На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Щупальца к Сталину
(развернуть страницу во весь экран)

Щупальца к Сталину

 


Пока на севере войска Гитлера оставались на своих позициях, русское наступление охватило Новороссийск, Брянск, Полтаву, Смоленск, Днепропетровск, а 6 ноября пал и Киев. Группы Армий "Юг" и "Центр" откатились на новую линию "Пантера" - главным образом по реке Днепр, но Сталин тоже создавал там свежие плацдармы.
Гитлер обрушился на генерала Цейтлера, своего Начальника Штаба: "Посмотрите! Я позволил Вам построить на Днепре линию, которую Вы постоянно просили, и где она? Войска не нашли там ничего готового!"

В основном это было правдой. Но Гитлеру также вменялась в вину его упрямая настойчивость вести войну как можно дальше от рейха. В течение 1942-го он запоздало стимулировал армию укреплять наиболее стабильные участки фронта, используя завербованное местное русское население.
Клюге сделал немного, заставив Гитлера воскликнуть - после падения "Цитадели" - "Если бы он там хоть что-то построил вместо сотрясания воздуха и бесконечных объяснений!"

Цейтлер поклялся обеспечить инженерам Шпеера из Организации Тодта возможность ведение проекта Восточного Вала. Архитектор Шпеер проявил в реализации проекта Атлантического Вала не слишком много вдохновения и энергии, которые были характерны для работы инженера Фрица Тодта над Западной Стеной в 1938-м.
Шпеер же взирал на более амбициозные высоты. Назначение его Гитлером в начале сентября министром производства вооружения привело к достоверным слухам о том, что Шпеер уже видит себя главой министерства обороны.

Параллельно перебранке относительно строительства Восточного Вала имело место изнурительная аргументация об его точном прохождении. Цейтлер всегда выступал за Днепр, так как его западный берег имел крутой обрыв, возвышающийся местами более, чем на 150 футов над пологим восточным. Летом река местами разливалась на две мили в ширину и была фактически

 


624

непреодолимой. Но это было за сотни миль позади линии фронта, и Гитлер отверг такие фатальные виды на будущее. Теперь же выбора у него не осталось.

12 августа Цейтлер приказал группе армий начать строительство Восточного Вала. Он должен будет пройти от Керченского полуострова на юге до озера Пейпус и Нарвы на севере. OKW, Люфтваффе и флот протестовали против такого расположения.  Одной из первоначальных целей "Барбароссы" было удаление ближайших русских аэродромов для бомбардировщиков за пределы их досягаемости рейха, но в то же время обеспечение аэродромов, с которых немецкие бомбардировщики могли бы  разрушать промышленность Урала.

Вдобавок, переход черноморской морской базы в Новороссийске неприятелю испортит политические отношения Германии с Турцией, Румынией и Болгарией. Если не удастся защитить Запорожье, то потеря его гидроэлектростанции сделает невозможной работу доменных печей в Днепропетровске.
План Шпеера по организации на Украине производства боеприпасов потерпит крах.

Штаб ВМФ также возражал. Восточный Вал, построенный от Великих Лук до Пейпуса и Нарвы, будет означать окончательную потерю Ленинграда; русский флот снова будет бесчинствовать в Финском Заливе и подвергнет опасности учебные программы немецкого флота на Балтике; вычеркнуты будут и важные нефтесодержащие сланцы в Эстонии.
Но Цейтлер хотел закончить строительство оборонительного Восточного Вала к концу октября, а 4 сентября он отдал группам армий приказ о следующем: на востоке линии население и собственность вдоль двадцатипятимильного пояса должны безжалостно эксплуатироваться для реализации проекта;  полоса полного разрушения в этой зоне сделает выживание противника в ней невозможным. "Её внешняя сторона должна стать пустыней".

Через неделю с протестом к Гитлеру прибыл фельдмаршал Георг фон Кюхлер, командующий группой армий "Север". Он сказал, что это будет похоже на поражение в битве. Его люди заняли и героически защищали их теперешние позиции под Ленинградом в течение двух лет кровавых боёв; им не понравится смотреть, как могилы тысяч их боевых товарищей без веской на то причины будут оставлены врагу. 
Цейтлер не воспринял его аргументы, но Гитлеру явно было очень неприятно действовать заблаговременно. Как это часто бывало, он отложил решение.


РАСКОЛ МЕЖДУ востоком и западом казался неизбежным. В течение августа 1941-го Риббентроп снова запустил в Россию щупальца. Сначала он отправил в Стокгольм Рудольфа Ликуса поискать ключи к сталинским условиям мира. Затем, в середине августа, он приказал своему подчинённому - д-ру Питеру Клейсту, освежить свои старые связи с неарийским бизнесменом в Стокгольме - Эдгаром Клаусом, имеющим известные контакты с тамошним советским посольством.

 


625

Клаус заявил, что 12 сентября приехал бывший посол России в Берлине - Владимир Деканозов, и надеялся встретиться там с немецким переговорщиком; Клейст доложил десятого об этом Риббентропу в Волчье Логово. На этот раз Гитлер проявил большую восприимчивость; они подошли к карте, и он провёл возможную демаркационную линию, которую можно было обсудить со Сталиным.
Но за ночь его мнение изменилось, и он заявил Риббентропу, что обдумает это более тщательно. Девятого, в разговоре с Геббельсом, он проявил большую склонность к британцам, чем к Сталину; Гитлер решил подождать, пока Союзники не столкнутся с каким-либо военным разворотом который, по мнению Гитлера, всегда предшествует секретному предложению о перемирии.

Операция "Ось" завершилась гладко, как и планировалось. Рим был взят. Разоружение вооружённых сил Италии прошло быстро. Тем не менее, на Эгеях, Родосе и Корфу все ёщё шли бои, и поздно вечером десятого всем итальянским войскам был предъявлен ультиматум, чтобы сложить оружие;  в противном случае их командиры будут расстреляны, как вольные стрелки.

Часто итальянцы передавали своё вооружение повстанцам, особенно партизанам Тито в Далмации; там, где это раскрывалось, Гитлер ставил их офицеров к стенке, а его людей депортировал на восточный фронт для пополнения своей трудовой армии.

Стремясь сдать свои корабли Союзникам, итальянский флот вышел девятого под следующим предлогом: бомбардировщики Люфтваффе потопили управляемыми ракетами линкор "Рома" и повредили однотипный с ним корабль "Италия"; остальные корабли тоже получили повреждения.
В Ницце немецкий офицер был убит итальянской ручной гранатой; в отместку был расстрелян железнодорожный гарнизон.

Бадоглио делал всё, что было в его силах, чтобы навредить Германии. Когда 9 сентября в Салерно началось вторжение американской Пятой Армии, немцы из американских сообщений по радио поняли, что схемы их минных полей выданы врагу. Итальянский морской лейтенант поджёг запасы нефти в Неаполе.
Тем временем Бадоглио, Амброзио и Роатт улетели к врагу в кампании короля и крон-принца Умберто. С мрачным удовлетворением Гитлер прочитал перевод последнего перехваченного телефонного звонка Антонио Эдена из Лондона Уинстону Черчиллю в Вашингтон: Эден был возмущён тем, что Умберто отказался принять в качестве адъютанта английского офицера. Что касается дуче, то Бадоглио пообещал выдать его врагу. Сердце Гитлера было с ним, где бы он ни был.

"Разумеется" - обратился Гитлер по радио к своему народу 10 сентября в окружении Гиммлера, Геринга и своего штата, - "Я скорблю от сознания небывалой несправедливости в отношении этого человека (Муссолини) и

 


626

оскорбительного к нему отношения, чьей единственной заботой за эти двадцать с лишним лет был его народ, словно к обычному преступнику. Я всегда был рад и рад сейчас назвать этого большого и верного человека своим другом". Это звучало в большей степени как некролог для Муссолини.

Для спасения того, что ещё осталось в Италии от фашизма, Гитлер создал Национальное Правительство под руководством Алессандро Паволини; в качестве политического "советника" к Паволини был приставлен генерал СС Карл Вольф. К северу от Апеннин Италия теперь официально была "немецкой оккупированной территорией" с военным губернатором; к югу была "зона проведения операций".
Двенадцатого Кесслерингу было приказано, если он сможет, разгромить американские дивизии в Салерно, а если нет - отойти назад, в Рим, блокировав в ходе отступления продвижение врага уничтожением шоссе, мостов, тоннелей и железных дорог.

Одиннадцатого OKW распорядился о том, чтобы всё ценное на юге - сырьё и товары, изымалось и отправлялось на север "от имени нового фашистского правительства". Шпеер убеждал Гитлера уполномочить его  повсеместно демонтировать в Италии точные станки "из-за угрозы авианалётов" и отправлять их в рейх.

Поэтому появление Муссолини было бы чем-то вроде облегчения. Как записал Геббельс: "Мы должны оценивать всё это с точки зрения целесообразности". Двенадцатого на обед к Гитлеру прибыли два приграничных гауляйтера - Франц Хофер из Тироля и Фридрих Райнер из Каритнии.
Гитлер подписал две дополнительные директивы, подчиняющих большие провинции северной Италии его гау-администрации: так будущей Германии было суждено простираться до границ Венеции.


НА КАКОМ этапе новости о спасении Муссолини достигли Волчьего Логова - точно неизвестно. В два часа дня павший дуче был уже свободен. Шпеер предложил, чтобы в связи с изменившимися обстоятельствами были отменены три директивы, но Гитлер не хотел и слышать об этом и сменил их дату с 12 сентября на 13-е, чтобы не возникло сомнение в том, что освобождение дуче никоим образом не повлияло на его решения о будущем Италии.
В 9:45 вечера, когда он ужинал с Гиммлером, из Вены позвонил генерал СС с известием о том, что Муссолини только что прибыл туда с Отто Скорцени. Согласно официанту, Гитлер воскликнул: "Это покажет британцам, что я никогда не отворачиваюсь от друзей - я человек слова. Они скажут: "Несомненно, он его друг!""

Два дня спустя Гитлер выехал на местный аэродром, чтобы встретить самолёт, доставляющий уставшего диктатора из Мюнхена. Муссолини был одет в скромный тёмно-синий костюм; он очень отличался от того Муссолини, который общался с Гитлером в последние годы. Он возражал против того, что всё ещё болен, однако,

 


627

некоторое время Гитлер полагал, что Муссолини тоже отравлен; Морелл взял его под своё наблюдение и определил, что с ним не происходит ничего плохого.

 Гитлер ожидал от него ужасной мести графу Чиано, Дино Гранди, а также всем, кто предал в июле дело фашизма. Несколько дней спустя Эдда Муссолини, жена Чиано, которую доставили в Германию, обратилась к Гитлеру насчёт испанской валюты, чтобы эмигрировать с графом через Испанию в Южную Америку; но Гитлер распорядился, чтобы она оставалась в немецких руках.
Кроме этого, его агенты перехватили письмо Эдды с угрозами её отцу: если дуче не заберёт её из Германии, писала она, то она обеспечит, что имя её отца будет проклято во всём мире.

В течение нескольких часов Гитлер ходил по картографическому кабинету с Геббельсом взвешивая, какой может быть хватка Эдды в отношении её отца. Гитлер посоветовал бывшему диктатору привести дела в его семье в порядок.

К изумлению Риббентропа, Гитлер заметил для Муссолини, что планирует компромисс со Сталиным. Но на следующий день он снова изменил своё мнение: "Риббентроп, Вы знаете" - сказал он, - "если я приду сегодня к соглашению с Россией, завтра я снова схвачу её за горло - это в моей природе".
Разрываясь между Сталиным и Западом, на вопрос Геббельса о том, почему он принципиально отказывается иметь дело с Черчиллем, Гитлер ответил возражением: "В политике Вы не можете позволить своим личности и принципам стоять на Вашем пути. Черчилля же вдохновляет одна ненависть, а не здравый смысл". Он отдаёт гораздо большее предпочтение отношениям со Сталиным - но Сталин вряд ли гарантирует рейху то, что он требует для себя на востоке.


ТЕПЕРЬ ГИТЛЕР оставил надежду сбросить американскую Пятую Армию обратно в море у Салерно. Сначала американцы разглядели только 16-ю Танковую Дивизию, но истребители Рихтхофена, вооружённые реактивными снарядами и 88-миллиметровые орудия зенитного полка произвели на вторгнувшихся кораблях настоящее опустошение. Тридцатого две танковые и одна танково-гренадёрская дивизии начали контратаку и обратили лве американские дивизии в бегство.
Но атака проходила под сильным артобстрелом с линкоров Союзников; береговой плацдарм сохранился, а штату Гитлера осталось радоваться только "взбучке", устроенной американцам.

Йодль поставил им оценку намного ниже, чем закалённым войскам Монтгомери. Американские парашютисты были "годными", сказал он, но остальные "не шли в атаку до тех пор, пока с немецких порядков вело огонь хотя бы одно орудие". Гитлер исключил возможность американского вторжения где бы то ни было на многие месяцы вперёд.
"Никаких от них вторжений больше не будет! Они слишком трусливы для этого. Они провели единственное на Салерно и то потому, что итальянцы дали им своё благословление".

 


628

Неумелое планирование Союзников сильно его утешало в течение нескольких недель. Почему они не вторглись немедленно на Балканы, где автохтоны ждали их с распростёртыми объятиями? Почему после измены Бадоглио они не пошли на смелое вторжение к северу от Рима?

Предательство Италии очень помогло рейху в материальном отношении. Никогда больше Германия не будет кормить Италию углём, нефтью и провизией. К концу сентября первые 268 000 итальянских военнопленных уже были перевезены в рейх.
"Операция Ось" также дала большой улов итальянского оружия: 449 танков, 2 000 орудий и 500 000 винтовок. Заметки, сделанные одним офицером Генерального Штаба, посетившего 30 сентября совещание с фюрером, отражают изумление фюрера трофеями, добытыми в Италии его войсками. Геринг доложил, что они нашли сотни итальянских самолётов-истребителей.

"Как эти калеки управляли ими" - взорвался Гитлер. "Итальянцы и дуче" - ответил Геринг, - "годами умышленно вредили нам. Они просто запасали сырьё и авиатехнику. Дуче должен быть расстрелян!"
Однако, Гитлер чувствовал, что виновны были король со своими генералами. Что же касается их стратегии в южной Италии, то он подчеркнул, насколько важно сдерживать неприятеля там столько, сколько они смогут.

"Мы должны выиграть время" - сказал он. "У врага у самого достаточно трудное время:  их резервы рабочей силы и материалов подвержены тем же ограничениям, что и наши, и рано или поздно ему станет невтерпёж.
С некоторого времени войну стало невозможно выиграть покорением всего мира, но ведением боевых действий столь долго, что остальные  будут истощены".

Обращаясь непосредственно к Герингу, он воскликнул: "Время, время, время!" (Впоследствии автор этих заметок записал своё впечатление от первой встречи с фюрером: "Он выглядел усталым и нездоровым. Он заметно сгорбился. Время от времени уверенность в своих действиях и полной победе покидали его. Он должен полностью избавиться от своего окружения, причём, в срочном порядке").


БЕРЛИН ПОДВЕРГСЯ трём сильным ночным бомбёжкам, но такой катастрофы, как в Гамбурге, не произошло. Оказалась эффективной новая тактика ночных перехватчиков аса-истребителя полковника Хайо Херманна, предоставляющая большую свободу. Порядок заблаговременной эвакуации Геббельса спас многие тысячи жизней; во время налёта 1 сентября погибло лишь тридцать берлинцев, а после завершающего рейда в послезавтрашнюю ночь среди 346 убитых оказался лишь один ребёнок.
Однако, ожидалось самое худшее: в больших городах везде были видны нарисованные стрелки, указывающие людям направление, в которую следовало бежать в случае огненного шторма.

 


629

Для немецкого народа война в небе стала Вторым Фронтом. День и ночь бомбардировщики Союзников курсировали над Германией, иногда добираясь до Данцига и до Восточной Пруссии. С новых захваченных аэродромов вокруг Фоджи в южной Италии они могли теперь достать любую цель в Австрии и на Балканах.
Американские бомбардировщики имели мощное вооружение: восемнадцать из них, построенных в плотном порядке, обладали 200 крупнокалиберными пулемётами - настоящий кошмар для самолётов-истребителей.

Гитлер знал, что немецкие истребители ещё не были оснащены 30-миллиметровыми пушками, хотя  прототип МК-101 он видел  на его демонстрации в Рехлине уже в июле 1939-го. Теперь он приказал в опытном порядке оборудовать истребители 50-миллиметровой противотанковой пушкой, чтобы обеспечить им возможность ведения огня за пределами оборонительной дистанции бомбардировщиков.

Неадекватность существующего вооружения самолётов-истребителей пагубно влияла на боевой дух лётчиков и это, в свою очередь, чувствовал народ. 4 октября американцы бомбили Франкфурт прекрасным осенним днём - их сверкающие эскадрильи гудели высоко над городом "как наши в мирное время".

Гитлер с горечью "подтянул" Геринга, сказав, что Люфтваффе потеряло доверие народа: "Независимо от цены эти массовые налёты в дневное время должны быть остановлены".  Рейхсмаршал переадресовал эту выволочку генералу Галланду.
Геринг и Галланд подняли дисциплину среди личного состава лётчиков-истребителей, которые в октябре нанесли тяжёлый урон американским бомбардировщикам.

До десятого числа, за три дня налётов враг потерял 88 бомбардировщиков и около 900 человек, а во время налёта американцев на шарикоподшипниковые заводы Швейнфурта 14 октября, дневные истребители сбили 60 и сильно повредили более 17 бомбардировщиков.

Тем временем, ночные налёты утихали и вновь усиливались; на озёрах вокруг Берлина колыхались мириады металлических антирадарных рефлекторов для дезориентации бомбардировщиков. Приёмники, висящие в воздухе, позволяли немецким ночным истребителям выходить на бомбардировщики по их мощному радиоизлучению.


Враг отвечал фальшивыми рейдами, разделял бомбардировочные формирования, а немецкоязычные радиодикторы транслировали приказы, противоположные передаваемым немецкими наземными службами.
Обороняющаяся сторона прибегала к сбросу ложных световых целеуказателей над открытой сельской местностью или патрулировала вражеские аэродромы, ожидая возвращения бомбардировщиков.

Гитлер нетерпеливо требовал новых авианалётов на британские города. "Авиационный терроризм эффективен лишь как средство устрашения" - резонёрствовал он, - "а не своими последствиями... Сколько раз за последние три тысячи лет огонь поглощал крупные здания или целые города?
На самом деле опустошения работают в нашу пользу, так как создают слой людей, которым нечего терять - людей, которые будут сражаться с полным фанатизмом".

 


630

22 октября британцы вызвали ещё один огненный шторм - он разбушевался над Касселом, и от заката до восхода погибло шесть тысяч горожан.

Это не произвело на Гитлера впечатления, но он усилил давление на создателей секретного оружия для терроризирования Лондона - ракеты А-4 - летающей бомбы и  многоствольной батареи в Мимойеке возле Кале, со зловещим прозвищем "Насос высокого давления".
В начале Октября Гитлер прозрачно намекнул Герингу, что на один из оккупированных Союзниками городов южной Италии, типа Бриндизи или Таранто, Люфтваффе также следует совершить сильный ночной налёт. Это будет намекать другим неохотным союзникам Германии, что позволяя врагу войти, они ещё не получают пропуск в рай.


ВОЗРАСТАНИЕ ОЖЕСТОЧЕНИЯ войны проявляло себя во многом. В начале октября из Дании были депортированы последние евреи. Гиммлер, несомненно, считал восемь тысяч евреев Рима потенциальной угрозой общественному порядку; Риббентроп принёс Гитлеру неотложную телеграмму от своего консула в Риме, где сообщалось, что от СС из Берлина пришёл приказ о том, что "восемь тысяч проживающих в Риме евреев будут схвачены и переправлены в верхнюю Италию, где будут ликвидированы".

И снова Гитлер выбрал более "умеренную" линию. Девятого Риббентроп информировал Рим, что фюрер распорядился о том, чтобы вместо этого евреи были отправлены в австрийский концентрационный лагерь Маутхаузен, где будут содержаться, "как заложники". Случайно в это же время - 4 октября, Гиммлер открыл своим группенфюрерам (генералам) СС, а партийным гауляйтерам - 6 октября то, что  к концу 1943-го в оккупированной Европе будут ликвидированы последние евреи. Выступая 4 октября 1943-го перед генералами СС, Гиммлер похвалил твёрдость тех, кому приходилось совершать массовые убийства. Перед гауляйтерами он назвал "еврейский вопрос" самым трудным, с которым ему приходилось сталкиваться.

"Евреи должны быть уничтожены" оказалось проще сказать, чем сделать. Даже когда дело касалось женщин и детей, Гиммлер предпочитал ясное решение. "Я не считаю оправданным уничтожение мужского населения - то есть их убийство, когда их дети будут оставленными, чтобы вырасти и творить месть по отношению к нашим сыновьям и внукам. Должно быть принято трудное решение для того, чтобы эта раса исчезла с лица земли".

Намерением Гиммлера было сделать всех своих генералов СС соучастниками после свершившейся бойни серьёзно подтверждается одним любопытным документом из его папок: поимённым списком тех, кто не был на его выступлении! Магнитные записи демонстрируют, что он (ещё) не заявлял, что действовал по приказам Гитлера.

 

 

631

Те же гауляйтеры были гостями Гитлера в Волчьем Логове 7 октября; с этого момента он, скорее всего, потерял доверчивую неосведомлённость в том, что делал "преданный Гиммлер". Той осенью СС оценивался Гитлером очень высоко. Без агентов Кальтенбрюннера спасение Муссолини было бы невозможным.
Принцесса Мафальда также была найдена и томилась в концентрационном лагере - полезный заложник для обеспечения хорошего поведения итальянского короля.* Гиммлер привил своим Ваффен СС фанатичную преданность нацистской Германии.

В конце октября он показал Гитлеру отрывок из письма молодого бригадира СС с восточного фронта: "Не все были здесь, и мне очень хочется сказать фюреру, насколько сильно его солдаты чтят его и преданны ему.  Хотя его приказы иногда кажутся жестокими и безжалостными, но когда поступает приказ: "Держаться до последнего человека" - то лишь одно чувство преобладает среди людей, сражающихся за своё отечество с винтовками в руках: Что у них есть свой вождь - человек, второй после одного только Всевышнего".
Это был Герман Фегелейн: через несколько дней Гитлер назначил его офицером связи Гиммлера; в июне он женился на сестре Евы Браун; через год он стоял перед расстрельной командой Гитлера среди руин Берлина как дезертир.

"Фюрер уверен в себе" - сказал Борман в секретной речи того времени, - "но он не просто оптимист; фактически, он принципиально бывает пессимистичен, когда к нему приходят все без исключения доклады. Он пессимистичен относительно любой получаемой им депеши или телеграммы".
Сталин находился в состоянии наивысшей военной силы, и поэтому был в состоянии диктовать свою волю миру. На это у Гитлера был лишь один ответ: "Самое главное - продолжать борьбу, никогда не оступаться, нащупывать слабости неприятеля и эксплуатировать их без малейшей мысли о капитуляции или "взаимопонимании"... Кто может гарантировать, что в один прекрасный день между Союзниками не взорвётся бомба и между ними неожиданно не возникнут противоречия, примирить которые им будет нечем ?..."

Когда  Гитлера коснулись новые щупальца из Британии, он отбросил их прочь. 15 октября начальник внешней разведки - Вальтер Шелленберг узнал, что глава торговой миссии в Стокгольме - Дэвид Мак Эван предложил тайно приехать в Германию для обмена мнениями; Гиммлер попросил Риббентропа скрыть решение по этому вопросу от Гитлера.
Гитлер запретил любое общение с такими агентами.

 

* Она умрёт во время американского авианалёта на концентрационный лагерь Бухенвальд.

 


632

Одной из причин отказа Гитлера к принятию того, что представлялось робкими щупальцами Союзников было то, что под руководством Кесслеринга кампания в Италии шла намного лучше, чем он мог надеяться.

Однако Роммель, командующий Группой Армий "Б" в северной Италии, предсказывал полную потерю южной и центральной Италии; встревоженный этим предупреждением, Гитлер отказал Кесслерингу в отправке двух дивизий Роммеля на юг. С ними силы Кесслеринга могли разгромить Союзников, но даже так его оборонительные успехи нанесли поражение Черчиллю и Рузвельту.

Гитлер приказал укрепить и удерживать линию к югу от Рима - от Гаэты к Ортоне. И опять оценка Роммеля была ошибочной. Год спустя Гитлер вспоминал: "В Италии он также предсказал нам крах, который должен быть не за горами.
Этого не произошло. События показали полную его неправоту и полностью оправдали моё решение оставить там фельдмаршала Кесслеринга... Моё мнение таково, что без оптимизма Вы не можете быть боевым командиром".

Гитлеру было ясно, что Роммеля всё ещё мучит его поражение в Африке; было бы лучше сделать его командующим в другом месте, подальше от Италии. Отправленный туда Гитлером 17 октября, Роммель снова стал унылой фигурой.
Через несколько дней Гитлер снова выслушал Кесслеринга и двадцать восьмого он принял решение в его пользу. Роммель будет удалён из Италии и получит другое, пока неясное, назначение.


23 ОКТЯБРЯ 1943-го началось главное наступление на Восточный Вал, на сектор Шестой Армии: на следующий день  был взят Мелитополь. У Клейста и его командиров сдали нервы. Началось безудержное отступление. Ближе к северу в немецких порядках была пробита брешь между Днепропетровском и Кременчугом, которая зияла на сотню миль в течение двух недель.
Гитлер обратился к Маршалу Антонеску, чтобы тот бросил румынские дивизии на помощь в борьбе с советским потоком. Но Антонеску боялся за семь дивизий, которые он уже отправил в Крым где, вместе с двумя немецкими дивизиями, 230 000 войск могут оказаться отрезанными от снабжения с материка. В его ответе, полученном Гитлером 27 октября, Маршал советовал Гитлеру уйти из Крыма, пока дороги ещё позволяют это.

Гитлер возразил. Уход из Крыма без боя не впечатлит Турцию и Болгарию, а также на 250 миль приблизит Сталина к румынским нефтяным месторождениям и НПЗ, от которых так зависел рейх. Думая об этом, в день получения ответа Антонеску Гитлер в 4:30 вечера собрал Геринга, Дёница, Цейтлера и Йодля на особое военное совещание. Цейтлер

 

633

выразил оптимизм насчёт того, что в Крыму достаточно боеприпасов для его удержания. Адмирал Дёниц признал возможность поздней морской эвакуации Семнадцатой армии из Крыма, хотя работа будет долгой и рискованной из-за силы русских ВВС.
Гитлер, Дёниц и рейхсмаршал были единодушны в мнении о том, что Крым следует удержать, снабжая пока по морю. Цейтлер "обозначил своё согласие". Записи на этот счёт недвусмысленны. Четыре дня спустя Крым был отрезан.


ВОЕННОЕ СОВЕЩАНИЕ от 27 октября 1943-го живо иллюстрирует сложности ведения нескольких войн на разных фронтах при сокращающихся ресурсах. На  Балканах шли жестокие бои с коммунистическими повстанцами и партизанами. Ночные небеса Европы были негостеприимны из-за рокота моторов бомбардировщиков.
Шпееру были нужны рабочие для разборки развалин, строительства заводов и управления оборудованием; Мильху была нужна рабочая сила для новой авиапромышленности.

А прежде всего Гитлеру были нужны свежие дивизии для латания дыр на восточном фронте. В сентябре ему пришлось снять ограничение на призыв оставшихся в семьях единственных сыновей.

27 октября, прогуливаясь по лесу вокруг Волчьего Логова, Гитлер взмолился о пощаде для авиазаводов. Он привёл Гитлеру конкретный пример нехватки рабочей силы: он сказал ему, что Вилли Мессершмитт честно ему признался в том, что из-за нехватки четырёх тысяч рабочих выпуск его Ме-262 задержится на шесть месяцев.
Согласно Герингу, с Гитлером "чуть не случился сердечный приступ", когда он услышал эту новость.

Его живое воображение уже отвело этому реактивному бомбардировщику ключевую роль в сдерживании любых попыток Союзников к вторжению. Своим мысленным взором он уже видел абсолютный хаос на пляжах, к которым прибудут десантные суда Союзников. Его собственные войска будут заперты в бункерах сильным огнём флота и бомбёжкой с воздуха; воздух будет полон вражескими истребителями.

В этот момент появятся его новые реактивные бомбардировщики - грохоча вдоль пляжей выстрелами из пушек, бросая бомбы наугад на скученные войска вторжения, сея панику и хаос в самые ценные часы, пока он не сможет подтянуть свои мобильные резервы.
Геринг обещал Гитлеру, что у него будут реактивные бомбардировщики к маю.

С момента измены Италии стратегическое мышление Гитлера претерпело радикальное изменение. Геринг обрисовал это своим генералам 28 октября: "В России мы завоевали огромные удалённые области, на которых можем прибегать к гибкой тактике" - сказал он. "Где находятся русские - в Кривом Роге или приблизятся к нам на сотню миль - не столь важно; важно то, чтобы этой весной мы обладили достаточной свободой манёвра для того, чтобы твёрдо стоять на западе

 

634

остановить Второй Фронт ещё до его открытия. Это могут сделать только ВВС. Фюрер вчера очень доходчиво дал это понять в присутствии Дёница. Фюрер говорит, что реактивный истребитель с бомбами будет жизненно необходим - так как он может нестись вдоль пляжа и в самый нужный момент сбрасывать бомбы на толпу, образовавшуюся там".
Геринг добавил: "Я подумал про себя: "Кому известно, будут ли у нас к тому времени Ме-262?""

Если вражеская армия ступит на землю Франции, сделал вывод Геринг, это будет концом для Германии; в то время, как если даже каждый немецкий город будет лежать в руинах, немецкий народ будет жив и будет сражаться.
В устном докладе Гитлеру фельдмаршал фон Рундштедт пришёл к тому же заключению. Любое отход Германии с запада обеспечит врага гаванями, в которых он так нуждается и лишит Германию баз для подводных лодок и береговой патрульной службы.

На совещании с Гитлером от 30 октября Йодль поддержал утверждение Рундштедта о том, что весной 1944-го вторжение во Францию несомненно, так как только потеря Рура может привести к окончательному поражению Германии; кроме того, Черчилль захочет нейтрализовать пусковые комплексы ракет А-4 в северной Франции.
Гитлер согласился; он всё-таки фюрер - он тайно приказал Рундштедту послать группу специалистов для разведки возможности создания второй оборонительной линии вдоль рек Сомма и Марна вплоть до швейцарской границы, что полностью признаёт перспективу полного захвата врагом Франции.*

Он также нашёл ясное решение дилеммы Роммель - Кесслеринг. 5 ноября он сказал Роммелю, что штаб-квартира его группы армий должен будет провести инспекцию западных береговых укреплений и решить, как можно их улучшить, и в то же время изучить пути и способы развёртывания контрнаступления против врага, могущего высадиться в западной Европе.

Роммель был уязвлён такой, казалось бы, неинтересной миссией - скрытой от света рампы, в котором он сражался в своих самых известных сражениях. Несколько дней спустя он написал: "никому не известно, является ли новая работа способом сдачи меня в архив, или нет. Фюрер утверждает о совсем противоположном. Завистников - легион".

Преклонение перед Гитлером пришпоривало Роммеля. 8 ноября 1943-го фюрер сделал своё ежегодное обращение к Старой Гвардии в пивном погребе Лёвенбрау. "Какую мощь он излучает!" - писал опьянённый Роммель. "Какую веру и твёрдость он внушает своему народу!"