолини всё ещё агентами фюрера обнаружен не был. Всё, что было известно - это то, что он был всё ещё жив, так как подарок Гитлера ему на шестидесятилетие - двадцатичетырёхтомник Ницше, всё ещё был числился за свергнутым диктатором.
Тем временем, шла охота за местом его заточения.

* Генарал Ами позднее вспоминал, что 30 июля Канарис встретил его в Венеции  с еле слышным поздравлением: "Мы надеемся, что скоро придёт и 25 июля!" Канарис умолял Ами сделать всё, чтобы на допустить вхождение дополнительных немецких войск. Об этом узнало СС, но Гиммлер на этом этапе не стал разоблачать Канариса перед Гитлером. И Канарис, и Рённе были позднее повешены за измену.


 

612

ОПАСНОСТЬ АНГЛО-американского вторжения с воздуха не преуменьшалась. После первого большого налёта на Гамбург Гитлер жадно подписал проект директивы Шпеера о массовом производстве ракеты А-4 (позднее - Фау-2) для бомбардировки Лондона этой осенью; не беспокоясь о побочном эффекте для авиапромышленности Люфтваффе, 25 июля он распорядился о высшем приоритете ракетного производства в отношении всех имевшихся квалифицированных работников, сырья, станков и электроэнергии."Террор можно уничтожить только контртеррором" - повторял он в тот день.

"Иначе придёт время, когда народ полностью потеряет веру в Люфтваффе". Но зенитчики и пилоты истребителей теперь сражались с радарами, ослепленными электронными контрмерами Союзников. В последующие ночи Гамбург пережил ещё три катастрофических налёта RAF.
В один из них образовалась огненная буря - огромное пламя подняло ветры ураганной силы, которые засасывали в огонь деревья, крыши домов, руины и людей. Десять тысяч горожан, укрывавшихся в массивных бетонных бункерах, были сожжены заживо.  В одном этом городе - Гамбурге, было убито около пятидесяти тысяч людей. 1 августа Шпеер печально предсказывал Гитлеру, что если ещё шесть городов подвергнутся такой же бомбардировке, то война закончится.

Гитлер приказал немедленно вывести из столицы рейха всех женщин и детей. В мрачном предчувствии дальнейших налётов под решительным командованием его гауляйтера д-ра Геббельса из Берлина был эвакуирован миллион горожан. Бомбардировка американцами 13 августа Ви́нер-Но́йштадта вызвала четырёхчасовую перепалку между Гитлером и Ешоннеком.
Через четыре дня американцы бомбили заводы по производству шарикоподшипников в Швейнфурте и завод Мессершмитта в Регенсбурге. Той же ночью британцы разбомбили Пенемюнде, убив семьсот лучших его учёных-ракетчиков и подневольных работников.

Ешоннек совершил самоубийство, застрелившись следующим утром, а Мильх, наконец, заставил его последователя, генерала Гюнтера Кортена,  перегнать эскадры истребителей назад, на защиту Рейха.

20 августа Рейхсмаршал Геринг представил Кортена Гитлеру; в тот же день Гитлер обсудил с д-ром Леем и ведущими архитекторами, как сберечь пострадавшие от бомбардировок семьи. Лей предложил строить 350 000 домов в год, но Шпеер прервал его: "Я не предоставлю материалов потому, что у меня их нет". Гитлер не хотел и слышать об этом.
"Мне нужен миллион новых домов" - сказал он и не стал обедать. Каждый около десяти футов на двенадцать; не важно, из чего они будут: из дерева, бетона или готовых панелей.

Я мыслю в категориях глинобитных хат или на худой конец землянок, покрытых досками. Дома должны быть построены порознь, на разных участках, вокруг городков

 

613

и деревень и по возможности разбросаны среди деревьев". В этих домах не будет ни туалета, ни газа, ни воды и ни электричества - лишь самое необходимое для гигиены, чтобы её могли соблюдать и старые женщины, и дети, пока их мужчины на фронте: две скамьи, стол, шкаф для посуды и вешалка для одежды из гвоздей.
"Мы вынуждены строить по-спартански, поэтому между домами не будет различий. Главное для этих людей - крыша над головой, когда придёт зима - иначе они погибнут".

Гиммлер, жаждущий расширения своей империи, предложил Шпееру для строительства ракетных заводов и комплектования сборочных линий работников из концентрационных лагерей; он также предложил для пробных запусков ракет услуги испытательного полигона СС в Блицне, Польша.
Гитлер приказал Шпееру и шефу СС максимально использовать пещеры, тоннели и бункеры для размещения того, что все трое считали важными элементами новой стратегии Германии, а именно - ракетного возмездия Англии.

Немецкий народ должен любой ценой выстоять в течение наступающих месяцев испытаний: пока истребители и ПВО не остановят бомбовый террор, пока не начнутся ракетные атаки на Лондон, и пока не начнёт трещать монолитный англо-американский и советский фасад.

ГИТЛЕР ПОЛАГАЛ, что некоторые признаки оправдывают его ожидания того, что однажды западные Союзники повернут против Москвы.
Первым признаком было создание в Москве марионеточного польского комитета. В июле 1943-го Сталин вслед за ним создал комитет "Свободной Германии", использовав изгнанных коммунистов и предателей-генералов, взятых в плен в Сталинграде. Теперь они, наконец, появились и в британской прессе, напечатавшей предложение Москвы о проведении послевоенных границ большевистской империи.

"Я полностью осознаю то, что в настоящее время в Британии и Америке свирепствует необузданное желание нас уничтожить" - размышлял Гитлер. "Но британцы получают совсем не то! Они провозгласили, что война сохранит "баланс сил" в Европе. Но теперь проснулась Россия и вошла в состояние высочайшего технического и материального уровня...
Это значит, что будущее нападение с востока может быть отражено только силами объединённой Европы во главе с Германией. Это соответствует и британским интересам".

Вскоре наступила середина августа. Гитлер всё ещё медлил с приказом генералу Хубу об эвакуации его шистидесятитысячного военного контингента с Сицилии на материк: с одной стороны, адмирал Дёниц протестовал против сдачи Сицилии врагу, а с другой - генерал Йодль предупреждал о том, что в момент начала военной операции

 

 

614

по спасению Муссолини или захвату Рима или итальянского флота в Ла Специи, итальянцы перережут все транспортные маршруты в Сицилию и шестьдесят тысяч человек будут потеряны. Все: и Кесслеринг, и Макензен, и Ринтелен докладывали о том, что Бадоглио можно доверять. Однако, от своего гауляйтера в Тироле Гитлер узнал, что итальянцы тайком выдвинули три дивизии из Больцано и Мерано.
"Эти шаги явно были предприняты" - заключил он, - "для удовлетворения англо-американских требований того, чтобы Италия могла предпринять реальные действия против Германии, если она хочет лучших условий мирного договора".

Теперь Гитлер сказал генералу Генриху фон Фитингофу, чья новая Десятая Армия получит два корпуса, расположенных в южной Италии, что он предложил их со временем эвакуировать, и что "не успокоится до тех пор, пока все эти дивизии из южной Италии и Сицилии не будут стоять к югу от Рима".

"М(уссолини), вероятно, не вернётся" - записал Роммель в своей мюнхенской штаб-квартире. "Фашистская партия явно очень коррумпирована и будет в ближайшее время сметена... С другой стороны, она нам очень подходит, так как сейчас в Европе в качестве лидера остался только один великий человек".

Адмирал Дёниц разделял сантименты Роммеля относительно Гитлера, записав после сорока восьми часов, проведённых в Волчьем Логове: "Колоссальная энергия, которую излучает Фюрер, его непогрешимые убеждения, его пророческий анализ ситуации в Италии - всё это позволило нам за эти несколько последних дней понять, какие червяки мы в сравнении с Фюрером!"
Роммель вылетел из Волчьего Логова в Мюнхен 11 августа:

 

Геринг, Дёниц, Штудент и Гиммлер на (полуденном) совещании...
Обсуждаем Италию, фюрер согласен с моими взглядами. Похоже, что фюрер намерен задействовать меня в ближайшее время. Как и я, он не верит в честность итальянцев... Фюрер говорит, что итальянцы тянут время, а затем предадут... Фюрер явно тяготеет к своему старому плану по восстановлению власти фашистов, и это - единственный способ гарантировать безусловную верность нам Италии.

Он решительно осудил работу Макензена, Ринетелена и Кесслеринга, так как они, особенно Кесслеринг, всё ещё совершенно заблуждаются насчёт ситуации в Италии и слепо верят новому режиму... Обед с фюрером. Я сижу слева от него. Очень одухотворённая дискуссия, и фюрер явно рад моему присутствию. Снова и снова я убеждаюсь, что он полностью во мне уверен...

До этого я совещался с Йодлем. Его план, основанный на нашем предложении, поручает мне принять командование в Верхней Италии. Мой новый план отводит мне

 

615

командование во всей Италии, с двумя армиями (северной и южной), но в то же время с подчинением итальянцам; штаб-квартирой группы армий возле Рима, чтобы оказывать влияние на Comando Supremo и режим. Затем я опроверг его возражения, Йодль согласился.
После - ужин с фюрером и вечернее совещание... Он одобряет моё предложение о ведении на Сицилии сдерживающих боёв и отходе в Италию только тогда, когда нас к этому вынудят, одновременно организуя четыре оборонительных линии (по итальянскому полуострову): первую - от Косенцы до Тарано, вторую - в Салерно, третью - в Кассино, а четвёртую, и конечную - вдоль Апеннин...

Была предпринята последняя попытка заставить итальянцев раскрыть их намерения. Гитлер приказал Роммелю и Йодлю предъявить итальянцам ложный план совместной обороны Италии и проследить за их реакцией.
Встреча состоялась 15 августа в Болонье. Генерал Роатт очень неохотно воспринял новость о том, что Роммель будет командовать всеми немецкими силами к северу от Апеннин. Он недружелюбно предоставил карту, на которой итальянские дивизии фактически станут барьером поперёк полуострова, и они смогут изолировать немцев на юге - мотив был ясен.

На встрече в Болонье Роммель написал двадцатистраничный меморандум. Йодль в тот вечер телеграфировал OKW более лаконично: "Почва для подозрений остаётся неизменной". Гитлер приказал начать эвакуацию из Сицилии.

ОДИН ЭПИЗОД иллюстрирует ненависть Гитлера к итальянскому Савойскому Дому. Он пригласил в Волчье Логово с неформальным визитом короля Болгарии Бориса. 14 августа они в течение трёх часов обедали вместе и на следующий день - снова. В перерывах Борис предавался своему хобби, крутясь на площадке машиниста локомотива - штат Гитлера заботливо предоставил один, готовый поднять пары на расположенной неподалёку железнодорожной ветке.

Согласно Францу фон Зоннлейтнеру, Борис наконец согласился на применение своих нетронутых дивизий против русских: "Мы все остались очень довольны" - записал Зоннлейтнер, - "когда Борис уехал". Гитлер сам сопровождал короля до лётного поля в Растенбурге.

Две недели спустя короля Бориса поразила болезнь, внезапность которой была загадочной. Немецкий военный атташе в Софии 24 августа немедленно предоставил авиатранспорт для немецкого доктора короля - д-ра Зейца. Однако, Зейц доложил, что король умирает.
Он поставил предварительный диагноз как заболевание мочевого пузыря, и Гитлер отправил из Вены на помощь лучшего доктора рейха - профессора Ганса Эппингера. Наступило ухудшение и из Берлина двадцать восьмого вылетел

 

616

знаменитый невролог - профессор Максимилиан де Кринис. Но в 4:20 вечера король скончался. Жена короля - итальянка Джованна вскрытие не разрешила, но Эппингер заметил, что нижние конечности трупа короля почернели - явление, которое до этого он наблюдал лишь один раз - после того, как греческий премьер-министр, Иоаннис Метаксас, в январе 1941-го  проглотил яд.
По возвращении немецких докторов Гитлер дал указания министру юстиции снять с них клятву неразглашения и опросить их; они были единодушны в том, что причиной смерти был экзотический змеиный яд. Это была типичная "Балканская смерть", как охарактеризовал её Эппингер.

Гитлер был безутешен из-за утраты этого стабилизирующего влияния в Болгарии. На государственные похороны он отправил очень солидную делегацию. Инстинкт подсказывал ему, что за убийством стоит Савойский Дом: не кажется ли подозрительным то, что принцесса Мафальда, золовка короля и дочь короля Италии - жена принца Филиппа Гессена и "чёрная падаль в итальянском королевском доме" (как недвусмысленно называл её Гитлер), провела в последнее время несколько недель в Софии?

От Forschungsamt он узнал, что принц Филипп недавно продиктовал Мафальде по телефону ряд цифр, явно использовав некий личный код. Однако, его арест преждевременно взволновал бы итальянскую монархию.
Поэтому Гитлер пригласил принца погостить в его штаб-квартире, обеспечив ему длительное гостеприимство, сказав его охране не выпускать его.


ВЕЧЕРОМ 21 АВГУСТА Гитлер пригласил своего штатного кинооператора, лейтенанта Вальтера Френца, в день его рождения, чтобы отужинать с ним. Френц недавно вернулся из очередного турне на строящуюся Атлантическую стену и упомянул о том, что его визит в Данию был омрачён несколькими инцидентами с партизанскими бомбами. Гитлер приказал генералу Йодлю предоставлять ему впредь ежедневные отчёты об его "антипартизанской войне".
Несколько дней спустя, встревоженный представляемыми теперь докладами начальника OKW, генерала фона Ханнекена, Гитлер приказал Риббентропу предъявить датскому правительству ультиматум; оно должно было объявить чрезвычайное положение и принять против партизанщины драконовские меры.

К явному неудовольствию Гитлера ультиматум был отвергнут и утром 29 августа датские силы были разоружены практически без единого выстрела; король и крон-принц были помещены под домашний арест, а датский флот сдался адмиралу Дёницу. Затем Гитлер приказал Гиммлеру депортировать из Дании всех евреев; несколько тысяч сбежали в

 

617

Швецию, но 477 были схвачены и в октябре отправлены в концентрационный лагерь Терезиенштадт.


ВЕРА ГИТЛЕРА в Гиммлера и СС была теперь абсолютной: Германия никогда не забудет героизма дивизий Ваффен СС, вернувших в марте Харьков и разогнавших Сталинградскую мглу. Из карманного дневника Гиммлера видно, что он начал посещать совещания, проходящие у Гитлера, с растущей регулярностью; иногда Гитлер звонил ему лично; они вместе обедали по два или три раза в неделю, или ужинали далеко за полночь.
Гитлер не сомневался в шаткости своего положения. События в Италии высекли искры пораженческих настроений в Германии. В секретной речи в январе 1944-го Гиммлер облёк эти настроения в следующую форму: "Итак, дуче оказалось возможным арестовать. Очень интересно.  И многие буйные головы может навестить следующий вопрос: Почему бы не сделать этого и в Германии! Затем мы избавимся от наци, мы можем заключить мир с британцами, британцы защитят Германию от России - и всё будет в порядке!"

В течение августа 1943-го рейхсфюрер и гестапо отлавливали немецких диссидентов. Гиммлер гордился тем, что самые деятельные, "но не больше 150-ти" были отправлены на гильотину. Однако, осталась наиболее опасная группа: в марте 1943-го Гиммлер предупреждал Гитлера о том, что некое ядро экс-министров и уволенных армейских генералов начало готовить coup d’état.
Среди них был генерал Халдер, которому он дал кодовое имя "Резервист" ("Так как он держит себя в резерве, чтобы возглавить немецкую армию" - фыркнул Гиммлер в августе 1944-го); также он наблюдал за бывшим министром финансов - Иоганном Попитцем под кодовым именем "Барокко". В течение нескольких месяцев Попитц пытался установить контакт с Гиммлером через посредника - юриста по имени Карл Лангбен.

Юрист объяснил коварному рейхсфюреру, что война должна быть остановлена, с Британией заключён мир, а фюрер отправлен на пенсию. Гиммлер сразу сообщил Гитлеру: "Я немедленно его шлёпну - какая наглость!" - подразумевая Попитца. Но Гитлер рассмеялся.
"Нет, не надо. Сначала выслушайте его. Пошлите за ним и, если в разговоре он бросит карты на стол, тогда можете его арестовать!" Через несколько дней Гиммлер послал за Попитцем и тайно записал весь разговор на магнитную ленту. Сотрудники гестапо были готовы арестовать его, но Попитц не соблазнился, не раскрыл свои карты и покинул здание свободным человеком.

Когда Фрик предложил Гитлеру создать в качестве высшего конституционного органа Сенат Рейха из академиков и духовенства  - только лишь для видимости, Гитлер напомнил о Большом Фашистском Совете, который только что одобрил

 


618

ликвидацию Муссолини. Гитлер назначил Фрика протектором Богемии и Моравии вместо Нейрата. В то же время он поднял власть Карла-Герман Франка, сделав его заместителем протектора в Праге, чтобы обеспечить ему абсолютный авторитет. Геринг дал этому обезоруживающее определение: "Становилось всё более ясно, что фюрер всё более склонялся к сторонникам грубой силы".


ОТЧЁТ ЙОДЛЯ  о встрече Роммеля в Болонье 15 августа убедил Гитлера, что Италия готовила измену. Он дал указания Роммелю, что в случае необходимости он должен был "безжалостно применить своё оружие, чтобы проложить себе дорогу". Дело принимало неприятный оборот.
17 августа итальянский генерал заставил немецкий отряд под дулом пистолета передать ему американских парашютистов, которых они взяли в плен в северной Италии. В конце следующего дня Гитлер издал для южного фронта секретную директиву, начинающуюся словами: "Ожидается, что в той или иной форме Италия рано или поздно уступит давлению врага".

Он приказал Десятой Армии Фитингоффа отправить на береговую зону, простирающуюся от Неаполя до Салерно, наиболее опасную в отношении вторжения, три дивизии. Итальянцы теперь сосредоточили вокруг Рима семь дивизий, оставив для обороны всей Апулии лишь одну.

Агенты видели два грозных конвоя Союзников, прошедших через Гибралтарский пролив на восток. Поступило сообщение, что один из них перевозил семьдесят тысяч войск со всем оснащением.
Гитлер пришёл к заключению, что враг должен вторгнуться на континент. Адмиралтейство с этим согласилось.

Дела шли к развязке. Утром 26 августа Гиммлер оповестил Гитлера о настойчивом письме своего агента из Рима: "Бадоглио просил Британию о безусловном перемирии. Британцы обещали ответить в субботу, 28 августа 1943-го и хотели отправить тем временем мощный конвой с самым современным вооружением для обеспечения временного сопротивления немецким войскам".
Тем временем, на севере произошли свежие столкновения между итальянцами и войсками Роммеля, так как последний недавно вошёл с полками танков "Тигр" в Словению.

Вечером 30 августа OKW выпустило для "Оси" отредактированную директиву, согласно которой Италия должна быть оккупирована немецкими войсками. Когда будет произнесено кодовое слово, немцы должны разоружить итальянцев, забрать их оружие и приготовиться к отходу на север, в Рим.
Северная Италия должна быть усмирена и должно быть восстановлено фашистское правительство. Отходящие войска должны жечь и разрушать, "словно на земле врага". Должна быть взята Корсика. Командование над всем юго-восточным фронтом, на Балканах, должен принять фельдмаршал Вейхс. Всё это время итальянские генералы и правительство выражали

 

619

болезненное удивление тем, что Гитлер проявил столь слабую веру в их верность делу Оси. Гитлер заменил двух легковерных дипломатов в Риме - Макензена и Ринтелена двумя, принадлежащими к более скептической школе: послом Рудольфом Раном и полковником Рудольфом Туссайнтом. В их депешах будущее описывалось более реалистичным языком.

В конце дня второго сентября стало ясно, что вторжение в южную Италию неизбежно. На следующий день, в шесть утра, сто десантных судов изрыгнули в самой южной точке полуострова  - в Реджио ди Калабриа две дивизии Британской Восьмой Армии. Итальянцы фактически устроили информационную блокаду и оказали очень слабое сопротивление.
В полдень было расшифровано британское кодированное сообщение: "Взято шестьсот пленных, включая двух полковников; нет ни минных полей, ни немцев, население дружелюбно".

Адмирал Вильгельм Миндсенболкен, немецкий командующий ВМФ в Италии, в тот день доложил о том, что правительству Бадоглио можно доверять. В докладе Гитлер любезно заверялся: "Они подавляют всё, что похоже на мирные демонстрации".

В частности, итальянский флот заверил его, что с их флотом не может случиться никакого "повторения Скапа-Флоу или Тулона". Гитлер удивился доверчивости адмирала. Когда в тот день его навестил румынский маршал Антонеску, Гитлер сказал ему о своей уверенности в том, что король Италии теперь имеет дело с врагом.

Фюрер умолял Антонеску быть настороже относительно попыток отравления и повторил предупреждение, сделанное им Роммелю 4 сентября. "У меня будет краткая встреча с королём (Италии) - записал фельдмаршал.
"Фюрер запретил мне что-либо там есть из-за беспокойства о моём здоровье". А в своём дневнике Роммель в тот день отметил:

 

Фюрер произвёл впечатление спокойствия и уверенности. Он хочет вскоре отправить меня для встречи с королём Италии.
Он соглашается с моим планом итальянской кампании, который подразумевает оборону береговой линии, несмотря на возражение Йодля (которые  в свете современной войны не выдерживают критики). Фюрер считает, что время для объединения европейских стран ещё не наступило.
В 8:30 вечера обед с фюрером. До этого - с Йодлем. Фюрер советует мне, когда я увижу короля, соблюдать осторожность.

Примерно в это же время, после одного из военных совещаний, Гитлера видели рисующим цветными карандашами флаг республиканской Италии.

 

620

"Первый, кто проиграет битву нервов, проиграет и войну" - сказал Гитлер Антонеску.

В течение августа, пока Гитлер наращивал силы в Средиземноморье, Сталин мудро использовал его стратегический тупик, чтобы провести на восточном фронте серию наступлений. Манштейн неоднократно повторял, что целью Сталина является отрезать его Группу Армий "Юг" и Группу Армий "А" Клейста на Крымском и Кубанском плацдармах и требовал, чтобы ему были либо предоставлены  по меньшей мере двенадцать новых дивизий для усиления его северного фланга, либо позволено отступление из угледобывающего Донецкого региона.
Это на треть сократит его фронт и тем самым обеспечит его необходимыми ему резервами.

В семь утра 27 августа Гитлер вылетел в свою старую штаб-квартиру на Украине; Манштейн сообщил ему, что без подкрепления ему не удастся сдержать прорыв русских к Днепру, который рано или поздно случится. Гитлер простоял пять часов, невозмутимо слушая, пообещал передать Манштейну дивизии из Групп Армий "Юг" Клюге и "Центр" и вылетел обратно в Восточную Пруссию. 
Его обещание Манштейну было нарушено уже через один день, так как Клюге пришлось противостоять прорыву неприятеля на своём участке фронта; на следующий день он прибыл в штаб-квартиру Гитлера и сообщил фюреру о дальнейшем ослаблении Группы Армий "Центр".

Пока Гитлер медлил, Сталин времени не терял. Новая Шестая Армия генерала Холлидта на Азовском море потерпела поражение и один из корпусов был на некоторое время окружён. Манштейн разрешил Холлидту отступить - сделать первый непоправимый шаг к уходу из богатого Донецкого Бассейна.
У Гитлера не оставалось выбора, кроме как разрешить Манштейну отойти. Он приказал уничтожать всё, представляющее ценность для врага.  Это решение было оглашено Манштейну в Волчьем Логове 3 сентября.

На следующий день Гитлер также разрешил  Семнадцатой Армии отход с Кубанского плацдарма через Керченский Пролив. Уже в июне инженеры ввели в действие надземную канатную дорогу через пролив шириной в четыре мили; она была в состоянии доставлять на плацдарм тысячу тонн грузов из Крыма ежедневно.

В течение многих месяцев Сталин противостоял плацдарму силами более пятидесяти дивизий, но теперь он больше не опасался возможностей Гитлера к наступательным действиям и сам начинал их повсюду; ликвидация плацдарма освободила около четырёх дивизий. Гитлер приказал Клейсту ускорить укрепление Крыма.
Как он ждал возвращения осенних дождей!
 

 

____________________

621

ТАК НАСТУПИЛО 8 сентября - жаркий и безветренный день. Гитлер поспал только четыре часа. Его разбудили в 5:45 утра, так как ему нужно было лететь в Запорожье, чтобы снова увидеться с Манштейном.  Его силам противостояло теперь более пятидесяти пяти русских дивизий.
Русские вновь пронзили Шестую армию, хрупкая дамба между группами армий Манштейна и Клюге была окончательно взорвана, и враг хлынул на запад в сторону Киева и к среднему течению Днепра.

Здесь, на Украине, Гитлера грызло необъяснимое беспокойство. Была ли его причиной Италия? Седьмого он решил распутать замысловатый узел "грубой силой". Тогда он хотя бы мог захватить инициативу, предъявив Бадоглио резкий ультиматум: либо предоставить удовлетворительное объяснение своих махинаций, либо столкнуться с немедленными последствиями.
В тот же момент ультиматум был составлен. Теперь, после около девяти минут, проведённых в штаб-квартире Манштейна,  Гитлер не мог больше терпеть неопределённости. Он вылетел в 12:45 ночи, покинув русскую землю, как оказалось, в последний раз, и вернулся в Волчье Логово на пятичасовое совещание.

И снова его выручило шестое чувство. Он обнаружил, что два часа назад пришёл телетайп от СС - отчёт четырёхчасовой давности от агента итальянского штаба ВВС. Человек недавно подслушал секретное телефонное сообщение comando supremo Амброзио для ВВС: "Итальянские мирные предложения британцами в основном приняты. Мы пытаемся справиться с трудностями, доставленными американцами".

Несмотря на это, итальянский король благочестиво заверил посла Рана, что его страна продолжит воевать, и Бадоглио сообщил поверенному о том же: "Германия до сих пор знала, что значит слово чести итальянских генералов!"

УТОМЛЁННЫЙ ПРОИСХОДЯЩИМ, Гитлер задремал на полчаса в своей комнате. Но почти сразу он проснулся. BBC только что объявила о "безоговорочной капитуляции" Италии.
Вскоре генерал Эйзенхауэр объявил по радио из Алжира: "Моими представителями и представителями маршала Бадоглио было подписано  и немедленно вступило в силу соглашение о перемирии".

Йодль позвонил напрямую своим генералам в Рим. Все они в тот же момент увиделись с генералом Роаттом, и Начальник Штаба армии горячо опроверг радиосообщение союзников, как злонамеренную попытку запятнать честь Италии.
Ужас охватил штат Гитлера, так как отказ Роатта всё ещё лишал их свободы произнести кодовое слово "Ось". Йодль составил официальное уведомление для всех командующих о состоянии тревоги, но до того, как оно было передано по телетайпу, Риббентроп узнал

 

622


из Рима, что в 7:15 утра Бадоглио сознался, что Италия действительно капитулировала. OKW сработал, как молния. В 7:50 утра адъютант Йодля произнёс для юга кодовое слово. Как позднее заметил Йодль, даже двухчасовая поспешность ВВС дала Германии значительную выгоду, позволив отдать приказы прежде, чем итальянцы среагируют.

Было непохоже, что удастся не позволить итальянскому флоту сбежать; в 8:45 утра адмирал Каннингам слышал итальянское радиосообщение о том, что итальянские корабли собираются пойти в ближайшую бухту Союзников. Немецкое адмиралтейство прокомментировало это так:
"Последствия этого низкого акта предательства - уникального в военной истории - будут очень отличаться от того, на что Италия надеется. Территория страны станет полем боя между преданными вчерашними союзниками и безжалостными сегодняшними завоевателями".

Увы, но никаких соответствующих записей разговоров Гитлера не осталось. Группа после рассвета ещё долго не расходилась. Когда принц Филипп Гессенский - зять короля Италии вышелю, начальник полиции телохранителей Гитлера арестовал его; в ту же ночь он был передан гестапо Кёнигсберга и оставался до конца войны в концентрационном лагере.
Расслабившись от того, что тучи неопределённости рассеялись, Гитлер в пять утра отправился в койку, чтобы ухватить пять часов отдыха после двадцатитрёхчасового рабочего дня.
Он был единственным, кто уверенно предсказал это предательство.

 

Фото из официальной прессы поздравления Гитлером Гиммлера в связи с его назначением министром внутренних дел в 1943-м (КОЛЛЕКЦИЯ АВТОРА)