На главную

Леон Дегрель. Гитлер: Рождённый в Версале. 40-42 главы
(развернуть страницу во весь экран)

Глава 40
Красный Октябрь



    За последние двадцать лет ленинская теория революции не была гибкой: революция, особенно в странах, где отсутствуют условия для политических волнений, являются делом далеко не каждой. Революция должна организовываться и проводиться профессиональными революционерами, авангардом рабочего класса, всесторонне натренированного к тайной борьбе.
    Этот авангард обеспечивает партия. Она должна быть организована с учётом её повстанческого призвания и условий нестабильности: то есть партия должна быть полностью централизована, авторитарна и отвергать любые поползновения к болтологии.

   Потерпев 4 июля 1917-го в том числе и теоретическое поражение, он должен был проклинать тот день и вспоминать высказывание Карла Маркса: "Я посеял драконов, а собрал блох". Ленин ни в коей мере не был демократом - он был властным элитарием. Он считал всеобщее избирательное право глупостью, в лучшем случае временным инструментом. Он считал, что народ по своей природе не склонен к политическому реализму, не говоря уже о планировании революционного будущего. Лучший мозг должен налагать свою волю на массы.

    Пролетариат следует вести в светлое будущее хоть с его согласия, хоть без него. Ленин никогда не уставал повторять то, что он был создан для этой задачи: его ум и организационные способности превосходили таковые у всех остальных. Он часто сравнивал массы с блеющими овцами, но сам он обладал природой льва.
    Неудачная июльская революция вернула Ленина на исходные позиции. В следующий раз популистских действий не будет. Профессиональные революционеры больше на позволят массам повести их: они проникнут в них и овладеют ими.

    Во всём должна присутствовать и беспощадно поддерживаться железная дисциплина. Однако, на этот раз ситуация совершенно отличалась от той, которой он наслаждался после своего апрельского возвращения, когда его приветствовали цветами. Ленин был дискредитирован и его возненавидели как предателя русских.
    Союзники, которые поняли, что в нём заключён потенциал вывода России из войны, охотились на него, а Интернационал публично от него отрёкся. И всё же Ленин в течение двух месяцев справлялся с этой невозможной ситуацией.

273

    5 июля старый князь Львов передаст президентский пост Керенскому. Россия всё ещё не вышла из войны, но больше не наступала. Фронт был прорван и германцы контролировали дорогу из Риги на Петроград. Керенский, социалист, которому благоволили Союзники, разражался бесконечными речами и обещаниями.

    Фактически, он президентствовал над растущей анархией. Усиливался голод; грабёж был повсеместен. В то время, когда толпы захватывали земли и дома, убивая их хозяев, Керенский сосредоточился над сокращением рабочего дня. Русская армия из-за отсутствия провизии и боеприпасов отступала. Единственные боеприпасы, поступавшие на фронт, были японского производства и не подходили для российского оружия.
    Именно в это время генерал Корнилов, герой войны, бежавший из германского лагеря для военнопленных, решает "спасти нацию от катастрофы" путём захвата власти. То, что Ленин пытался сделать слева, он попытался сделать справа.

    В июле 1917-го он был назначен Главнокомандующим российской армией. Он был поддержан частью буржуазии, но лишь на словах. Впечатляясь формой, буржуазное мировоззрение было мелким и низменным: буржуазия шептала Корнилову слова поддержки, но только не за счёт своих кошельков.
    27 августа Корнилов безо всякой финансовой поддержки произвёл дворцовый переворот. При поддержке разочаровавшихся рабочих, различных патриотических элементов и трёх казацких дивизий, он выдвинулся в Петроград по железнодорожным путям. Запаниковавший Керенский неистово взывал о помощи к кому бы то ни было.  Большевистские лидеры, арестованные им, присоединились к этому скорбному хору.

    Троцкий боялся того, что ему приходит конец, Сталин сокрушался: "Советы достигли конца мучительной агонии" (Суварин, стр. 159). Ленин, бежавший из Европы, заявил: "Теперь они собираются поставить нас, всех нас, перед расстрельной командой, у них никогда не было такой благоприятной возможности". Ленин был специалистом рекогносцировки: в подобной ситуации он никогда бы не упустил возможности расстрелять своих оппонентов, что он и продемонстрирует позднее.

    Керенский арестовал большевиков так как боялся, что они его свергнут. Теперь же, с приближением Корнилова, он рассматривал их как спасителей: он освободит их, он вооружит их, и они дадут битву Корнилову. Большевики не верили своим глазам: человек, арестовавший их, вернул их обратно в седло. Ленин следил за ситуацией из Финляндии. Он поднял тридцать тысяч человек, чтобы блокировать для Корнилова подступы к Петрограду.
    Керенский реквизировал всю провизию и боеприпасы, вручив их большевикам. Корнилова с солдатами, изнурёнными несколькими днями марша и месяцами лишений встретили хорошо организованные, хорошо вооружённые большевики. Его призывы к буржуазии о деньгах, чтобы накормить его людей ни к чему не привели. Недостаток снабжения вынудил Корнилова отступить и наблюдать распад его группировки.

    Керенский был спасён, но не смог вернуть большевистского тигра в клетку. Ленин объяснял свою позицию: "Если партия и спасла Керенского от переворота, то лишь для того, чтобы разделаться с ним более решительным способом". Лишь меркантильный склад ума Керенского и неожиданный приступ паники мог заставить его думать иначе.

    Ленин хорошо усвоил урок: толпа должна быть воспламенённой агитаторами, а мятеж проведён, как рейд коммандос. Никогда более в России народу не будет дозволено играть в революцию. Теперь большевики

 

275

    были вооружены: винтовки обеспечили им власть. Ленин подытожил: "Время подоспело". Теперь, когда корниловский переворот был предотвращён, Керенский просил большевиков сложить оружие, но был лишь осмеян. троцкий стал главой петроградского совета, а Ленин был готов добить врага.
    Он организовал то, что называл предпосылкой для успешной революции: "Создание революционных штабов, занятие стратегических объектов, специальные революционные операции". Все инструкции он отдавал из своего укрытия в Финляндии.

    Боясь убийства, он вернется в Петроград на заре революции, когда всё было расставлено по местам согласно его приказам. Ленину всё ещё приходилось иметь дело с коммунистами, согласными на левую коалицию с другими партиями как средство для достижения победы. Он собирался использовать их до тех пор, пока они были полезны, игнорируя то, что он относил к половинчатым или изменническим силам.
    Он обхаживал их, говоря на их языке: ""Партия гарантирует мирное развитие революции, мирное избрание делегатов народом, мирную политику консенсуса между всеми партиями внутри Советов, эксперименты с другими партиями, программами, разделение власти между партиями" (Суварин, стр. 162).

    Пока левые дремали, убаюканные видением их участия в Советах, Ленин лихорадочно работал, проводя свою реальную политику. Его целью было  обрести власть и никогда её не отдать. Он ясно дал это понять своим приспешникам: "Целью восстания является обретение власти. Политическая программа появится только после её захвата. Ждать сомнительных выборов 7 ноября будет катастрофой. У народа есть право и обязанность решать проблемы силой, а не голосованием. Любой революционер, который упустит подобный момент, будет виновен в совершении тягчайшего преступления".

    Когда придёт время, Ленин посоветует, что делать с левацкими соглашателями: "Мы должны вести против них беспощадную войну и безжалостно изгнать их из всех революционных организаций". Ленина интересовали только результаты. Он нанял лучших профессиональных агитаторов, так как знал, что они всегда эффективнее агитаторов с горячей головой.
    Если бы он работал в наши дни, то использовал бы для наложения своей воли банки, компьютеры и новостные медиа. Горький был поражён манипулятивной силой Ленина, полного отсутствия угрызений совести и презрением к народу: "Ленин - не возвышенный лидер, а циничный манипулятор без какого-либо уважения к чести, благосостоянию народа и к человеческой жизни".

    Фактически, у Ленина не было никакого гуманизма, так как единственным, что для него что-то значило, была революция. Люди использовались лишь в качестве инструментов для реализации революционных абстракций Ленина. Его всеохватывающий ум детально разработал методику претворения в жизнь его революционных теорий. Безразличный к деньгам или власти, он понимал её сущность и химизм. Керенский предоставил большевикам силу в виде оружия и денег для противодействия правой революции. Ленин использовал силу для консолидации и экспансии.

    Планировалось дальнейшая инфильтрация в российскую армию. Ленин применил систему ячеек, когда тайные агенты внедрялись на каждый могущий принимать решения уровень вооружённых сил и науки. Вокруг Петрограда были размещены 200 000 солдат, которых Керенский снял с фронта. Ленин

 

276

мгновенно обеспечил инфильтрацию в весь этот корпус. Петроградский гарнизон стал его личной армией. Была обеспечена железная дисциплина,  политподготовка велась непрерывно. После нескольких лет запущенности и беспорядка армия обрела хозяина с железной волей к организации  её и мотивированию. Люди могли не понимать идеологию Ленина, но они уважали его напор и целеустремлённость.
    Керенский не разобрался в том, кем был Ленин на самом деле. Он считал большевистского лидера лишь политиканом, торгующим вразнос лозунгами и обещаниями как средством для получения голосов. Он ни на одну секунду не задумывался о том, что Ленин мог верить в то, что он говорил. Для Керенского всё это было спектаклем, торгом на политическом базаре.

    Когда шоу закончится, все они присядут и начнут делить властные трофеи. Керенский был совершенно уверен в том, что его способность торговаться обеспечит ему преимущество над большевиками: они получат некоторую власть, но будут делить ей с Керенским и его присными. За пять дней до мятежа, который сметёт всю его власть, Керенский доверительно размышлял: "Большевизм падёт - нам бояться нечего, Россия - с нами". Керенский видел, что лишь немногие на деле поддерживают большевизм, но он не принял во внимание сорок тысяч завербованных Лениным боевиков, внедрённых к рабочим и разочаровавшимся солдатам в районе Петрограда.

    Керенский располагал военными и полицейскими силами в семьдесят раз превосходящими штурмовиков Ленина, ставшими позднее Красной Гвардией. Под контролем Керенского номинально было десять миллионов солдат, но на деле они были полностью дезорганизованы и деморализованы и негодными ни для каких целей.  Как и сто сорок миллионов остальных русских, они были слишком голодны, чтобы что-либо из себя представлять.
    Хаос, вызванный годами неадекватного правления, превратит население в инертную массу. Из миллионов солдат и народа Керенский мог полагаться едва на 10 000 человек! троцкий писал: "Мы явно были слабы, но мы, большевики, встретились с врагом, который был намного большим, но и намного более слабым, чем мы. Численность в политике ничего не значит"

    История изобилует случаями, когда небольшие, хорошо организованные группы людей справлялись с огромными толпами.  Ленин осознавал необходимость чрезвычайной осторожности и абсолютной секретности. Он помнил, как в его маленький и доверчивый центральный комитет проникли трое царских агентов под прикрытием. Он не верил никому, даже своим ближайшим соратникам таким, как зиновьев и каменев. Ленин отдавал приказы, но никогда не обсуждал и не раскрывал всего своего плана.

    Так как он был превосходным стратегом и тактиком, то не нуждался ни в обсуждении, ни в одобрении других членов Советов. Это привело бы к нарушению секретности и краху любого плана. Ленин считал, что большая внезапность приносит большую победу.
    Консультации и поиски консенсуса всегда посвящались сокрытию его истинных намерений. И лишь по достижении целей он информировал своих коллег по Советам о достигнутом. Последние дни правительства Керенского тянулись медленно и спокойно. Шёл сильный дождь.

    Каждый полдень Петроград сотрясал выстрел из старого орудия Петропавловской крепости. 23 октября 1917-го Ленин в обстановке строжайшей секретности переместился на конспиративную квартиру в рабочем районе Выборга. Этот район фактически был под охраной Красной Гвардии. Всё было готово. Ночью

 

277

двадцать четвёртого состоялся секретный созыв Центрального Комитета. Единственный человек, доставивший ленинские распоряжения, раздал всем членам точные поминутные инструкции. На следующий день должен был состояться Всеобщий Съезд Советов. Ленин решил не дожидаться его решения, которое могло быть отрицательным, и описал необходимые действия по устранению возможных препятствий: "При первых попытках ненадёжных элементов [тех, кто якшается с Керенским] захватить улицы, вы должны стереть этих преступников с лица земли".

    Ленин организовал восстание методически: город был поделён на зоны, порученные милицейским комиссарам. Была чётко определена каждая цель, как и силы, необходимые для её достижения. Каждый получил оружие, соответствующее заданной ему роли. Восемьдесят пулемётных гнёзд были готовы открыть огонь. Два специально избранных члена Центрального Комитета будут руководить взятием вокзалов, почты, телеграфа и телефона сразу после приказа о восстании. Для всех участников восстания было организовано питание.
  Штаб восстания был расположен в Смольном дворце, но Ленин разместил в Петропавловской крепости командные посты, готовые принять командование, если главный командный пункт перестанет функционировать.

    Пока Ленин проводил свои тиранические приготовления, Керенский всё ещё играл, как обычно, в политику. Под покровом ночи большевики захватили все стратегические центры Петрограда: систему связи, вокзалы, оружейные и продуктовые склады, все типографии и государственный банк. На следующее утро генерал Ковинков информировал Керенского: "Ситуация в Петрограде ужасная. Волнений на улицах нет, но только потому, что они контролируются большевиками. Общественные учреждения захвачены, а люди подвергаются систематическим арестам. Охрана оставила свои посты. У большевиков есть арестный список должностных лиц".

    Из-за задержки со стороны флота штаб армии и Зимний Дворец взяты ещё не были. Из-за того, что восстание проводилось с военной точностью, в Петрограде было относительно спокойно. Ленин отказался появиться на публике до взятия всех государственных учреждений. Наконец, прибыли и высадились на береге  Невы флотские подразделения. Крейсер Аврора взял на прицел Зимний Дворец. Был вручён ультиматум о капитуляции. Ответа не последовало.
    В течение полутора часов с Авроры было сделано тридцать шесть выстрелов с лишь  двумя попаданиями. Ущерб был незначительным но, как отмечал Ленин, для получения необходимого результата было достаточно шума без какого-то либо разрушения здания. Тысяча защитников дворца капитулировала в то время, когда кабинет министров ещё заседал за столом зала для совещаний. Они сдались без какого-либо сопротивления.

    Утром исчез их лидер - Керенский. Переодетый женщиной, он тайно уехал на официальном автомобиле посольства США. Обстрел не нанёс никакого вреда обычному распорядку дня Петрограда. Люди продолжали ходить в театры, остававшиеся открытыми в течение всего восстания. Рубль обесценился, и чтобы пройти, люди расплачивались яйцами.
    Как только люди Ленина взяли Зимний Дворец, Ленин снял свой парик и очки

 

278

и впервые появился на Съезде Советов. после четырёх месяцев сокрытия Ленин их своего финского логова спланировал и совершил революцию. Это был его шедевр. Его неожиданное появление возымело поразительный эффект. Его непрерывно прославляли. Он форсировал события и победил. В политике победа означает всё. Ленин получил её благодаря своей секретной тактике. Весенняя же и летняя революции потерпели неудачу из-за отсутствия доминирующего разума.
    Когда стихли аплодисменты, Ленин заявил о немедленном прекращении войны и конфискации всей земли. Он организовал "железное управление", осуществляемое "народными комиссарами". Были устранены все малохольные демократы. Ленин потребовал избрания нового Центрального Комитета. Большевики взяли всю власть и стали абсолютными хозяевами Росси.

    Но что марксизм дал русскому народу? В течение первых восемнадцати месяцев восемь с половиной миллионов человек были казнены или заморены голодом - столько же, сколько погибло за четыре года Мировой войны. Массовые убийства не встревожили большевистских лидеров. Ответом троцкого критикам было: "Меланхоличное размышление [о бойне] не прекращает размножения народа". В ночь октябрьского переворота 25 октября 1917-го по старому стилю Ленин заявил о том, что прекращает боевые действия с Германией. Через семь месяцев после свержения царя Германия наконец-то смогла ликвидировать свой восточный фронт.

     И, хотя у Ленина и Кайзера были некоторые общие интересы, оба они играли с огнём. Ленину был нужен мир, но он не хотел помогать германцам. Капиталистический Рейх был его главным врагом, который следовало свергнуть путём насильственной революции. Ленин не собирался помогать Германии, даже если бы имел такую возможность.

    Кайзер, со своей стороны знал, что Ленин всегда хотел свергнуть его режим и тревожно наблюдал за достижениями большевиков. Его макиавеллистский настрой иллюстрирует 41 глава Брест-Литовской телеграммы Ленина германцам о прекращении боевых действий. Он предлагал трёхмесячное перемирие лишь для того, чтобы отсрочить подписание официального мирного договора. Это лишило бы германцев преимуществ, получаемых от чёткого соглашения.
    Это соглашение должно было дать Ленину время для консолидации коммунистического правления и подготовить Россию к экспорту революции, не давая германцам свободы для сосредоточения на ведении войны на западе. Ленин считал, что германские рабочие последуют примеру большевиков и восстанут против Кайзера.

    И пока шли германо-советские переговоры, Кайзер объявил о "мирной кампании" для всех воюющих сторон, о "мире без территориальных претензий и компенсаций". И пока он взывал к различным правительствам, его визави взывал непосредственно к народу. Ленин хорошо знал, что народам нечего сказать по этим вопросам. Они жили для войны, вели войну и возвращались с войны с закрытыми глазами и заклеенными устами.
    Правительства, являющиеся фасадами для кучек конспираторов - пуанкаре, сазоновых, черчиллей, соннино, хаусов, бетман-гольвегов - лишь они развязывают войны. Ленин же культивировал образ примирителя. Правительственные манипуляторы были на время сбиты с толку возмутительными предложениями Ленина. Они ввергли свои страны в войну исключительно ради добычи и земель и отвергли предложения Ленина как безумца.

    Единственным благоприятно отреагировавшим главой государства был Вильсон. Совершенно наивно он полагал, что сможет обратить Ленина к его Четырнадцати Пунктам мирного соглашения. Он направил Ленину горячие поздравления, которые должны были вызвать у лидера Советов презрительную улыбку. Телеграмма Вильсона датированная мартом 1918-го, адресованная Съезду советов, гласит:
    "Позвольте мне воспользоваться по случаю этого собрания советов выразить искреннюю симпатию, испытываемую американским народом в Русскому Народу. Американский народ сердцем с русским в своей решимости к вечной свободе от авторитарного правления и к собственному распоряжению своей судьбой". Через четыре дня, 15 марта 1918-го, Ленин ответил: "Российская Советская Федеративная

 

280

Социалистическая Республика, пользуется возможностью, предоставленной письмом президента Вильсона, чтобы выразить всем народам мира свою твёрдую уверенность в том, что недалёк тот счастливый день, когда рабочие массы всех стран освободят себя от ярма капитализма и установят социалистическое государство".
    Ленинский министр иностранных дел зиновьев не скрывал своего презрения к американскому президенту, когда сказал послу Соединённых Штатов в Москве: "Своими словами мы дали президенту Вильсону пощёчину". Иронично то, что капиталистическая фразеология Вильсона была практически аналогична ленинским антикапиталистическим высказываниям.

    Ещё 8 января 1918-го Вильсон изложил суть своих знаменитых Четырнадцати Пунктов. Он действительно хотел их претворения в жизнь до начала войны. Главными из них были: "Право на самоопределение для всех народов", "упразднение тайной дипломатии", "свобода на морях" и "мир без аннексий и контрибуций".
    Но как британцы и их союзники могли позволить народам самоопределение, если они уже потратили их свободу в секретных соглашениях? Ленин точно охарактеризовал все правительства, связанные секретными соглашениями: "Война ведётся работорговцами, рядящимися вокруг своего товара".

    И в самом деле, Союзники рядились относительно Рейнланда, Тироля, Судет, Пруссии, Карпатии, Далматии, Смирны, Армении, Мосула, Багдада и Иерусалима, а также многих других территорий, разбросанных по всему миру. И несколько миллионов людей были тайно переданы без их ведома. Вильсон желал соглашения в пользу самоопределения, но было уже слишком поздно: ставки и предложения были уже сделаны, в чём президент и убедился годом позже в Версале. Именно по этой причине провалились все мирные переговоры.

    Ленин прекрасно знал о том, что не было ни малейшего шанса убедить Союзников отречься от их трофеев в виде земель и людей. Его циничный интеллект понимал как полезность, так и бесполезность мирных предложений Вильсона. Он пошёл навстречу им, предложив нереальные условия мира, так как знал, что Союзники никогда не примут их.
    Ленин рассчитал, что волнения, вызванные перекройкой Союзниками карты мира, откроют дорогу коммунизму. Ленин добавил традиционному империализму новое измерение, а также такую межэтническую напряжённость, как между славянами и тевтонцами, создав коммунистический империализм. Но в отличие от традиционных империалистов, стремящихся к захвату определённых кусков земли, коммунистические империалисты стремятся к захвату всего мира.

    Это - их главное отличие, которое изменит весь мир. Начиная с Ленина старинные ссоры были на руку коммунистам. Лишь сотрудничество теперь спасёт нации, объединённые как культурно, так исторически.


***

    В Петрограде у Ленина не было выбора кроме того, чтобы без промедления обеспечить народным массам мир. Его октябрьские завоевания были хрупкими, ограниченными как в географическом, так и в численном отношении. Керенский был всё ещё в России, в городе Гатчина, лишь в нескольких милях от Петрограда. У него всё ещё были верные войска и явная враждебность к Ленину. На селе росло сопротивление коммунизму. Ленин признавал: "Всё висит на волоске". Волосок был германским. Если он его отпустит, он будет сметён так же, как царь или Керенский. Германия не желала более иметь дело с двурушничеством Ленина и направила ему

 

281

ультиматум. Ленин понял, что не может более затягивать с Германией, особенно теперь, когда само его выживание было под вопросом. 23 ноября 1917-го Ленин и Троцкий были вынуждены просить мира, а месяцем позднее начать в Брест-Литовске переговоры с Германией об условиях мира.
    Обе стороны от переговоров и выиграли, и потеряли. Германия выиграла, навязав свои условия перемирия, а Ленин - хитроумным затягиванием переговоров на два месяца. Разношерстность большевистских делегатов, выдвинутых в качестве представителей народа, диктующих его волю, была от бандитской до гротескной: осуждённые убийцы из Сибири, комрад Биценко, пьяный рабочий, который ковырялся в зубах вилкой. 

    За спиной этих людей действовала троица известных большевиков, настоящих переговорщиков. Это были абрамович, розенфельд и брпонштейн под фамилиями иоффе, каменев и троцкий. Они превратили переговоры в марксистскую рутину, весьма озадачив германцев.
    Увидев хитрых евреев, генерал Людендорф удивлённо спросил: "Как с такими людьми можно вести переговоры? " Людендорф предпочёл бы предпринять марш на Петроград и Москву и уничтожить большевистские логова, но для этого в России пришлось бы оставить большую германскую армию, столь необходимую на западном фронте.

   Наконец, Германия и Австрия в принципе согласились, чтобы положить конец диалектическому фиглярству и дать возможность людям, жившим в оккупированных Германией частях России, решить свою судьбу путём референдума. Это было первое требование троицы. Другим требованием было то, чтобы Германия покинула территории и позволила провести референдум большевикам. Германцы, которые видели, как 25 октября 1917-го менее, чем десять процентов населения навязало ленинскую диктатуру остальной стране, отказались обсуждать этот пункт.

    Так переговоры прервались на десять дней - с 28 декабря 1917-го по 7 января 1918-го и большевики выиграли столь нужное им время. Но эта тактика затягивания помогла Ленину во внешней политике, но мало помогла ему дома. Фактически, он терял почву под ногами, несмотря на массовое представительство на всех уровнях. Рабочие массы избрали лишь 175 представителей большевиков из 717 общего числа членов Законодательного Собрания. Это был резкий отпор, потерпеть который Ленин не мог.

    18 января 1918-го новое собрание собралось в Таврическом Дворце на инаугурационное собрание. По прибытии они подверглись террору со стороны большевистской полиции. Весь квартал оказался на осадном положении, на каждой крыше располагались пулемётные гнёзда. На следующий день, в 5:40, утра всё Законодательное Собрание было распущено целиком, просуществовав всего несколько часов.
    Суварин рассказывает о том, что произошло несколько часов спустя: "Рабочие организовали мирное шествие для выражения симпатии к избранным ими людям. Они несли красные флаги. Неожиданно, без какого-либо предупреждения, их начал косить огонь пулемётов". 21 рабочий замертво упал на мостовую.

    Так обошёлся Ленин с пролетариями во время первой народной демонстрации против своего режима. Таким был бы и референдум - под дулами пулемётов, которого троцкий хотел в Брест-Литовске, и который германцы не были готовы гарантировать. И троцкому удалось на несколько дней задержать переговоры. 22 января 1918-го

 

282

при участии ЦИК большевистской партии он придумал новое предложение: Советы не будут подписывать мирного предложения. Они в одностороннем порядке объявят о мире и проведут демобилизацию. Троцкий рассчитал, что эта отсрочка даст германским марксистам необходимое время для их организации в Германии.
    У профессионального агитатора был некоторый успех в продвижении среди германских рабочих лозунга "Мир без аннексий и контрибуций". Самыми агрессивными агентами большевизма в Германии были карл либкнехт и роза люксембург, оба единоверцы бронштейна-троцкого, розенфельда-каменева и абрамовича-иоффе.

    люксембург и либкнехт отдали приказы о максимальном давлении на переговорщиков Брест-Литовска с целью принуждения их к принятию требований троцкого. Для расширения публичных демонстраций были привлечены профсоюзы сталеваров. Вскоре к протестам присоединились пятьсот тысяч рабочих. Людендорфу потребовалось всё своё совершенство для того, чтобы разрядить потенциально катастрофическую ситуацию и в течение недели вернуть людей на работу.
     Так Людендорф убедился в подрывной деятельности иностранных агентов внутри Германии, которую он назвал "множеством кинжалов, ударяющих наших солдат в спину". Германское Главнокомандование не могло далее терпеть большевистское вмешательство во внутренние дела. В этот момент произошло благоприятное для Германии событие: обширная Украина, богатая зерном, столь необходимым Австрии и Германии, провозгласила себя независимой республикой.

   В Брест-Литоввск прибыла украинская делегация, чтобы подписать сепаратный договор о мире и сотрудничестве с Германией. Богатейшая часть земли ускользала из большевистской хватки. 9 февраля 1918-го, в два часа утра, был подписан германо-австрийско-украинский мирный договор. Украина немедленно отпустила Австрии миллион тонн зерна.
    Когда большевики напали на столицу Украины - Киев, германо-украинское сотрудничество обеспечило альянс, который освободит германские войска в Южной Пруссии. Этот договор сорвал шантаж троцкого. В бешенстве он на первом ретроградском поезде убрался из Брест-Литовска.

    Не добившись мирного договора, германское руководство отдало войскам приказ выдвигаться к Петрограду. Сопротивления германцы не встретили и их продвижение было быстрым: "Это была самая комичная война из всех, в которых мне довелось участвовать" - сказал генерал Хоффман, управлявший войсками с поезда. "Отделение пехоты с пулемётами и миномётом было погружено на поезд, а поезд отправился к следующей станции. Большевики были взяты в плен, а станция - захвачена. Затем по железной дороге было переброшено новое отделение и так далее".

    Таким образом германцам удалось добраться до Петрограда в течение двух недель. Ленин понял, что его тактика брест-литовской отсрочки не сработала. Фактически, она возымела обратный эффект. Опасность полного разгрома его коммунистической революции была вполне реальной. Он знал, что тогда бежать ему было некуда.
    Он был согласен практически на всё, лишь бы сохранить некоторую часть России в качестве базы для коммунизма. Французское посольство в отчаянной попытке вернуть его к войне предложило дивизии и миллионы франков золотом. Центральный Комитет согласился "принять помощь французских империалистических бандитов против бандитов германского империализма". Кайзеровские "бандиты" были уже на полпути до Петрограда - лишь в ста милях

 

283

от ленинского форпоста. Троцкий, жаждавший битвы, в конце концов согласился с ленинской точкой зрения  и предоставил ему решающий голос для подписания мирного договора. 26 февраля 1918-го большевистская делегация вновь появилась в Брест-Литовске. На этот раз они позабыли про тактику затягивания. Совки едва взглянули на документы. Они подписали мирный договор с Германией 3 марта 1918-го.

    Для Ленина выбором было мир или смерть. "Да" - заявил Ленин, - "это мир был нашим самым ужасным поражением; да, этот мир был самым большим унижением для советской державы. Но мы тогда не были в состоянии принуждения истории".
 

***

    Ставка Германии на Ленина была выиграна. Без него Россия всё ещё вела бы войну. Более того, Ленин был нейтрализован, тем более, что его революционная доктрина могла распространяться, как эпидемия тифа. От российской империи осталось немного: страны Балтии, Польша Белоруссия, Украина, Крым и Тифлис были в руках германцев. Советская империя сжалась до размеров незначащей провинции.
    Румыния, российский союзник, была разгромлена генералом Макензеном. После Брест-Литовска она капитулировала через пять дней. Кроме потери Добруджи Румыния сдавала в аренду Австрии и Германии свои нефтяные месторождения, а также на следующие восемь лет предоставляла Германии право на всё мясо, зерно и сырьё.

Но удовлетворении Германии от победы на восточном фронте было омрачено высадкой на побережьях Британии и в Бордо сотен тысяч американских войск. Зато британская блокада теперь для Германии значила  мало, так как она получила доступ к продовольствию и сырью, находящимися возле её порога. Германия намеревалась выиграть войну уже в марте 1918-го: было обеспечено прекрасное снабжение, большевизм был изгнан в медвежий российский угол, а её богатства были в распоряжении Германии.
    Германской победе угрожали одни лишь намерения правительства Соединённых Штатов. Но Рейх собирался наверстать упущенное время колоссальным ударом в западном направлении. Германцев вел  в бой непревзойдённый военный гений Первой Мировой войны: генерал Людендорф, правая рука маршала фон Гинденбурга. Германская военная машина была на пике эффективности: для укрепления германских позиций в Шампани и Артуа с Восточного фронта на Западный было возвращено не менее 600 000 солдат вместе с вооружением.

    Людендорф постоянно наращивал германскую армию для финального раунда.

 

 

 

Глава 42

Людендорф при дверех

 

   "Где была Франция в конце 1917-го?" Этот вопрос поднял Анри Тардю в своей книге "Мир". В начале войны Тардю был злостным пропагандистом панславизма, а позднее стал президентом Совета Министров Франции. Тардю однозначно ответил на свой вопрос: неудачи апреля 1917-го возбудили в большой части народа стремление к немедленному миру.
    На фронте был бунт, пораженческие настроения в тылу, измены на марше. Румыния поставляла пшеницу и нефть врагу. Приход к власти Ленина отправил против нас сотни германских батальонов. Американские военные приготовления были чрезвычайно неторопливы. Наши армии были парализованы из-за недостатка бензина.

    В марте 1918-го британцы потерпели катастрофу,  а французы потерпели подобную же катастрофу при Шмен-де-Дамом. Германцы были на Марне, и Париж подвергался бомбардировке. Уверенности у главы правительства Франции было немного, и в Палате было сказано, что война проигрывается. 29 сентября 1919-го Клемансо опубликовал горький диалог, который состоялся у него с британским премьер-министром Ллойд Джорджем:
    Ллойд Джордж: "Вы осознаёте, что без британского флота Вы не сможете обеспечивать перевозки для фронта? Клемансо: "Да". Американские поставки нефти Франции предотвратили коллапс её военных действий. Тардю, отправленный Клемансо в Соединённые Штаты, предоставил некоторые красноречивые цифры: "Если бы в начале 1918-го мне не удалось получить от президента Вильсона значительной помощи, что повысило наши запасы [нефти] с февральских 47 000 тонн до 237 000 тон 30 апреля, что обеспечило нам проведение двух битв - одной оборонительной, а другой - наступательной, то решающая победа нами не была бы достигнута".

    Но как Людендорф сначала побеждал, а затем проиграл эти битвы, которые Франция проиграла бы без американской нефти и британского флота?
    Первейшие свидетели, такие, как Клемансо и его военный помощник, генерал Мордак, предложили наилучшее описание пребывания Франции на краю гибели и предвкушения Германией победы. Описание событий генералом Мордаком, проводимое ежедневно, признано большинством историков в качестве фактического. 21 марта 1918-го в девять утра британцы были атакованы при Сент Квентин. В течение пяти часов они подвергались

 

285

безжалостному избиению девятью дивизиями Людендорфа. Затем генерал Гутьер, который в прошлом году брал Ригу, бросил в бой Восемнадцатую Германскую Армию. Через несколько часов британский фронт рухнул, и британцы в панике побежали. Линия фронта Союзников была прорвана. Вторая Армия фон Макензена и Шестнадцатая генерала фон Бюлова последовали его примеру. "Через сорок восемь часов" - писал Ренувен, - "Британцы пустились в бегство".
    25 апреля Клемансо был осведомлён военными о том, что [британский] генерал Хейг собирается капитулировать до прошествия двух недель и что французской армии повезёт,  если она сделает то же самое. (Clemenceau, Greatness and Misery of Victory, p. 22). "Франция в наивысшей опасности. Британцы бегут к Северному морю, чтобы убраться домой. У Хейга больше нет резервных войск, и Англия не может более предоставить людей для немедленных боевых действий". (Clemenceau, p. 25).

    Британцы прорвали большую брешь как раз в месте соединения британской и французской армий, которые теперь оказались разделены. И те, и другие, могли теперь думать лишь о спасении собственной шкуры. Приоритетом британцев теперь было прикрытие их бегства к портам Канала у Северного моря, а французы старались защитить Париж.
    Сам маршал Фош заявил: "Дивизии Людендорфа просто распахнули обе створки двери". Французские министры в спешке встретились с генералами в Дуллане. Для приличия доставили президента Франции Пуанкаре, но теперь командовал Клемансо. Он предложил британцам подкрепление при условии, что они примут в качестве Главнокомандующего Союзными Силами генерала Фоша.

    Британцы сначала возражали, но события заставили их сменить точку зрения. Людендорф развернул свои войска с юго-запада к северо-западу. Гутьер достиг Монтидьера. Союзникам выдалась короткая передышка, пока дивизии Гутьера добирались с Русского фронта.
    Потери Союзников были огромны. В плен было взято 90 000 французских и британских солдат. 3 апреля 1918-го британцы были вынуждены принять предводительство Фоша. Их согласие было лишь тактическим и лишь в целях получения большего количества французских войск для прикрытия их отступления. Реальное признание Фоша "Командующим генералом Союзных Сил" произошло лишь 17 апреля 1918-го, когда британцы пострадали от второго наступления Людендорфа.

    Второе наступление началось 8 апреля 1918-го между Армантьером и Ла Бассе. Тридцать шесть дивизий Шестнадцатой Германской Армии форсировали реку Лис и уничтожили две португальских дивизии, которые увязли в грязи Фландрии. 25 апреля 1918-го германцы захватили Кеммельберг, высочайшую вершину региона.
    Это была уловка для увода французских дивизий с основного фронта. Когда Союзники попали в ловушку, Людендорф оказал на ослабевший фронт Союзников максимальное давление. Пока Людендорф готовился к следующему удару, он начал испытывать недостаток амуниции и снабжения. Австрийские и германские солдаты были вынуждены жить на рационе из 34 граммов мяса, 14 граммов жира и 165 граммах хлеба в день. Снабженческим конвоям катастрофически недоставало горючего и лошадей.

    И всё же германцам удалось нанести британцам два главных последовательных удара. Клемансо писал: "Я только что наблюдал один из последних британских контингентов. Их плачевное состояние является доказательством того, что наши доблестные союзники находятся на последнем издыхании".  (Clemenceau p. 47).
    На совещании в Аббевиле от 2 мая 1918-го Фош был просто в ужасе: "Последнее вражеское наступление превзошло в отношении людских и материальных потерь все

 

286

пропорции потерь последних трёх лет. Британская пехота понесла небывалые доселе потери. Французы понесли подобные потери, а то, что худшее ещё впереди - неизбежно".

    Клемансо был ошеломлён, когда британцы решили уменьшить свои потери и вывела девять дивизий. После потери 200 000 человек в марте, в 1918-м держаться дальше они уже не могли. Эта акция чуть не вызвала потасовку между Ллойд Джорджем и Клемансо. Фош признал: "Исход войны теперь зависит от локальных успехов наступлений противника".

    И британцы, и французы были деморализованы. Французский босс социалистов  Мергейм уже признавал поражение: "Мы находимся в положении лузеров". Даже ярый поджигатель войны Тардю был очень мрачен: "Британская армия генерала Гота разгромлена и изгнана из Амьйена. 23 марта германцы обстреливали Париж, а прорыв англо-французского фронта вернул нас в наихудшие времена 1914-го.
    Людендорф подготовил своё третье наступление против французов. Удар был таким, что лишь переброска французских войск из Фландрии спасла Францию от краха.

    Битва проходила возле Шеми де Дам и очень быстро превратилась в кровавую баню. Тела громоздились горами: убито было 422 000 французских солдат, что составило почти треть французских потерь за всю войну. 27 мая 1918-го кронпринц - германский кронпринц, отдал приказ на проведение силами тридцати дивизий наступления по фронту шириной в тридцать миль. Его целью было проникновение во французские порядки на глубину в пятнадцать миль, чтобы добраться до их сладов боеприпасов и продовольствия.

    Успех наступления превзошёл все ожидания: "после катастрофы при Шеме де Дам, прорыва французского фронта, наши войска были отброшены обратно к реке Марне". (Tardieu, Paix, p. 46). Французы потеряли ещё 160 000 человек. Германцы взяли и 50 000 пленных. 29 мая пал Суасон, а 31 мая германцы после форсирования Марны взяли Дорман и Шато-Тьерри. Людендорф был в нескольких часах езды от Парижа.
 

    Наиболее важным свидетелем этого разгрома был генерал Мордак, 27 мая 1918-го догладывавший непосредственно Клемансо:

    Шеми де Дамм, считавшийся неприступной крепостью, пал практически без сопротивления после первой же атаки германцев. Мосты через реку Эна были захвачены, и по сей день мы пытаемся выяснить как. 28 мая: пал Фисме, германцы дошли до Суасона и взяли значительное количество пленных. Германцы взяли Суасон, пересекли реку Арлет и 30-го дошли до Марны. 31 мая, 1 июня: Германцы контролируют Марну от Дорманса до Шато-Тьерри.

    Германское наступление продвинулось в три раза дальше, чем предполагал сам Людендорф. Французам стоило неимоверных усилий сдержать эту волну. Генерал Мордак сделал вывод: "В ходе битвы при Шеми де Дам Союзники потеряли 60 000 человек пленными, 700 орудий, 2 000 пулемётов, большое количество артиллерийских и авиационных комплектующих, основные склады боеприпасов,  предметов снабжения и продовольствия. Железная дорога, столь необходимая для снабжения Шалона из Парижа, более не была пригодна".  Генерал даже не привёл огромных чисел погибших и раненых.

 

287

***

Словно было ещё недостаточно, германцы начали четвёртое наступление - в направлении Компеня. И снова заметки генерала Мордака оказываются бесценными.

    28 мая: генерал Дюшен посещает штаб-квартиру в Белло. Он командует Шестой армией и отступил к Уши-ле-Шато. Германцы наступают, а нам нечего им противопоставить. Дюшен сетует, что с начала наступления не проявил себя ни один из командующих. Ночью мы спали в Провенсе, в штаб-квартире генерала Петэна, раскритиковавшего Фоша за то, что тот отправил резервы на север Франции и на реку Сомма. Он был полностью против этого. Он сказал, что дивизии использовались плохо, и артиллерия - опозорилась.

    29 мая мы едва убежали от германцев на пути в Фер-ан-Тарденуа. Во Френе генерал Дего информировал нас о том, что дивизии были брошены в бой безо всякой артиллерийской поддержки. Зрелище, когда генерал корпит над рваными картами, а на мотоциклах прибываю курьеры, извещающие о вражеском продвижении - трагично. Я покинул его, зная о том, что никогда уже его не увижу.  Это - одно из  самых душераздирающих воспоминаний за всю войну.
    Мы возвращались в Париж. Обстановка  беспорядочная. Палата Депутатов в панике. 14 июня 1918-го Палата Депутатов кишела трусами и заговорщиками. Были предложения о наказании виновных в разгроме. Клемансо дрался, как тигр, чтобы спасти своих разгромленных генералов. "Если бы я расслабился хоть на минуту" - говорил он, - "То мы потеряли бы всё Главнокомандование". Первым мы потеряли бы генерала Фоша.
Клемансо заявил: "Я не хвалюсь, когда говорю, что спас его".

    Без этого вспыльчивого семидесятишестилетнего старика, часто грубого и с подозрительным политическим прошлым, Франция вряд ли избежала бы в середине июня 1918-го краха. Как и все тонущие демократии, Франция ухватилась для своего спасения за сильного человека. Клемансо был сильным человеком, неустанным и неподатливым.
    Бывший германский принц-канцлер фон Бюлов писал: "Как и в дни Конвента, появились лидеры для ликвидации кризиса". Клемансо, с шарфом, обмотанным вокруг шеи, в мятой шляпе и с моржовыми усами, носился от одного кризиса к другому, увольняя некомпетентных и поднимая дух измученных, павших духом солдат.


***


    У Германии не было такого актива. Канцлер Бетман-Гольвег был весьма культурным человеком, но не был искушён в политике. Печальный и скучный, он хромал от одной ошибки к другой. Уже в 1914-м он утратил доверие к себе и был неспособен вести серьёзные переговоры. Кайзер уволили его в июле 1917-го и назначил нового канцлера - Жоржа Михаэлиса. Он проявил себя совершенно некомпетентным и продержался лишь три месяца.
Его преемником был граф фон Гертлинг, благонамеренный, но столь же неумелый. Он был болезненным интеллектуалом, и его священник был всегда готов к вызову для последнего обряда. Гертлигу как-то удалось политическое долголетие в двенадцать месяцев.

    Его сменил принц Макс оф Баден, любезный человек совершенно либеральных взглядов, который оказался подавлен развитием событий и подал в отставку через три месяца.

 

288

    Никто из этих людей не стоил грозного Клемансо. Они рассеивали военные цели своей напыщенной политикой. Клемансо же, наоборот, прорубал дорогу из разгрома: "Я предстаю перед вами" - орал он на французских депутатов, - "с одной единственной мыслью - о тотальной войне. Все пораженцы будут отданы под трибунал. Больше не будет мирных кампаний и демонстраций, больше не будет ни измены, ни полуизмены. Моя программа везде одинакова: Я веду войну внутри страны. Я веду её снаружи. Я продолжу войну до последней минуты потому, что последняя минута будет нашей".

    Германия была имперской, но каким-то образом терпела изменников. В то время, как Клемансо направлял к малейшему изменнику расстрельную команду, германским предателям было дозволено подрывать решимость нации. Депутат от социалистов безнаказанно заявил: "Мы саботируем германскую армию, чтобы начать мировую революцию".
    Социалистический депутат Штробель заявил, что германская победа "противоположна интересам социалистов". Бывший канцлер фон Бюлов писал: "Среди германских социалистов было много предателей наци, и их не было среди французских, британских, итальянских или бельгийских социалистов".

    карл либкнехт и роза люксмбург, еврейские коммунистические агитаторы, подстрекавшие немцев в Берлине к бунтам для свержения правительства Германии в конце войны, заявляли: "Революция начнётся сразу же после ухудшения военной ситуации". Имперское правительство не только не преследовало предателей, но и ничего не делало для поощрения лояльных, патриотических социалистов.
    Коммунистическим саботажникам было дозволено саботировать работу заводов и вести пропаганду среди рабочих, чего не терпели в других странах. Фон Бюлов отметил эту разницу: "Французский закон до крайней степени преследовал пропагандистов "пацифизма и пораженчества".

    Несколькими днями позднее редактор газеты социалистов и пацифистов "Bonnet Rouge" был арестован и казнён. Министр внутренних дел Малви был уволен и с позором изгнан, так как был обвинён в мягкости к пацифистам. Бывший министр иностранных дел Кайло был заключён как пораженец в тюрьму и едва избежал смерти. Египетский банкир Боло Паша был арестован по обвинению в "коррупции" со стороны Германии и в пацифизме. Обвинение было беспочвенным, но его всё же отдали под военный трибунал и через двадцать четыре часа казнили в Винсенне.

     Помпезная декларация о свободе, равенстве и братстве вызывала у Клемансо лишь улыбку: "Горе слабым. Остерегайтесь тех, кто усыпляет вас. Мы - на пике безжалостной войны за доминирование". Клемансо творил излишества и несправедливость, но это было основано на незыблемом убеждении в том, что ничто не должно стоять на пути войны. Беспощадность Клемансо пришлась как раз вовремя. Людендорф стоял почти у ворот Парижа, а французские власти были готовы бежать на юг, как и в 1914-м.
    Клемансо удалось в одиночку подавить панику и восстановить порядок. Несмотря на выдающиеся успехи на фронтах, Германия всё же была далека от победы. У Гинденбурга оставались сотни тысяч войск в России и в Украине, которые были необходимы Германии, если она собиралась побеждать.

    Войска находились там для обеспечения отправки пшеницы в Австрию и Германию. Ещё сорок дивизий были вынуждены оставаться между Киевом и Ригой на случай неожиданного разрыва Лениным с Брест-Литовским Договором. Людендорф отчаянно нуждался в этих дивизиях; его военный гений так и не смог компенсировать их отсутствия.