На главную

Леон Дегрель. Гитлер: Рождённый в Версале. + 37-39 главы
(развернуть страницу во весь экран)

Глава 37
Революция в России




    Германии удалось отсрочить американскую интервенцию с 1915-го до 1917-го. Подводные лодки были отозваны из зоны боевых действий, принесены извинения и выплачены репарации, но выигранное время подошло к концу. За несколько месяцев Соединённые Штаты смогут отправить на европейскую бойню 750 000 солдат. Американский флот захватит германские корабли, стоящие в нейтральных портах, а южноамериканский флот будет поставлен на своё место.

    Американский флот фактически заменит те 600 000 тон британских судов, которые ежемесячно топили германцы. В течение года плечом к плечу с Союзниками сражалось два миллиона американских войск. Гонка Германии со временем была проиграна. Губительным для Германии оказался русский фронт. Из-за него были проиграны битва при Марне во Франции, когда генерал фон Мольтке, запаниковав от наступления русских в Пруссии, лишил свой правый фланг двух армейских корпусов.
    Это была война, которой и Кайзер, и царь Николай II-й пытались избежать до последней минуты. Монархи были кузенами и у поддерживали хорошие как личные, так и международные отношения. Царь был миролюбивым человеком, мягким и меланхоличным. Он никогда бы не начал войну, если бы не был втянут в неё панславистскими интриганами и другими заговорщиками. Он постоянно сожалел о том, что ему пришлось против своей воли объявить войну Германии.

    Германцы сразу же стали предпринимать попытки покончить с этой ненужной войной, отвлекающей половину их армии. В декабре 1914-го Кайзер направил своего советника, еврейского финансиста альберта балина, владевшего большей частью германского торгового флота, договориться о перемирии, в то время как датский король действовал в качестве посредника.
    Переговоры шли с графом Витте, ведущим российским дипломатом. Переговоры застопорились после того, как царь почувствовал, что без согласия Союзников заключить мир ему не удастся. С марта по май 1915-го была предпринята новая попытка заключения мира. Германский министр фон Ягов информировал царя о том, что в обмен на мир повлияет на своих турецких союзников с целью реализации их амбиций в Константинополе и на Дарданеллах, где Союзники получили хорошую взбучку. Секретные предложения от 10 и 25 мая 1915-го были переданы фрейлиной царицы Марией Васильчиковой.



257

    Но российское военное лобби очень быстро саботировало эту инициативу. Не успел царь получить эти предложения, как был организован заговор с целью опорочить помощницу царицы. Царь не стал за неё заступаться и позволил её врагам лишить её титула и отправить в изгнание. Через три месяца была предпринята и третья попытка.
    На этот раз она была  предпринята президентом Дойче Банка Гером    Монкевичем. Новое предложение всё ещё включало Константинополь, а также заём на десять миллиардов золотых марок. 11 августа 1915-го переговоры были сорваны провоенным министром Сазоновым.

   Четвертая попытка, организованная грандмаршалами Германии и России, также провалилась. В марте 1917-го под лозунгом "Долой войну!" была организована марксистская революция, ставшая хорошей новостью для германских стратегов. Незадолго до неё царь снова заявил о своей неизменности поддержки Союзников, и его свержение изменило позиции России.
    Но вместе с выгодой, которую Германия получила от российского отступления, она проигрывала время: события вокруг телеграммы Циммермана ускоряли вступление в войну Америки. Устранение царя было хорошо организованным и быстрым. Несмотря на свою слабость и некомпетентность, он решил лично повести русскую армию, результаты чего были катастрофическими.

    Многие его генералы были столь же недееспособны, а его министры назначались по совету Распутина, которому советы давала его неразлучная тень, еврейский ростовщик симанович. Царь упоминал Распутина как "святого по имени Георгий из Тобольской губернии". Манипуляции царской семьёй Распутиным-симановичем продолжались одиннадцать лет.
    Распутин гипнотизировал царицу и её дочерей. Распутин вещал, а царица сломя голову бросалась сполнять его распоряжения, одновременно снисходительно относясь к своему мужу: "Я беспокоюсь о тебе, как о маленьком беспомощном дитя, нуждающемся в водительстве, но ты слушаешь своих советников, а Божий человек говорит тебе, что следует делать".

    Хватка Распутина была столь сильна, что когда он посылал царю яблоко для "усиления его решимости", властитель всея Руси не решался его есть, так как считал его священной реликвией. Власть Распутина кончилась 17 декабря 1916-го, когда он был отравлен, получил несколько пуль и утоплен в Неве своими придворными врагами.

     Смерть Распутина повергла имперскую семью в отчаяние. Они патетически следовали  в одиночестве за его похоронной процессией. На его катафалке была установлена икона с именами Александры, Ольги Татьяны, Марии и Анастасии: царицы и её дочерей. В центре заговора по свержению царя в случае, если он когда-либо охладеет к войне, был британский посол в России.
    Лондон был предусмотрителен: шок от убийства Распутина мог повернуть царя к миру. Для свержения царя посол собрал шайку из богатых банкиров, либеральных капиталистов, консервативных политиков и недовольных аристократов. Из-за своей ненависти к Германии британец благоволил Великому Князю Николаю для его замены царя.

    с 1914-го британский посол помогал конспираторам и подстрекал их, но их бестолковость нейтрализовала всё положительное влияние, которое они могли оказать на российскую монархию. А британское вмешательство лишило русских националистов какой-либо возможности выжить в предстоящей бойне, утроенной интернациональными коммунистами.  И когда Россия была ввергнута


259

в повальный саботаж и предательство, лишь царица проявила твёрдость характера. Она убеждала мужа взять себя в руки и совладать с ситуацией: "Ты не должен проявлять признаков слабости. Дума не имеет права объявлять ни войну, ни перемирие: это твоя прерогатива. Стукни кулаком по столу, не иди на уступки, покажи им, кто хозяин и верь своей маленькой, но стойкой жене. Россия любит хлыст, она жаждет его. Будь как Пётр Великий, Иван Грозный, царь Павел, сметай всё на своём пути".

   Однако, набожный и смиренный царь не мог ни постичь, ни прочувствовать подобные увещевания. Он молил бога о ниспослании ему решения, но был парализован нерешительностью. Британцы распускали слухи о том, что царица - прогерманка, тем более, что она имела немецкие корни, и работает для сепаратного мира с Германией.
    Генерал Деникин писал в своих мемуарах: "Все знали, что царица требует сепаратного мира любой ценой", но никогда никакого документа, подтверждающего такое предположение, не было. Не было и доказательства связи Распутина с германцами. Троцкий признавал в своей "Истории русской революции": "Даже после революции не нашлось ни малейшего доказательства наличия связи Распутина с германской армией".

    Миролюбивый царь оставался до конца верен Союзникам, которые со своей стороны лишь использовали его. 7 марта 1917-го, за неделю до свержения и за пять месяцев до убийства в Екатеринбурге, царь заверял французского министра Думерга в том, что Россия останется твёрдой сторонницей войны Союзников.
    Безответная приверженность царя к союзнической верности отвращала  его от российских реалий. Война истощила гигантские российские ресурсы и пищевое довольствие было снижено наполовину. Банковские спекуляции подняли стоимость жизни на 300 процентов, и народ голодал. "Постоянно происходили массовые голодные бунты" - утверждается в полицейском отчёте за январь 1917-го.

     Среди коррумпированных и некомпетентных царских министров царило уныние. Советник от ВМФ Григоривич неустанно повторял: "Никто в Вооружённых Силах нам более не верит". Министр обороны Поливанов сокрушался: "Дамба прорвана и катастрофу сдерживать невозможно". Имперская Россия опиралась на гнилые колонны псевдоэлиты.
    23 февраля 1917-го петербургский гарнизон состоял из 180 000 человек - почти из десяти дивизий. Через четыре дня они в панике побегут. Революция началась маршем 90 000 женщин - работниц текстильной промышленности. Они устроили забастовку по причине голода, а не из-за чего-то иного. С криками: "Хлеба, а не войны!" они прошли в стройном порядке, без поддержки какими-либо политическими партиями.

    На следующий день забастовали мужчины, убедившиеся в невмешательстве полиции. Они присоединились к женскому маршу с криками: "Долой войну!" и "Долой монархию!" К импровизированному маршу присоединились и некоторые студенты вместе с мелкобуржуазными элементами. Инцидентов не было. Власть и бюрократия не понимали мотивацию этих людей. Царица обвиняла в создавшейся ситуации еврейского политика - Кедринского: "Мне хотелось бы,



260

чтобы этот Кедринский был повешен за свои подстрекательские речи. Его следует повесить сейчас. Это станет назиданием для других" - телеграфировала она своему мужу. "Кедринский", или Александр Керенский, левацкий социалист, вместо этого через неделю будет приглашён в правительство.

    25 февраля 1917-го улицы Ст. Петербурга были полны народом. Толпы подогревались ораторами. Министр обороны Поливанов не был озабочен. "Происходят" - телеграфировал он царю из Могилёва, - "несколько забастовок. Они не имеют особого значения".
    Царица проинформировала своего мужа на следующий день: в Ст. Петербурге всё спокойно". Тем не менее, имела место стрельба и несколько человек были убиты. Вечером царица отправила другую телеграмму: "В столице наблюдается поворот к худшему". Она требовала восстановления порядка.

     27 февраля 1917-го в Ст. Петербург был введён батальон грузин. Четвёртая рота Павловского полка неожиданно открыла огонь по полиции, но потери были небольшими. Часть мятежников была взята под стражу, но остальные делали своё дело. Инцидент создал достаточное смятение для того, чтобы солдатская лояльность сдвинулась в сторону протестующих. Вооружённые люди шли с толпами, остановить которые они и были направлены.
    Российское правительство объявило в Ст. Петербурге особое положение, но бюрократия была столь дезорганизована, что уведомления об этом не были толком развешены из-за недостатка кистей и клея. Троцкий саркастически комментировал: "Власти не могут даже приклеит плакат к стене". Начальник полиции Родзянко отправил царю телеграмму: "Наступил момент истины. Сейчас решается будущее страны и династии".

    Царь прочитал телеграмму, но не понял её: "Этот фат Родзянко опять отправляет мне нонсенс, отвечать на который я даже не думаю". Перед лицом нерешительности правительства толпы перехватили инициативу. Были открыты тюрьмы и заключённые присоединились к маршу на Мариинский дворец, где шло заседание правительства.
    Политики и бюрократы ужасались новостям. Они погасили свет и прятались в клозетах и под столами. Паника утихла, когда стало известно, что толпа к ним не прорывается. Председатель Совета принц Голицын был столь потрясён, что попросил Родзянко: "Будьте столь любезны, чтобы ни о чём меня  не спрашивать, так как я отрекаюсь".

    Тем временем толпа ворвалась в другой дворец - Таврический, где заседало российское законодательное собрание - Дума. Царь только что распустил Думу, и вместо неё была организована предварительная. Палата оказалась заполнена тысячами людей, сотни из которых произносили речи в этой карнавальной атмосфере. Керенский бросился к толпе с распростёртыми объятьями.
    Никто толком не знал, как относиться к его излияниям. В случайном порядке был назначен новый кабинет министров, а князя Львова взяли на руки и под одобрительные возгласы был назначен главой правительства. Единственной сплочённой группой посреди этого хаоса стали Советы. Их ячейки распространились по всей России, дожидаясь благоприятного момента, чтобы восстать против шаткого российского правительства.

    Интересно то, что вплоть до этого момента толпы не вёл ни один из левацких лидеров. Народ выступил против войны и голода, но не предъявлял более никаких особых требований. В те дни царила полная неразбериха. 8 февраля издалека, с фронта, царь



261

отправил своей жене телеграмму: "Погода стоит чудесная. Я уверен в том, что ты в мире и спокойствии. На фронт отправлены мощные войсковые соединения. С любовью. Твой Ника". Царица оперативно ответила, что далеко не всё так хорошо: "Необходимы уступки. Забастовки продолжаются, и многое войска перешли на сторону революционеров".
    В Хельсинки нескольких офицеров живыми были отправлены под лёд. Только после этого царь осознал, что что-то идёт не так. Он покинул свою штаб-квартиру, чтобы присоединиться к семье. Его поезд постоянно останавливали толпы, которые заполняли пути.

    В Ст. Петербурге его личная охрана взбунтовалась против своих офицеров и требовала их арестовать, пехота перешла на сторону революции, а большинство генералов бежало, в том числе и губернатор Ст. Петербурга. 14 марта царь, сокрушённый повсеместным предательством, согласился на формирование нового правительства. Но было слишком поздно. Его слабость потворствовала расцвету измены, и его власть иссякла. Великий Князь Николай уговаривал его к отречению. Но царь и не хотел ничего более.

    Он занимал своё положение только с позиций возложенного на него Богом долга по выполнению священной обязанности. Он сообщил своим генералам о том, что согласен подписаться под их требованиями: "Я согласен на отречение в пользу своего сына и назначение моего брата - Великого Князя Михаила регентом России".
    Но для некоторых политиков отречения было недостаточно. 15 марта 1917-го Петроградские представители Гучков и Шульгин потребовали, чтобы царь отрёкся в пользу одного Михаила и принял князя Львова как председателя правительства. Но на следующий правления царь Михаил внезапно отрёкся, когда толпа начала кричать, что не желает видеть на троне никого из Романовых. Так кончилась одна из старейших европейских династий: её свергли криками.

    Царь так и не понял, что причиной его конца была его слабость. В своём приветствии русской армии он показал удивительное отсутствие адекватного восприятия происходящего, а также патологическую лояльность предававшим его Союзникам: "Тот, кто в эти дни думает о мире, кто хочет мира, является предателем отечества". Поддержание альянса с недостойными союзниками было для него важнее спасения собственной страны.
    Однако, новое правительство было, похоже, ещё более, чем царь, настроено на удержание России в войне. 21 марта 1917-го новый министр иностранных дел Милюков заявил: "В международные обязательства, которые будут исполняться Российской республикой, входят и соглашения, заключённые в тайне". Так, несмотря на 4 миллиона погибших, новая российская республика продолжить проливать русскую кровь за Союзников.

     Союзники ликовали. Французские и британские политики  ранее считали, что новая российская республика не будет более отправлять войска на фронт. Но для Германии приверженность республики войне  была плохой новостью. Это означало удержание на восточном фронте огромной армии и риск  разгрома от американцев. Для Германских военных стратегов крах новой российской республики стала вопросом выживания. Её следовало саботировать любой ценой.
    Свержение царя не привело к власти коммунистов. Весной 1917-го в Ст. Петербурге и в Москве не было практически ни одного злостного революционера. Из Сибири вернулся Сталин, но жил в тени, выживая с трудом. Германцы знали лишь одного человека, который мог


262

заставить Россию взорваться. Это был Владимир Ильич Ульянов, известный также как Ленин. Они также знали, что привлекать для этих целей Ленина было очень опасно: он мог воспламенить Европу так же, как и Россию.




Глава 38
В Россию возвращается Ленин

    В марте 1917-го Ленин в Европе был почти практически неизвестен за исключением нескольких групп ультралевых. Однако, германская разведка знала, кто он был такой: он был опаснее миллиона русских солдат. Австрийцы могли схватить его в начале августа 1914-го, но позволили ему сбежать в Швейцарию. Два с половиной года он жил в комнате над цюрихской колбасной фабрикой, вдыхая её богатые ароматы. У него не было денег и он частенько подумывал о самоубийстве.
    Похоже, он потерял надежду прийти когда-либо к власти: "Мы стары и нам не доведётся увидеть решающие битвы революции". Ленин представлял ядро революционеров. Он был бескомпромиссен и не довольствовался половинчатыми решениями. Вся буржуазная система должна была быть разбита вдребезги. Не будет никакой пощады, никаких уступок.

    Он стал заклятым врагом умеренных левых, которых он считал оппортунистами как в идеологическом, так и в оперативном отношении. Ленин предпочитал оставаться в политическом забвении, чем терпеть любых демократов или меньшевиков. Умеренные революционеры вызывали у него отвращение. Он считал их притворщиками. У него не было времени на мягкие организации, и он считал, что революция должна делаться специалистами или "профессиональными революционерами", как он называл их.
    Толпы были нужны лишь как платформа для железной организации, подчинённой профессиональным революционерам. Он сравнивал ведение революции с хирургической операцией: все должны быть готовы, хладнокровны и квалифицированы. Воля Ленина была холодной и несгибаемой. Те, кто его знал говорили, что он был единым мозгом. Он на самом деле был мозгом революции. После его смерти измеренный объём его мозга оказался равен 1700 куб. см. - среди самых объёмистых, когда-либо исследованных. И теперь его ментальная сила должна была изменить мир.

    В 1914-м большевистская партия России состояла лишь из нескольких человек. В её правлении было семь членов, трое из которых были под колпаком у полиции. Ленину пришлось бежать в Краков, а затем в Швейцарию. Его настроение сменилось от суицидального, обусловленного бессилием до ликования из-за бушующей мировой войны. Он смаковал титаническое столкновение сил мирового империализма



264

и буржуазии и видел в войне спасение для большевизма: "Без войны", - писал он, - "мы наблюдали
сплочение против нас всех капиталистов". Он считал уничтожение Европы удалением препятствий для построения всеобщего коммунизма. Германии Ленин представлялся последним шансом оторвать Россию от Союзников.
    Волнения в Ст. Петербурге марта 1917-го свергли царя, но не вывели Россию из войны. Германцы чувствовали, что Ленин мог ввергнуть Россию в кровавую, всепожирающую революцию (не факт, что чувствовали, т. к. Красный Террор начался только после начала террора белого - покушений на нескольких большевиков - прим. перев.), которая сделает продолжение войны против Германии невозможным. У Союзников не было ни малейшего представления о Ленине, но германцы  с 1914-го вели за ним наблюдение.

    Германцы были хорошо осведомлены о том, что Ленин хотел уничтожения имперской Германии ещё больше, чем имперской России. Для Ленина мировая революция должна была начаться с Германии, а не с России. Германия была к этому готова - с массой рабочих, организованных и политически подкованных, с социалистами, приближающимися в рейхстаге к большинству.
     С другой стороны - Россия с её восьмьюдесятью процентами крестьян и двумя процентами рабочих, которые не были организованы и индоктринированы. И лишь война, сгоняющая крестьян с их земли, делала их пригодными для индоктринации. Тезис о том, что они смогут владеть землёй, которую наследуют, приведёт их к коммунизму, хотя Ленин не считал их главной его ценностью по сравнению с огромным германским пролетариатом.

    Решение Германии использовать в 1917-м Ленина не вписывалось в его рекогносцировку завоевания мира. Его согласие поехать в Россию было, возможно, главной ошибкой в его жизни. Если бы у него хватило терпения подождать ещё восемнадцать месяцев, он мог бы извлечь выгоду из падения Германии и захватить Берлин вместо посредственного либкнехта. У Ленина был гений к организации и действию, чего не было у либкнехта. Он легко бы навязал Германии свою волю.

    Нужный человек в нужном месте и в нужное время, он мог начать с Германии мировую революцию и смести Европу. Ленин всегда считал свою акцию в Ст. Петербурге вторичной. Его главные интересы находились в Германии. Ни одна страна как таковая его не интересовала - его интересовал только её революционный потенциал.
    Но, зная о том, что Германия предоставляла ему наиболее благодатную почву, он решил начать революцию с Ст. Петербурга. Впервые его холодный расчёт оказался перебит его жаждой действия. Когда к нему постучались германцы, он не смог сопротивляться их призыву организовать революцию даже не в подходящей для этого стране.

    Германцы разыграли свою ленинскую карту с математической точностью, но политика, как и война, полна сюрпризов. Они ждали от него того, что он быстро положит конец покладистым революционерам, верным войне Союзников, но Ленин почти провалился и сбежал в Финляндию для собственной безопасности. Троцкий был всё ещё в Нью Йорке, а Сталин, хоть и вернулся из Сибири, был всё ещё в бегах.
    Остальные коммунистические лидеры не преуспели в мартовской революции, продемонстрировав собственную посредственность. Фактически, некоторые германцы благоволили Сталину: они считали, что он будет им подконтролен в большей степени, чем Ленин. И Ленин, и Сталин считались пригодными для военных целей Германии: вирус должен был поразить враждебного соседа, не затронув тех, кто выпустил его. Но умрёт ли вирус после того, как выполнит заданную ему работу? Можно ли его удержать? Это были


265

вопросы, которые мучили германское Главнокомандование. Германцы достигнут первой части своих целей: Ленин фактически положит конец участию России в войне. Следующей частью было уничтожение или удержание смертоносного вируса. Однако, двуличие Ленина не шло ни в какое сравнение с любым германским макиавеллизмом: он быстро продемонстрировал, кто кого использовал.
    Послушное орудие германцев, давших ему возможность совершить свою революцию, получив то, что хотело и почувствовало достаточную свободу, чтобы повернуться против Германии. Оказавшись у власти, Ленин поведёт политику "ни войны, ни мира", которая втянет Германию в многомесячные бесплодные переговоры. Германия, бывшая в шаге от победы, была обречена так и остаться до своего разгрома.
   
    Сначала Ленин попытается обмануть германские власти, планируя пересечь Германию нелегально, с поддельным скандинавским паспортом и фальшивыми бородой и париком. Троцкий вспоминал: "Все планы бежать с макияжем, париками и фальшивыми паспортами рушились один за другим". До того, как покинуть Цюрих, Ленин ужасался буржуазным характером мартовской революции.
   Он отправил своим сторонникам в Ст. Петербурге следующую телеграмму: "Полное недоверие. Не допускайте никакой поддержки новому правительству. Наша партия будет посрамлена навеки, если окажется втянутой в эту измену. Я порву с любым членом партии, если он вознамерится на какую-либо уступку "социальному патриотизму".

    Однако, именно в тот момент его большевистским соратником леоном розенфельдом, более известным как георгий каменев, вместе с 19-ю большевистскими делегатами, были сделаны уступки правительственному совету. Преодолевая страх и отвращение к прожидовленному лидеру коммунистов, германское правительство выделило специальный опечатанный вагон для Ленина, его жены и ещё 15 большевикам по его выбору. Они были перевезены через Германию к Балтийскому морю, где остановились в Стокгольме, а 3 апреля 1917-го оказались в Ст. Петербурге.

    Буржуазные революционеры отправили к финской границе делегацию для приветствия Ленина. Там они встретили его с цветами, которые он ненавидел. Всё их рвение оставило Ленина холодным и полным презрения. Он повернулся к ним спиной и произнёс краткую, но радикальную речь. О позиции Ленина было передано Керенскому и его малодушным политиканам.
    Они пришли к выводу, что Ленин собирается заключить радикальную сделку; одновременно их охватил  болезненный ужас от того, что он просто не желает вступать в их политический клуб и делить с ними трофеи.

    Керенский попытался рассеять страхи своих коллег, которые распространяли слух о том, что Ленин - германский агент: "Просто дождитесь прибытия Ленина и вы обнаружите, что он добрый малый". Обвинение было рассчитано на дискредитацию Ленина в глазах русских рабочих. "Социальные патриоты", как троцкий называл буржуазных революционеров, определили в Думе свою политику в отношении Ленина: "Сам факт того, то ленин вернулся через Германию, вредит его престижу до такой степени, что опасаться его более незачем".
    Ленин предвидел такие обвинения. До посадки на германский поезд он заручился у лидеров социалистов по всей Европе, включая немецкого теоретика марксизма леви свидетельствами о своём достойном поведении. Одно свидетельство об его приверженности марксизму, подписанное европейскими светилами марксизма, гласит: "Русские интернационалисты, теперь



266

отбывающие в Россию для служения делу революции, будут помогать нам пестованием восстаний среди пролетариев в других странах, особенно в Германии и в Австрии, против своих правительств". Это свидетельство не определяет того, что означает возвращение в Россию "интернационалистов", а ссылку на "особенно в Германии и Австрии" была добавлена по требованию Ленина для опровержения обвинения его в том, что он является германским агентом.

  Обвинение было чисто политическим. Ленину были предоставлены Германией деньги и проезд на поезд, но как германским агентом таковым он никогда не был. Он использовал германцев для своих собственных целей так же, как германцы использовали его для своих. Ленин вряд ли мог ожидать уничтожения имперской Германии, пока не использовал бы свою российскую возможность.

  Ленин был не единственным получателем иностранных денег. В сентябре 1917-го троцкий получил существенные суммы от еврейского банкира якова шифа. Корреспондент шифа в Стокгольме, банк варбурга, даже открыл троцкому счёт в шведской столице. Ленин, как и троцкий, с радостью брал деньги у всех, кто их давал. Если банкиры хотели инвестировать в революционный бизнес, то это было их дело; Ленин просто пользовался этими деньгами для достижения своих целей.

    Жажда Ленина к получению любых денег заставила финансистов революции поверить в то, что они смогут вернуть свои инвестиции. За исключением еврейских банкиров, ленин отплатил своим финансистам не деньгами, а революциями в их же странах. Политика Ленина во все времена состояла в одурачивании врагов: соглашения и долги имели значимость лишь в глазах буржуазии.
    В глазах ленина они были лишь его прагматическими инструментами. В этом отношении он проявил себя превосходным диалектическим материалистом, значительно превзойдя своих коллег, которые всегда приходили в замешательство, когда речь заходила о германском источнике ленинского финансирования.

    Историческая же правда состояла в том, что без германских и еврейских миллионов, полученных им в критический момент, революция и планы Ленина на подчинение мира никогда не обрели бы достаточно твёрдой почвы. Продвижение тезиса о том, что средства на революцию собирались пусканием по кругу шапки среди пролетариата, в этом свете предстают смехотворной попыткой демонстрации марксистской щепетильности.
    Коммунистические историки выставляют себя на посмешище попытками ретуширования самой характерной черты Ленина: его мастерства добывания денег на нужды его революции. Для Ленина дилемма оправдаания средств целью никогда не была проблемой. И, хотя обвинения Ленина в германской поддержке ему всё-таки вредили, этот вред был ослаблен посредственностью тех, кто эти обвинения предъявлял.

    С марта 1917-го до окончательного захвата Лениным власти, за семь месяцев, сменилось четыре правительства. Все они состояли из буржуазных революционеров и все они соревновались в некомпетентности и посредственности. Их ничтожество толкнёт разочарованные массы к человеку, который, казалось, знал, что им было нужно: к Ленину.
    Его организационный талант был выдающимся. Каждая улица, каждое здание, каждая фабрика были целями его агентов. "Он искусно манипулировал" - писал Суварин, - "партийными уровнями и использовал профессиональных революционеров на пределе их возможностей, одновременно доктринально обосновывая свои тактические планы".

    Мир теперь стал популярным лозунгом. Буржуазные революционеры чувствовали себя неважно каждый раз, когда толпы кричали:  "Долой войну!" Под крики "Долой войну" лишь недавно был свергнут царизм. Но война продолжалась, и люди продолжали гибнуть



267

на фронте и голодать в тылу. Люди настрадались. Ленин правильно использовал ситуацию. 27 марта 1917-го Петроградский Совет публично отмежевался от Милюкова и его обещаний Союзникам. Солдатский Совет на западном фронте единодушно проголосовали за прекращение войны, о чём говорят результаты голосования его делегатов: 610 против 8.
    "Долой войну" сопровождалось "Миром без аннексий и контрибуций!" Эта формула, придуманная Лениным, была ещё более умной оттого, что она соответствовала высокоморальным принципам президента Вильсона.

     В начале марта 1917-го Милюков потерял свой портфель. Князь Львов немедленно пошёл на уступки, предложив пять мест социалистам. Он оставался председателем в чисто декоративных целях. Наиболее влиятельным человеком в то время был министр обороны керенский, но и он не положил конец войне. От одного конца линии фронта до другого солдаты повторяли: "Если мир позорен, дайте нам позорный мир".
    Некоторые священники в каждом молебне требовали мира любой ценой. Войска приветствовали заместителя патриарха Филоненко. "Солдаты" - заявил он в Думе, - "целовали мне и руки, и ноги". Но шли месяцы, а ужасный счёт войны продолжал расти от Балтики до Каспия.  Цинга и тиф собирали свой мрачный урожай.

    Буржуазные революционеры не делали ничего, и солдаты начали просто дезертировать. За два месяца дезертировало более 2 миллионов солдат. Большинство из них были крестьянами, отправившимися домой получить обещанную землю. Поезда с пополнением доходили до фронта почти пустыми. Солдаты самовольно соскакивали с них на всём пути следования.

     В Россию приехали Французские и британские социалисты, чтобы поразглагольствовать со своими коллегами: они объясняли свои миссии попытками подъёма боевого духа русской армии. Этот визит оказался для  буржуазных революционеров неловким. Британские эмиссары пытались спасти ситуацию обещанием России Константинополя в качестве одной из оставшихся в этой славной войне наград.
    Подобные обещания ещё более злили народ, и Союзники были обвинены в "панславистском шарлатанстве". В число эмиссаров Союзников входил богатый босс французской компартии Марсель Кашен, которому сообщили, что российское правительство поддержит по окончании войны народный референдум в Эльзас-Лоране.

    Британцы же были ошеломлены предложением российского правительства к освобождению не только всех военнопленных, но и всех угнетённых людей. Особенное внимание было уделено народу Египта и Ирландии. Последнее особенно шокировало британских социалистов.
    Французские социалисты разнервничались из-за перспективы освобождения всех французских колоний без какой-либо их предварительной социализации. Возвращаясь в Париж и Лондон, политики всех мастей гадали, уж не Вильсон ли нашептал российскому правительству столь возмутительные рекомендации.

* * *

    Союзники не намеревались позволить распасться их альянсу с Россией в угоду политическим целям, во всяком случае, до окончания войны. Исходя из этого они согласились с лозунгом русских радикалов:



268

"Мир без аннексий и контрибуций!"; "Плебисцит в Эльзас-Лоране под международным контролем", "Ответственность за войну возлагается на всех и все должны участвовать в возмещении ущерба". В обмен на принятие этих требований русское правительство должно было подготовить последнее наступление, призванное ускорить окончание войны. Французский генерал Нивель бомбардировал российское Главнокомандование требованиями о том, чтобы генерал Алексеев начал наступление немедленно.


* * *

    Керенский всё ещё пытался умилостивить Союзников и решил отправиться на фронт для поднятия боевого духа войск перед решающей битвой. Но от русской армии остался один лишь фасад. Семьдесят генералов были разжалованы, а многие - убиты их подчинёнными. Генералов фактически сменили тысячи коммунистических агентов и манипулировали войсками в собственных целях.
    Керенскому, однако, удалось удивить многих своими неустанными усилиями, которые он прилагал на фронте с 15 мая до 24 июня 1917-го. Несмотря на царивший хаос, его красноречие вдохновило более, чем 300 000 человек на сражение в ещё одной битве. 24 июня 1917-го войска были отданы под командование генерала Брусилова, и Керенский отдал приказ о новом наступлении.

    1 июля 1917-го Брусилов бросил свои 23 дивизии на штурм по линии фронта в 30 миль с целью взятия Лемберга. Русские прорвали австро-германские порядки и к ночи взяли 10 000 пленных. Однако, джентльменское усилие русских было девальвировано, когда две резервные дивизии отказались развивать достигнутый днём успех. Брусилов сокрушался, что способа заставить их драться не было.
    Германское Главнокомандование, предвидя последнее русское наступление, бросило 6 дополнительных дивизий к 72-м уже сражавшимся на восточном фронте. Германское контрнаступление было сокрушительным. 19 июля 1917-го германцы выбили Брусилова из Галиции. За следующие 10 дней Брусилов потерял 160 000 человек.

    На Балтийском фронте генерал фон Гутьер разбил Двенадцатую Русскую Армию и взял Ригу - крупнейший балтийский порт. Россия потерпела сокрушительное поражение.
 
    Новости о Бр
усиловском наступлении вызвали в Ст. Петербурге массовые демонстрации. Впервые большевики в целях управления толпой смешались с ней.  Их агенты беспрестанно выкрикивали: "Вся власть - Советам!", и скоро этот клич был подхвачен остальными демонстрантами. Наконец, после  к Ленину присоединился лев троцкий (лейба давидович бронштейн), ранее интернированный в Лондоне. Бронштейн поменял своё Нью Йоркское имя, став троцким, коммунистическим лидером, правой рукой ленина.

    Оба были неистовыми и радикальными ораторами, чьи пламенные речи заставляли смолкать буржуазных революционеров с их совершенно пресными речами. Народ стекался к Ленину толпами. Однако, в июне 1917-го Съезд Советов был весьма далёк от того, чтобы контролировать Россию. В Думу были избраны 105 большевиков, но это число составляло лишь 14 процентов собрания.
    Ленин рассудил, что русский пролетариат был "менее сознательный, менее организованный, менее подготовленный, чем пролетариат других стран" и был озабочен тем, чтобы покинуть Россию как можно быстрее: революция должна быть всеевропейской, иначе она будет неудачной. "Социализм" - пояснял Ленин, - "не может победить в России немедленно или непосредственно". Обладая лишь одной шестой частью власти



269

в лице Советов, Ленин пытался объяснить свой подход к решению российских проблем народу напрямую. Этот процесс был трудным, и он знал, что лишь диктатура может обеспечить ему консолидацию власти. Ленин знал, что большевики смогут прийти к власти не законным путём, посредством выборов и согласия, а лишь силой.  Как тигр, он ждал подходящего момента для нападения, ибо знал, что власть никогда не получают - её всегда берут.





Глава 39
Побег в Финляндию


    В июне 1917-го состоялось восстание против правительства, установившегося после мартовской революции. Ленин сделал всё, что мог, чтобы идейно подковать русских рабочих, но их численность была слишком мала относительно всего населения России. Он не участвовал в мартовских событиях и считал, что новое восстание станет для него средством достижения власти.
    Однако, у него были серьёзные сомнения. Толпы по его собственному признанию были невежественными и недисциплинированными. Мог ли он рисковать будущим своей организации из-за бестолковой толпы? И Ленин решил, вопреки голосу разума, бросить и себя, и свои ресурсы, и свою партию в эту вторую революцию.

    Это неудачное решение присоединиться к революции, которая быстро потерпела неудачу, затуманивается и вовсе игнорируется коммунистическими историками. И, хотя Ленин играл в ней главную роль, троцкий подвергает этот историческиё факт сомнению: "Ленин" - пишет троцкий, - "был болен и с 19 июня жил в финской деревне. Ни в этот, ни в последующие дни в Петрограде его не было". (троцкий, "русская" революция, т. 2, стр. 124).
    Предположение о том, что Ленин не стал бы иметь дело с непрофессиональными революционерами, вполне резонно. Однако, удивительно то, что русский специалист по революции в эти критические дни в Петрограде и в самом деле отсутствовал. В российской столице волнения начались в первой декаде июня, а 18 июня 1917-го собралась огромная демонстрация, состоявшая как из рабочих, так и из солдат.
 
    Веяния этой демонстрации почувствовала вся Россия. "Демонстрация 18 июня" - пишет троцкий, - "произвела на её участников огромное впечатление. Массы разглядели в большевизме реальную силу; в неё влились и зеваки. Мы были просто обязаны действовать". На следующий день произошли жестокие столкновения между анархистами, коммунистами и антикоммунистами.
    Из тюрем были выпущены заключённые, а солдаты взбунтовались. Буржуазные революционеры, убоясь за свои жизни, под конец повернули против большевиков. 25 июня 1917-го Ленин писал с укоризной: "дикие гневные выкрики против большевиков". Но, согласно троцкому, во время этих событий Ленин выздоравливал



271

в Финляндии. Советские архивы по этому вопросу молчат. И, хотя с религиозным фанатизмом зафиксирован каждый шаг деятельности Ленина, объяснения неожиданной болезни Ленина, вынудившей его ретироваться за границу, нет. Коммунистическая версия, а скорее антиверсия насчёт этого критического времени ленинской истории более, чем удивительна - она фальшива.

     В том, что 21 июня 1917-го Ленин по неизвестной причине был в Финляндии, нет сомнений, но ничего не известно о состоянии его физического здоровья. Также нет сомнений в том, что 4 июля 1917-го - в день начала второй революции, Ленин был в Петрограде. Весьма далёкий от болезни, под проливным дождём с балкона дворца балерины Кшесинской он подстрекал толпы штурмовать Таврический дворец. Так 4 июля Ленин возглавлял революцию в российской столице. Но что Ленин делал в Финляндии между 19 июня и 3 июля 1917-го?

    Пребывание Ленина в Финляндии совпадает с Брусиловским наступлением. То, что когда 23 русских дивизии были брошены в последнее наступление против германцев, Ленин отбыл в Финляндию - несомненно. Там он встречался с германскими агентами, от которых получил новые средства в обмен на саботаж российского наступления.
    Факт германской финансовой помощи Ленину никогда не был опровергнут. До посадки на германский поезд Ленин, по собственному признанию, вышел за пределы отпущенных ему средств. Германцы финансировали его пропорционально возложенным на него обязанностям.

    И теперь Брусиловские наступление предоставило германцам хорошую возможность определить, был ли Ленин достаточно хорошим вложением средств. Сможет ли он саботировать Брусилова? Ленину было нужно больше денег, и он получил их в Финляндии.  По возвращении 4 июля 1917-го в Петроград он, наконец, отдал приказ выйти на улицы, чего он полностью запрещал прежде. Ленин знал, чего стоит успешная революция и не хотел, чтобы анархистский сброд разрушил его шансы.
    Ему была нужна диктатура и теперь он нашёл средства для её обеспечения. Ленин отдал своим людям приказ влиться в ряды протестующих против войны. Общественное мнение, однако, было всё ещё на стороне моральных обязательств России "сражаться с врагом".

    Страсти накалились тогда, когда троцкий, зиновьев и каменев возопили в Думе о том, что армия должна сложить оружие. Их назвали антирусскими евреями, призванными уничтожить русское отечество. Ленин был публично обвинён в том, что он германский агент. Сам троцкий писал: "В магазинах, на улицах все говорили о германских деньгах". Разгневанные русские штурмовали штаб-квартиру большевистской газеты "Правда" и перевернули её с головы до ног. Следующей в очереди была штаб-квартира партии, и Ленин бежал.

    Слова "Ленин" и "троцкий" стали грязными ругательствами. А всего две недели назад их провозгласили героями пролетариата. Толпы скандировали: "Смерть евреям, смерть большевикам!" Как Ленин со своим умом калькулятора, мог совершить такой просчёт, не поддаётся пониманию. Фактически, в своём усердии саботировать наступление Брусилова германцы вынудили Ленина действовать против своих расчётов.
    Они также недооценили реакцию русских на попытку ударить армию в спину. Будучи деморализованными и сытыми войной, русские люди не пошли на предательство своих солдат и своего отечества. Революция Ленина



272

от 4 июля 1917-го провалилась. Он бежал, а его соратники были арестованы. Германцы, не проявив достаточной проницательности в оценке русской души, проявили поспешность. Брусилов, истинный герой войны, оказался побит изменой большевиков, лишивших его Лемберга и Риги, а Ленин был германским агентом:  такой была русская оценка ленинской попытки к революции. полусоциалистическое  правительство, ещё вчера презираемое всеми, получило неожиданный подарок судьбы.
    Керенский после Брусиловской катастрофы не только сохранил свой пост, но и стал премьер-министром. От германцев ускользнул мир, а от большевиков - революция. Приближалась осень, и будущее было мрачным как для Кайзера, так и для Ленина.