На главную

Дэвид Ирвинг. Война Гитлера. Гитлер уходит под землю
(развернуть страницу во весь экран)

Гитлер уходит под землю

 

Шопенгауэр определил редкую разновидность характера человека, которого Судьба подняла из общей безвестности к высокому положению и который и далее верит, что те же силы никогда окончательно не покинут его в час невезенья - что нет по-настоящему бездонной бездны, и после погружения в её глубины он снова будет поднят к высотам.

Таким человеком был Гитлер. "Гонка" между Востоком и Западом для достижения Берлина убеждала его, что две полусферы мира должны в течение нескольких месяцев оказаться в состоянии войны - войны, из которой Германия выйдет, как tertius gaudens. Пусть его война продолжается все семь лет, и он соберёт урожай параллельной Холодной Войны.
До самых последних дней жизни его разведка будет укреплять его уверенность в неизбежности предстоящего конфликта. Группа советских агентов в ночь с 7 на 8 апреля 1945-го спустилась с парашютами в Темплине, признав затем на допросе, что её целью было добыть планы Союзников по нападению на русских; и если даже Сталин ждал такого столкновения, то Гитлер тем более надеялся сохранить до этого существование своего рейха, хотя побитого и уменьшившегося.


С КОНЦА ФЕВРАЛЯ 1945-го Гитлер и его штат проводили ночи в бункере рейхсканцелярии. Главное убежище лежало тихим и неприступным, по сравнению Шауба, как "подводная лодка, крадущаяся в глубинах берлинского моря из домов и правительственных зданий".
Такой была сцена этой финальной главы жизни Гитлера, с её узким коридором, постоянным гудением кондиционера и толпой военных и партийных функционеров, держащихся Гитлера и его заразительного верования в то, что кризис будет преодолён.*


*Так, адмирал Дёниц советовал своим командирам 3 марта 1945-го: "Безусловно доверяйтесь водительству Адольфа Гитлера. Поверьте мне, за два года моей службы Главнокомандующим ВМФ я понял, что его стратегические взгляды всегда оказывались правильными".

 


796

Справа по коридору после машинного отделения был кабинет Бормана с главным телефонным коммутатором и его телетайпами; на стенах его кабинета были карты Германии и Берлина, на которых группа из пяти человек отмечала синим химическим карандашом каждый вражеский авианалёт.

Здесь Гитлер проводил долгие часы больших воздушных тревог, глядя усталыми глазами на стрелки, приближающиеся к Берлину; британские бомбардировщики атаковали из-за ослепляющих "завес" радиопомех, в то время как "оперативные рейдерские силы" предпринимали отвлекающие атаки.
После холокоста Дрездена британские ночные бомбардировщики каскадно сбрасывали зажигательные и фугасные бомбы на Хемниц, Дисбург, Вормс, Кассель и древний Вюрцбург. Днём ситуация начинала меняться, так как в эскадронах появились Ме-262. На мрачных страницах военного дневника Верховного Главнокомандования Люфтваффе самого обычного дня было записано: "Четыре Ме-262 сбили четыре бомбардировщика".

Генерал Дитрих Пелтц (Девятый Воздушный Корпус) и полковник Хайо Херрманн (Девятая Истребительная Дивизия) в феврале реализовали разрешение Геринга на подготовку массовой атаки пилотов-смертников на формирования американских бомбардировщиков. Эти операции камикадзе, пропущенные историей, являются живым доказательством горечи, причинённой бомбовой войной.
3 апреля Коллер выделил 180 имевшихся Ме-109, вызвались 184 пилота. Битва состоялась к западу от Ганновера 7 апреля 1945-го. Из числа всех "суицидальных" Ме-109 после уничтожения 23 американских бомбардировщиков 133 были потеряны, 77 пилотов погибло; реактивные истребители, сопровождавшие этих отчаянных героев, заявили об ещё 28 сбитых в тот день американских бомбардировщиках.

СЛЕВА ОТ ПОКРЫТОГО красной дорожкой главного коридора бункера Гитлера были его личные комнаты: спальня с армейской койкой, гардероб, комод и сейф, а также жилая комната с низким потолком с письменным и обычным столами, а также жёсткой софой. Над письменным столом висел портрет его кумира - Фридриха Великого.
Между спальней и коридором была небольшая комната для совещаний, которую занимал стол с картами, окружённый деревянными стульями. За дверью в дальнем конце коридора была спиральная лестница, ведущая в сады канцелярии.

Этот бункер был соединён с бункером Восса, расположенным под канцелярией, который мог вместить две тысячи человек. В 1939-м Гитлер передал его под берлинский госпиталь и службы социального обеспечения, и многие "Адольфы" издавали свои первые крики жизни здесь; появление жизни отмечалось цветами для матери и банковской книжкой с сотней марок для дитя.
Теперь каждый вечер на улице выстраивалась очередь для получения доступа в бункер Восса. Гитлер лично распорядился о строительстве для ожидающих бетонного укрытия от дождя, но спустя недели его приказ так и не был выполнен. "Мне приходится следить за каждой мельчайшей деталью


 


797

 

 

Подземный бункер под берлинской канцелярией Гитлера, созданный по эскизам Ханно Циглера и оригинальным архитектурным чертежам, обнаруженным в документах генерала инженерных войск Альфреда Якоба, армейского эксперта по укреплениям. План был сравнён с оригинальными послевоенным фотографиями, сделанными в бункере в июле 1945-го офицерами Корпуса Связи в июле 1945-го (предоставленными Военным  Советником).

 


798

самому", - сердито заметил он своим секретаршам. "И всё-таки здесь нет ни одного достойного преемника". Фрейлейн Шрёдер, самая едкая из этих леди, заметила: "Народ часто называет имя Гера Гиммлера". "У этого человек нет вообще никакого артистизма" - возразил Гитлер, на что фрейлейн Шрёдер ответила саркастически: "В нашем затруднительном положении артистизм вряд ли имеет значение!"
 

БОМБАРДИРОВКАМИ СОЮЗНИКОВ было убито более миллиона человек.
Однажды в начале апреля 1945-го Борман прочитал Гитлеру заметку в газете Союзников о немецких военнослужащих, спасших экипаж американского бомбардировщика от линчевания рассерженными горожанами после налёта. Гитлер был в ярости и повернулся к генералу Коллеру, стоявшему слева от его стула. "Это - люди, которые убивают немецких женщин и детей. Это немыслимо!"

Он повернулся к Кальтенбруннеру: "Я приказал, чтобы экипажи всех бомбардировщиков, сбитых за несколько последних месяцев, а также в будущем, сразу доставлялись в СД и ликвидировались". Через несколько минут он задержал Коллера и обратился к нему. "Вы должны помочь мне - мы не можем так жить дальше. Что я могу сделать против этой кошмарной бомбардировки и убийства наших женщин и детей?"
Коллер призвал к спокойствию. "Когда наши эскадрильи реактивных истребителей усилятся, к нам вновь вернётся преимущество в войне в воздухе над Германией".

Гитлер ответил: "Я не могу ждать до этого. Если эти лётчики поймут, что в будущем они будут ликвидироваться. как террористы, они дважды будут думать,  лететь ли им". Коллер ответил, что ни Люфтваффе, ни СД не пойдут на выполнение такого приказа.


Неудача с проведением в жизнь этого последнего приказа снова демонстрирует утрату Гитлером авторитета. Ещё одним примером этого были несанкционированные мирные щупальца его министров к врагу. Риббентрорп отправил своего эксперта по делам в Англии, Фрица Хессе, в Стокгольм, а когда  в шведской прессе 15 марта миссия Хессе была разоблачена, обеспечив Риббентропу сильнейший нагоняй от Гитлера, несколько дней спустя министр иностранных дел снова отправил Вернера фон Шмидена в Швейцарию и консула Эйтеля Фридриха Мэллхаузена в Мадрид для поисков условий для прекращения "жутких бомбёжек и побоища".
Гитлер положил конец всем эти щупальцам, апеллировав в личном разговоре в конце марта с Рейхсмаршалом Герингом к его упрямству. Генерал Коллер отметил в дневнике, что когда он пожаловался на недостаток от Гитлера чётких указаний, "Рейхсмаршал согласился - он настоль ко же пребывает в неведении. Ф[юрер] не говорит ему ничего. Также не разрешено делать ни малейших шагов в политике, так,

 


799

например, попытка британских дипломатов в Швеции установить с нами контакт была решительно оборвана Фюрером, категорически запретившим Рейхсмаршалу как-либо использовать его собственные обширные связи за границей... Снова и снова министр иностранных дел [Риббентроп] предлагает Ф. новые варианты, но от отвергает их".*

На западе все попытки уничтожения моста через Рейн в Ремагене кончались неудачей до тех пор, пока не стало слишком поздно; к тому времени, когда немецкие аквалангисты из ВМФ и реактивные бомбардировщики, работавшие последовательно, его обрушили, американцы ввели в действие собственный мост. Ночью 22 марта американские плавающий танки организовали ещё одно предмостное укрепление на Рейне - в Оппенгейме.
В три часа дня двадцать четвёртого Монтгомери начал форсирование Рейна в Везеле. К 28 марта стало ясно, что Рур будет окружён. Большими группами немецкие войска бросали оружие и дезертировали.

В середине марта на побережье Балтики пал Колберг, державшийся против польского и русского противника достаточно долго для того, чтобы по морю были эвакуированы шестьдесят тысяч жителей этого порта. Эвакуация гражданского населения Кёнигсберга и Данцига шла полным ходом.
В Венгрии контрнаступления, на которые возлагал надежды Гитлер, закончились весьма печально.

Быстрота развития событий, особенно на западе, ошеломляла Гитлера. Он был уверен в том, что на востоке припасён большой немецкий оборонительный успех. 24 марта он сказал гауляйтеру Фрицу Заукелю, что в первый раз он испугался того, что война проиграна.

В канцелярию попали руководства по пропаганде у взятых в плен американских войск; один из адъютантов фюрера писал: "В них  проповедовалась неумолимая ненависть против всей немецкой нации, которая показалась мне чуть ли не ветхозаветной".
В начале апреля Гитлеру показали британское руководство к операции под зловещим кодовым названием "Затмение": в ней были указаны многочисленные категории немцев, обречённых на "автоматические аресты"  и содержались карты окончательного рассечения германии и Берлина на оккупационные зоны.

Кратковременное немецкое возвращение территории в Восточной Пруссии дало свежие доклады о судьбе немцев, не сбежавших вовремя. "Этого не может быть! Это невежественное зверьё не должно ликвидировать всю Европу!" - бушевал Гитлер. "Я -


* Граф Лютц Шверин фон Кросиг также отметил в своём дневнике разговор с Геббельсом от 9 апреля 1945-го, в котором Геббельс описывал, как Германия протягивала осторожные мирные щупальца. Русские и американцы отреагировали положительно, но британцы сразу их отвергли.

 


800

 

последний бастион против этого бедствия. Если в этом мире есть хот какая-то справедливость, мы должны выйти победителями. Однажды мир разглядит моральный смысл этой борьбы!"


ПОРАЖЕНИЕ КАЗАЛОСЬ неизбежным для всех, кроме сохранявших самую слепую верность. Время, проводимое Гитлером с ними, увеличивалось. Д-р Роберт Лей, руководитель Трудового Фронта, пользовался благосклонностью Гитлера в виде многих часов приватных разговоров.
Он покинул Берлин, наполненный новой смелостью и убеждённостью, чтобы организовать в Австрии Добровольческий Корпус "Адольф Гитлер" - группы истребителей танков, тренированные и оснащённые для действия позади русской линии фронта. "Фюрер выше всех нас наголову" - писал Лей после войны. "А мы были слишком ничтожны для этого Титана".

20 марта Гитлер окончательно отстранил рейхсмаршала от командования Группой Армий "Висла". "Гитлер разглядел Гиммлера" - писал Лей. "У меня был в то время длинный разговор с Фюрером, в котором он горько жаловался на неповиновение, нечестность и некомпетентность Гиммлера".

Главным затруднением для Гитлера теперь было то, что многие из его генералов и министров уже тайком прихорашивались для процессов по военным преступлениям, которые они считали неизбежными: Готхард Хейнрици, мягкий, набожный генерал, которого Гитлер назначил преемником Гиммлера за отсутствием сколь-нибудь лучшего командира группы армий, не имел беззаветной преданности, как Шорнер или Модель: фельдмаршал Модель с Группой Армий "Б", бывшей прежде под командованием Роммеля, держался в рурском котле до тех пор, пока его орудия не израсходовали последние боеприпасы, а затем, чтобы разочаровать врага, расстался с жизнью.

Именно этот дух спас сталинскую Россию в 1941-м и 1942-м. Но у других помощников Гитлера не было даже воли к тому, чтобы лишить противника военной добычи: военные заводы Верхней Силезии попали в руки русских невредимыми. В январе 1945-го Шпеер не мешкал с приказом по уничтожению венгерских НПЗ - преждевременного действия, которое OKW едва успело остановить. В марте он уже строил для своей защиты планы большие, чем для защиты Германии.
Его характер был сложным и противоречивым. Позднее он заявит, что "подсчитал все акты измены высокой степени, которые он совершил с конца января и пришёл к выводу, что их было более шестидесяти". Гитлер никогда не узнал об этом. Разочарованный неудачами в производстве реактивного самолёта Ме-262, он назначил ответственным за это генерала СС Ганса Каммлера.

Однако, Шпеер был уверен в том, что война его хозяина проиграна: в меморандуме Гитлеру он утверждал, что авианалёты врага и потеря угледобывающих регионов сделала неизбежным "окончательный экономический коллапс" в течение четырёх-восьми недель. "После этого коллапса война военными средствами даже не может быть продолженной". Этот меморандум заставил Гитлера вспомнить о долге правительства перед

 


801

своим народом; он потребовал строгих приказов, запрещающих разрушение заводов и мостов, так как теперь это могло лишь навредить Германии.

Гитлер воспринял этот документ адекватно. Он сказал Гудериану, что спрятал его "непрочитанным" в сейф высотой в человеческий рост, стоящий в ногах у его койки. Он просто порадовал Шпеера в конце дня 18 марта: Шпеер был интеллектуалом, далёким от того, что диктует  стратегия, к тому же на следующий день у министра было сорокалетие.
Но это потворство остыло, когда неделю спустя по партийным каналам он узнал, что Шпеер тайком поехал на запад, чтобы саботировать приказы Гитлера о политике выжженной земли с целью замедления наступления Союзников. Гитлер отдал эти приказы 19 марта, после того, как приказы Кейтеля, отданные в январе, не были выполнены и это привело к скандальным событиям в Верхней Силезии и Сааре.  Директива Гитлера требовала уничтожения всех военных, транспортных, коммуникационных и общественных систем, "которые могут быть использованы врагом для ведения войны".


ЗА ВРЕМЯ ПРЕБЫВАНИЯ на западе Шпеер распространял отчаяние и уныние, заражая ими каждого, с кем встречался и призывал оставлять заводы врагу невредимыми. Гуляя 27 марта в течение часа наедине с Геббельсом по саду канцелярии, Гитлер поведал ему, что решил остаться в Берлине; впоследствии министр пропаганды сокрушался, что Борман и Шпеер отговорили Гитлера от плана по отказу от соблюдения Женевской конвенции после рейда на Дрезден.
У его солдат теперь не будет иного выбора, кроме как просто сражаться.

В конце следующего дня фюрер принял Шпеера и холодно дал ему указания сложить обязанности министра оборонной промышленности, так как  его потеря необходимой веры в то, что развитие событий всё ещё можно развернуть в нужную сторону, очевидна. Шпеер вспыхнул и начал протестовать, но Гитлер бросил ему с вызовом: "Вы всё ещё надеетесь на успешное продолжение войны, или Ваша вера пошатнулась?"

Когда через двадцать четыре часа Шпеер так и не дал ему прямого ответа, Гитлер эффектно его уволил, хотя продолжал ценить его присутствие в канцелярии как дружеское.

Впоследствии он сказал Геббельсу, что Шпеер был сейчас в лишней степени в плену у большого бизнеса - он слишком много думал о своём будущем. Йодль, скроенный из другой материи, а также его военный штат пытались в новом приказе OKW претворить на деле оборонительную доктрину Гитлера - влить в командующих западной группой армий осознание необходимости внушить врагу, что они ныряют в Германию "одержимую фанатичным духом битвы".
Приказ кончался словами: "Теперь - не время и не место для  того, чтобы считаться с гражданским населением". Борман добавил для гауляйтеров своё собственное характерное предупреждение: "Отправится к дьяволу

 


802

тот, кто бросит под натиском врага своё гау и покинет его иначе, чем по приказу Фюрера, или кто не будет сражаться до последнего вздоха - он будет изгнан как дезертир и получит соответствующее обхождение".

Греховность Генриха Гиммлера была ещё более впечатляющей. Его Шестая Танковая Армия СС в Венгрии и СС генерала Зеппа Дитриха потерпели неудачу. "Пунктуальный" - дал оценку Гитлер, говоря о рейхсфюрере Геббельсу, "но не военачальник".
Ничто не могло остановить русских на пути в Вену - венгерские нефтяные прииски были потеряны. "Если мы проиграем войну, то по его вине!" - гневался Гитлер и приказал, чтобы в качестве наказания "виновные" дивизии Дитриха были на три дня лишены своих знаков отличия.  Гиммлер был отправлен, как школьник, в Вену, с приказом дать нагоняй своим генералам Ваффен СС.


СМЕЩЕНИЕ ГЕНЕРАЛА Гудериана с поста начальника штаба, последовавшее за его взлётом, было следствием похожего разгрома, имевшего место к востоку от Берлина. С середины марта 1945-го он готовил ограниченное наступление в направлении Кюстрина со своего предмостного укрепления во Франкфурте в надежде уничтожить неприятельские штурмовые силы, концентрирующиеся для атаки на Берлин.
Но до того, как Девятая Армия генерала Теодора Буссе смогла начать контрнаступление, русские ударили и полностью окружили Кюстрин; собственное наступление Буссе от 22 марта было неудачным.

Гитлер настаивал на том, чтобы немедленно его повторить. 25 марта в бункер к Гитлеру лично явился генерал Хейнрици, чтобы сбивчиво аргументировать о том, чтобы Кюстрин был сдан противнику - так он мог сберечь то горючее и боеприпасы, которые у него были, для предстоящих больших оборонительных сражений. Но снова Гитлер настаивал на наступательной политике. Чисто оборонительная позиция позволит русским атаковать, когда угодно.

Новая атака началась 28 марта. Немецкие танки дошли до предместий Кюстрина, но снова пехоте не удалось довести дело до конца, и танки были возвращены. Вопреки точным приказам Гитлера, гарнизон Кюстрина затем прорвался на запад, пронзив русские порядки, которые и Хейнрици, и Буссе описывали, как непреодолимые.

Гитлер вызвал в бункер генерала Буссе и сообщил ему о своём недовольстве. Гудериан громко и горячо его защищал, покраснев от гнева. Гитлер открыл дверь комнаты для совещаний и предложил Гудериану: "Вам нужен отпуск по болезни. Я не думаю, что Ваше сердце сможет выдержать эту нагрузку. Возвращайтесь через шесть недель".

Он сказал Геббельсу, что начальник Генерального Штаба стал "истеричным и беспокойным" - Гудериан "провалил" весь восточный фронт, у него сдали нервы, как под Москвой зимой 1941-го.

 


803

ОСТОРОЖНО, ТАК КАК знал об отвращении Гитлера к астрологам, д-р Геббельс послал за гороскопами Республики (от 9 января 1918-го) и фюрера (30 января 1933-го), которые подшила Гестапо. В то утро, 28 марта 1945-го, он сделал вывод: "Оба гороскопа сходятся потрясающими выводами". Их можно интерпретировать как предсказание начала войны в 1939-м, победоносной до 1941-го, а с тех пор - сокрушительные поражения; причём самые тяжелые улары, предсказывали они, обрушатся в первой половине апреля, а во второй половине Германия временно начнёт брать верх.
Патовая ситуация будет продолжаться до августа 1945-го - месяца, когда вернётся мир. После трёх тяжёлых лет, приходит к заключению гороскоп, Германия придёт к величию, которое возобновится с 1948-го.

С решимостью призвать Гитлера выступить перед немецкой нацией ещё один раз, 30 марта Геббельс спустился в бункер канцелярии. "У Фюрера" - записал он в дневнике, - "появилась совершенно необъяснимая боязнь микрофона". Гитлер объяснил, что сначала он хочет победы на западе военными средствами. На фоне новой волны тамошних дезертирств он теперь сожалеет, что отклонил предложение Геббельса отказаться от Женевской Конвенции. "Он сказал, что позволил Кейтелю, Борману и Гиммлеру отговорить себя от него" - отметил Геббельс.

Поэтому министр выбрал другой курс. Он сказал, что месяцем раньше получил копию великолепной работы Томаса Карлейля о Фридрихе Великом и сообщил Гитлеру о том, насколько глубоко она его тронула. ("Какой пример для всех нас" - записал Гиммлер пятого, - "и какой источник утешения и вдохновения из тех, совсем других, времён!")

Теперь он пришёл в убежище и своим мелодичным и драматическим голосом читал Гитлеру вслух из Карлейля прекрасные описания самых мрачных часов Семилетней Войны. Пришёл момент, когда Фридрих Великий не видел выхода, его генералы были убеждены в неминуемом поражении, а враги Пруссии уже торжествовали её падение.
Великий король в письме графу д"Аргенсону провозгласил, что если к определённой дате события не повернут вспять, то он примет поражение и выпьет яду. Здесь Карлейль, согласно Геббельсу, взывает: "Храбрый король! Подожди немного - твои дни мучений скоро минуют. Солнце уже взошло за тучами твоих несчастий, и скоро оно засияет впереди".

За тря дня до рокового срока умирает царица Елизавета; восхождение на трон Петра III-го выводит Россию из войны, тем самым спасая Дом Бранденбургов. Геббельс, когда откладывал книгу в сторону, заметил слёзы в глазах своего фюрера.

 


804

Позднее в тот же день, 30 марта, Гитлер предъявил проницательную оценку ситуации: "нам не удалось расстроить приготовления неприятеля при помощи контрнаступления".

Он приказал генералу Хейнрици создать "главную линию фронта" от двух до четырёх миль длиной позади существующей линии - из-за горького урока, который ему преподали американцы на заре его наступления в Арденнах. В момент предчувствия начала русского наступления Хейнрици должен будет отойти на эту вторую линию; сильнейшая артподготовка противника тогда обрушится на пустые траншеи изначальной линии фронта.
Хейнрици было также приказано переместить артиллерию назад, откуда она сможет покрыть просёлок между существующей линией фронта и "главной линией фронта", когда начнётся наступление русских.


Так, мозг Гитлера злого гения всё ещё действовал гибко и логично. Его доктора позднее единодушно признали, что здравомыслие не покинуло его до самого конца, хотя его глаза с кровоизлияниями теперь так ослабли, что ему приходилось надевать очки даже при чтении документов, напечатанных на специальных машинках с крупным шрифтом.
Его волосы стали пепельными, и Морелл впервые определил fetor ex ore - клинические признаки затруднённого дыхания. Ещё год назад этот человек был покорителем всех европейцев от мыса Нордкап до Крыма и границы с Испанией; теперь же миллионы врагов были всего в часе езды и с востока, и с запада от его столицы, а его штаб был его убежищем.

И всё же восхищение его стратегических советников было прежним. "Рассматривая картину в целом" - без зазрения совести сказал Йодль своим дознавателям, - "Я убеждаюсь в то, что он был великим военным лидером. Ведь никто из историков не может сказать, что Ганнибал был плохим генералом просто потому, что Карфаген был уничтожен".

Весна для Гитлера принесла обнадёживающие знаки, которые ослепляли его перед безжалостным приближением вражеских армий. Его реактивные самолёты-разведчики вновь открыли небо над Англией и Шотландией.
17 марта была отправлена в плавание первая подводная лодка Марк XXI, которая ушла к берегам Соединённых Штатов. В феврале Сталин потерял 4 600 танков при месячном выпуске лишь 2 300; в первые двадцать два дня марта было заявлено об уничтожении не менее 5 542 советских танков.

"Резервы неприятеля скоро истощатся"- заверял Генеральный Штаб фюрера. В осаждённых крепостях Бреслау и Кёнигсберге немецкие гарнизоны всё ещё держались. "Пока у меня есть Кёнигсберг, я всё ещё могу заявлять немецкому народу, что Восточная Пруссия не потеряна", - приватно пояснял Гитлер.

 


805

На чешской границе стойкий генерал Фердинанд Шорнер вёл двадцатидвухдневную оборонительную битву за промышленный город Моравиан Острау (Острава), которая закончилась 3 апреля убедительной победой. Шорнер, сказал Гитлер Геббельсу, был "адским парнем" - из тех, на кого можно слепо полагаться". Он сделал его фельдмаршалом.

В первую неделю апреля по этому оптимизму был нанесён жестокий удар. 2 апреля д-р Карл Брандт лично предупредил Гитлера о том, что национальные запасы оставшихся двух пятых из всех необходимых медицинских препаратов полностью закончатся в течение двух месяцев. Это устанавливало на стратегию Гитлера ещё более быстрый таймерный взрыватель: без медикаментов болезни и эпидемии выкосят население.
Теперь, когда арсеналы Рура и Саара были захвачены, снижение искалеченным производством выпуска вооружения, стрелкового оружия, боеприпасов и взрывчатки насмехалось над его усилиями по формированию дивизий из Гитлерюгенда и батальонов Трудовой Службы рейха.

На своём полуденном военном совещании от 1 апреля Гитлер экспрессивно заявил: "Каждый отступающий в Австрии будет расстрелян!" Однако, до полудня 5 апреля Группа Армий "Юг" генерала Отто Вёлера отступила на пятьдесят миль; Борман чиркнул в своём дневнике: "Большевики - возле Вены!"

Гитлер просто уволил генерала и заменил его Лотаром Рендуличем - стойким генералом, который недавно пресёк последний штурм Сталина группы армий в Курляндии.
Один из функционеров Бормана позвонил той ночью: "ни у кого из джентльменов группы армий" - подразумевая штаб Вёлера, - "нет ни малейшей веры в их способность сдержать врага от попадания на нефтяные месторождения [Цистерсдорфа]; и фактически никто - об этом я могу заявить открыто, не верит в то, что мы всё ещё можем одержать победу. Люфтваффе ночью 3 апреля взорвали все площадки с прожекторами, ничего не сказав группе армий".

Цистердорф, что недалеко от Вены, был для Гитлера единственным источником нефти. Казалось, что Вена склонна к самоубийству. От полковника СС Отто Скорцени поступило сообщение о том, что в то время, как у танковых бригад кончался бензин, отступающие части Люфтваффе проезжали мимо с грузовиками, полными девушек и мебели.

Профессор Морелл отметил, что с конца марта Гитлер редко выходил наружу, лишь раз в день наведываясь на верхний этаж рейхсканцелярии поесть. "Даже военные совещания с некоторых пор стали проводиться внизу, в бункере - по соображениям безопасности, как объяснил мне Фюрер".

В Берлине воздух был удушающим из-за носящейся пыли и запаха гари. Тремор в обеих руках был более заметен, чем когда-либо, а оба глаза были воспалёнными из-за конъюнктивита. 7 апреля подлечить его приехал знаменитый окулист - профессор Лолейн; он нашёл, что зрение в правом глазу ещё более ухудшилось, а в левом глазу развивался халазион -

 


806

воспалённое вздутие, подлежащее удалению хирургическим путём. "За последнее время наблюдается секреция из обоих глаз" - отметил профессор, - "которая вполне понятна ввиду запылённой атмосферы центра Берлина. Фюрер обычно покидает хорошо вентилируемый и освещённый бункер лишь на короткие периоды времени - от получаса до двух часов ежедневно, а затем идёт в сад рейхсканцелярии, повреждённый не столь сильно но, естественно, очень пыльный, особенно когда бывает ветрено.
Тогда он находит себя очень чувствительным как к свету, так и к пыльному ветру. Сложно назначить лечение ввиду нерегулярности его образа жизни и  его необходимости постоянно быть доступным для рапортов и т.д." Лолейн прописал тёплые компрессы для левого глаза.

Все доктора - Лолейн, Морелл и Штумпфеггер отметили, что в ходе проверки его сетчатки Гитлер держал свою левую руку совершенно неподвижно; тремор левой ноги также исчезал. Морелл диагностировал эти треморы как первый симптом болезни Паркинсона, и 8 апреля он начал сеансы электрофореза.
"Этим утром" - записал он девятого, - "военное совещание не кончалось до пяти тридцати утра, а за ним был чай! Будем надеяться, что рано утром не будет сигнала воздушной тревоги и у него будет достаточно времени, чтобы выспаться".


БОЛЬШОЕ СТАЛИНСКОЕ наступление на Одере могло начаться в любой день. Генерал Теодор Буссе был уверен, что его Девятая Армия сможет остановить его до Берлина. Советские войска не были столь многочисленными, как была сильна их материальная мощь: десять тысяч русских орудий и ракетных установок, взирая на немецкие позиции, молча ждали на высоком восточном берегу Одера. И всё же Гитлер был уверен в победе оборонительной операции.

Фактически, Гитлер считал, что подготовка перед Берлином была лишь военной хитростью, а главный удар будет нанесён в сторону Праги. Сталин определённо должен был охватить важный чешский промышленный регион прежде, чем его смогут достичь его американские конкуренты.
Гитлер распекал генерала Гудериана: "Русские не будут так глупы, как мы. Мы были ослеплены нашей близостью к Москве и всё же не взяли столицу. Вспомните, Гудериан, Вы хотели оказаться в Москве первым во главе Вашей армии! И теперь посмотрите на последствия этого!"

Была ли это интуиция или совет Генерального Штаба - записи это не раскрывают, но в этой критической точке он импульсивно приказал генералу Буссе передать четыре танковые дивизии СС группе армий Шорнера, обороняющей Чехословакию.

 


807

4 апреля Гитлер снова вызвал в бункер генерала Хейнрици и вместе они подвергли оборону на Одере тщательному анализу. Он напомнил Хейнрици о необходимости установки минных полей перед местами явного сосредоточения сил; он приказал Девятой Армии провести тоннели к стратегически важнейшим Зеловским высотам, которые господствовали над болотистыми проходами к западу от Кюстрина, где могли пройти русские танки, чтобы защитить резервы армии от вражеской артиллерии.
Он напомнил ему об "офицерах Зейдлица", просачивающихся в немецкой форме. Перед основной линией фронта были повалены тысячи деревьев и вырыты противотанковые рвы.

К 11 апреля американские силы дошли до Эльбы у Магдебурга - до Берлина оставалось лишь шесть миль. Гитлеру сказали о том, что русский дезертир сообщил, что одерское наступление начнётся в течение четырёх дней. Снова он попросил полный отчёт о группе армий Хейнрици.
Генералы заверили его, что никакой другой сектор Германии не обеспечен так хорошо артиллерией и войсками. Он поблагодарил офицеров Хейнрици. "Русские собираются получить своё самое кровавое поражение!"

Но одно было ясно: он не мог вести длинную битву на изнурение, так как его зпапсы топлива для Люфтваффе могли обеспечивать полёты лишь в течение нескольких дней и, как генерал-квартирмейстер недвусмысленно предупредил 15 апреля, все резервы боеприпасов скоро истощатся.
Заводы были в руках противника. ("Здесь могут произойти наиболее значимые события за весь военный период" - предупредил генерал, стараясь особо не разжёвывать).

Американские войска продвигались через Тюрингию. Гитлер столкнулся с проблемой больших концентрационных лагерей - таких, как Бухенвальд. Геринг советовал передать их нетронутыми и под охраной западным Союзникам, тем самым предотвратив рысканье орд озлобленных экс-заключённых по сельской местности с дополнительными кошмарами для  законопослушного населения.

Гитлер не разделял наивной веры Геринга во врага. Как-то, сидя на краю стола с картами после одного из военных совещаний, он проинструктировал представителя Гиммлера  убедиться в том, чтобы все  заключённые, которые не смогли быть эвакуированными, были ликвидированы.

 

Карт.

 

 Однако, он не забыл о специальной коллекции "заложников". 8 апреля сотрудники лагерей поместили их в тюремные фургоны, чтобы отправить на юг.
Там был калейдоскоп знаменитых имён: Курт Шушниг со своей семьёй, генерал Томас, д-р Шахт, генерал Халдер, племянник Молотова, капитан С. Пейн Бест (британский офицер разведки, похищенный в Вильно, Голландия, в ноябре 1939-го) и полковник Богислав фон Бонин. Они были счастливчики, так как позади, в лагере Флоссенбург, они оставили предателей: адмирала Канариса и генерала

 


808

Остера. За несколько дней до этого генерал Буле случайно наткнулся на долго разыскиваемые секретные дневники Канариса, и это решило судьбу шефа Абвера. Девятого числа он и генерал Остер после приговора военного суда были повешены.

В мозгу Гитлера начали кристаллизоваться первые соображения относительно продолжения войны с легко обороняемых горных регионов Богемии, Моравии, Баварии и северной Италии. Когда 9 апреля из Тироля прибыл гауляйтер Франц Хофер и уговаривал оставить большую часть северной Италии, утверждая о том, что сколь-нибудь значимая продукция военного назначения поступает из Южного Тироля, фюрер заметил, что фактически вся война теперь держится на электростали, поставляемой северной Италией.
Вечером 10 апреля он приказал Карлу-Отто Зауру - де факто преемнику Шпеера на посту министра вооружений, исследовать возможность создания независимой оборонной промышленности в Альпах.

Так как было похоже, что остающийся рейх будет разделен надвое, адмирал Дёниц и фельдмаршал Кессельринг должны будут управлять северным и южным рейхом соответственно. Подробно инструктируя Кессельринга вечером 12 апреля, Гитлер говорил о предстоящей великой победе генерала Буссе на Одере, о своём новом секретном оружии, о двенадцатой Армии, которую он создал под началом генерала Венка для разгрома Союзников на Эльбе и о предстоящем разрыве Сталина с Западом.

Генерал Буссе разделял уверенность Гитлера. "Если потребуется, мы будем стоять здесь насмерть, пока американцы не пнут нас под зад" - сказал он, прозаически излагая тем вечером Геббельсу принципы своей стратегии; и министр пропаганды заверил более скептический штаб Буссе в том, что если существует какая-то справедливость, то каким-то чудом рейх будет обязательно спасён, как в 1762-м. С вежливой иронией один из офицеров спросил: "Чья царица должна тогда умереть?" Вдоль Одера начался беспокоящий огонь русской артиллерии.


НОВОСТЬ О ВНЕЗАПНОЙ смерти Франклина Д. Рузвельта в Варм Спрингс, Джорджия, застала Гитлера этой ночью. Позвонил Геббельс, его голос дрожал от возбуждения. "Это - поворотная точка!" Все министры Гитлера согласились с тем, что Бог вынес их врагу скорый и ужасный приговор. 

На следующее утро Гитлер начал диктовать своё последнее, знаменитое воззвание к солдатам на восточном фронте. "В последний раз" - начиналось оно, - "наши смертные враги, еврейские большевики, бросают все свои силы в атаку..."

Он закончил воззвание группе армий этой ночью. Оно закачивалось темой Рузвельта. "В этот момент, когда судьба стёрла

 


809

с лица земли  величайшего Военного преступника, в войне наступила поворотная точка".

Он, похоже, закрывал глаза на то, что сам Берлин может стать полем боя; но в конце дня 13 апреля 1945-го, когда с ним говорил Риббентроп, он дал разрешение нервничающему дипломатическому корпусу покинуть столицу и переехать в южную Германию.
На следующий день артобстрел позиций Буссе усилился и две сотни русских танков пошли в атаку силами до полка; девяносто семь танков было уничтожено. 15 апреля наступило затишье.

В тот день неожиданно в Берлин из Баварии прибыла Ева Браун, очевидно, на попутках. Она собиралась умереть вместе с ним. Некоторые мужские представители его штата также довольно легко приняли решение остаться с Гитлером до неизбежного конца.
Тем не менее, его личный адъютант Альвин-Бродер Альбрехт написал своей жене: "Для нас, мужчин, очень тяжело вести наш последний бой вдалеке от наших семей, зная о том, что нашим жёнам и детям придётся столкнуться с испытаниями одинокой жизни. Но сотни тысяч людей нашли в себе силы, и я стараюсь дать пример, хоть и скромный, моим соотечественникам".

В течение ночи новая армия генерала Венка преуспела в уничтожении одного предмостного укрепления на Эльбе и нанесении больших потерь на другом. Тем не менее, русский пленный, взятый возле Кюстрина, рассказал, что большое Одерское наступление Сталина начнётся следующим утром - он говорил о предстоящей колоссальной артподготовке и стоящих на позициях новых тяжёлых танках и гаубицах и сообщил, что войскам приказано каждый день умываться и бриться, чтобы "произвести цивилизованное впечатление".
Эта деталь придала донесению впечатление правдивости; Гитлер приказал Девятой Армии Буссе отойти на вторую, секретную линию обороны.

На полуночной конференции он узнал с мгновенно возникшим дурным предчувствием о затруднительном требовании генерала Хейнрици на разрешение перевести его штаб-квартиру группы армий за Берлин - позади собственной штаб-квартиры Гитлера*
Он категорически запретил такое перемещение.

На следующий день, в пять утра, 16 апреля, началась мощная русская артподготовка  вдоль рек Одер и Нейсе. Около полумиллиона снарядов


* В нарушение приказов, полученным им от Гитлера, Хейнрици в тайне решил, что если его фронт по Одеру рухнет, он оставит Берлин неприятелю даже без попытки к сражению. О поразительном решении Хейнрици заявил Шпеер.

 


810

обрушились на - теперь фактически оставленные - немецкие передовые позиции.

В 6:30 утра танки и пехота Жукова начали прорываться по обе стороны опорного пункта Франкфурта-на-Одере, всё ещё удерживаемого Девятой Армией  Буссе; через час начался основной штурм позиций Четвёртой Танковой Армии, держащей фронт на Нейсе.

Немецкие ВВС бросили в бой всё, что у них было. Во время второй, невоспетой, операции камикадзе, шесть самолётов Люфтваффе, управляемые пилотами-смертниками, разрушили мосты на Одере, по которым неприятель продвигался в западном направлении.
К ночи, несмотря на то, что фронт возле Врицена был прорван на ширину в пять миль, не было сомнений в том, что генералы Гитлера нанести врагу знаменитое поражение.

Его секретарша Криста Шрёдер робко спросила, покинут ли они Берлин. Гитлер ответил почти обиженно: "Нет. Успокойтесь - Берлин всегда будет немецким!"

Секретарша ответила, что уже считает свою жизнь оконченной. "Но я не могу представить, как ей придёт конец - с одной стороны американцы с каждым днём становиться всё ближе, а русские - с другой".
"Время!" - пояснил Гитлер. "Нам просто нужно выиграть время!"

 

Дневник, сохранённый для Гитлера его камердинером Хайнцем Линге, показывает, что он ложился спать в последние недели ещё позднее - около 5 утра (НАЦИОНАЛЬНЫЙ АРХИВ)