На главную

Леон Дегрель. Гитлер: рождённый в Версале. + 74-76 главы
(развернуть страницу во весь экран)

Глава 74
Ослепление Ближнего Востока

 

Британский истэблишмент пообещал Хусейну, эмиру Хейджаза в случае его выступления против турок независимость, земли и богатства. Лондон отправил одного из своих агентов, замаскированного под археолога, чтобы тот втёрся в доверие к арабам-кочевникам. Под именем Лоуренса он приноровился к местным обычаям, оделся, как араб и обрёл известность неразборчивого гомосексуалиста. В течение трёх лет он разыгрывал в Аравии британскую карту.
    Турки, схватив его, отплатили ему соответствующей монетой: его пытали, в том числе зверски содомировали. Британцы после войны обойдутся с ним ненамного лучше: он погибнет в таинственной мотоциклетной "аварии" в Англии. Лоуренсу удалось подчинить арабов политике Лондона. Хусейну было передано 20 000 фунтов стерлингов - неимоверная взятка в те дни, состоявшие из песка, верблюдов, встреч и чистой воды оазисов.

    Одновременно и столь же тайно ещё 20 000 фунтов проскользнули в карман Ибн Сауда - вождя Вахаби и главного соперника Хусейна. Политика разделения и властвования, посредством которой британцам веками удавалось стравливать все европейские страны, была теперь применена к арабам. Использовав арабов против турок, британцы намеревались ещё и собрать плоды раздора, посеянного ими среди соперничавших арабов, а именно, взять под контроль все нефтяные месторождения на среднем Востоке.
    С 1915 по 1918-й они были подкупом или манипуляциями втянуты в лютую междоусобицу. В 1919-м, когда турок и след простыл, кинжалы арабов обратились друг против друга, а британцы же получили права на вновь открытые нефтяные месторождения. Войны и конфликты, сотрясавшие с тех пор Ближний Восток и вполне могут спровоцировать Третью Мировую войну, являются следствием британской политики, проводимой в том регионе, в том числе и одного из сдержанных обещаний - создание на палестинской земле государства Израиль.

    В 1915-м арабы полностью доверяли британцам. Они были впечатлены эмиссарами в шляпах с перьями, дарящим подарки и обещания, а также обеспечивающими блестящий британский пиар. Истории о поразительных победах рассказывались шейхам, размеры глаза которых от этого значительно увеличивались, и которые пересказывали их ещё более приукрашенными. Британцы импортировали индийские полки для войны против турок вместе с арабами. Хусейн был в восторге от вида

 

432

антитурецких войск, выступивших в направлении Мосула и Дамаска. Он скажет в поэтическом стиле: "Я - рыба, плавающая в море; чем больше море, тем крупнее рыба". Он мечтал об единой Аравии под его правлением. Но другие арабские шейхи, участвовавшие в британской кампании, думали иначе. Турки были окончательно разгромлены под Мондросом и капитулировали 30 октября 1918-го. Британцы приняли капитуляцию, но не удосужились уведомить об этом своих союзников. Французы, итальянцы, греки и арабы оставались в неведении и в  первые недели Парижской мирной конференции.
    На ней все, втянутые Лондоном в войну, завили своё право на вознаграждение. Для арабов оно заключалось в независимости, для греков, итальянцев, французов и евреев это была земля. Первым в Париж бросился Венизелос в сопровождении сомнительного финансиста-нефтяника Василия Сахарова, впоследствии произведённого в рыцари британским монархом Георгом V-м.

    6 мая 1919-го Венизелос был авторизован конференцией на отправку дивизии в Смирну. 16 мая греки в составе контингента из 20 000 человек оккупировали Смирну и приступили к бойне турецкого населения. Вспоминает Уильям Линн Вестерман: "По самым скромным оценкам безо всякой причины смерти было предано 2 000 турок - мужчин, женщин и детей. (Что произошло а Париже", стр. 159). После такого блестящего начал демократизации греческие войска убили ещё больше турок в Адине, когда они добрались до хартланда Малой Азии.
    Черчилль так объяснил эту кампанию: "Греки хотят уничтожить турецкую армию и оккупировать Анкару". (Мировой кризис, Том IV, стр. 349). Именно в это отчаянное время турецкой истории на арене событий появился некий малоизвестный человек. Греки захватили все железные дороги вокруг Анкары и находились в 70 милях от города.

    Спасти турок довелось человеку по имени Мустафа Кемаль. Здравомыслящий военный, храбро сражавшийся с русскими и британцами, он взялся за организацию турецкого сопротивления после краха Оттоманской империи. Подобно маршалу Жофрею на Марне в 1914-м, Мустафа Кемаль решил стоять насмерть. Греческая армия продолжала наседать на турецкие позиции и её удалось ценой тяжелейших потерь продвинуться примерно на 15 миль. За неделю боёв полегло тридцать тысяч человек.
    Обе стороны выдохлись, но Кемалю удалось бросить свои войска в контратаку. После трёх дней яростных воёв греки были вынуждены отступить. Они закрепились к востоку от Смирны, их припасы истощились, и они воззвали о помощи к своим британским заступникам. Но британский Кабинет, втянувший греков в войну и пообещавший им территории, не имел никакого желания им помогать. Греки сделали своё дело и могли остаться при своих.

    Черчилль заявил: "Греки близки к краху. Это - не наше дело". Он добавил то, что слышал нечто похожее от своих союзников: "С нас довольно. С одной стороны доносятся вопли утопающего, а с другой стороны - наблюдающий за этим не имеет ни малейшего желания намокнуть".
    Греческое "утопление" оказалось ужасным. Контратаковав, турки вернули Смирну и устроили кровавую оргию, как старые добрые монгольские орды. Уши и соски"

 

433

отрезались и демонстрировались сотнями кусков проволоки, на которые были нанизаны. Греки потерпели одно из самых худших поражений и боен за всю свою историю, так как отправились за тем, что им было обещано "непобедимыми британцами". Черчилль запоздало произнёс то, что можно считать запоздалым признанием вины:

 

    Триумфальное Возвращение в Европу турок, жаждущих христианской крови, состоялось и после всего произошедшего в Великой стало самым худшим унижением Союзников. Никогда победа не была столь триумфальной, как у турок, никогда силы Союзников не были столь дерзко разгромлены. Все военные успехи, лавры победителей, за которые столь многие тысячи мужчин умерли на камнях Галлиополи, в песках Месопотамии и Палестины, в болотах Салоников, на судах, снабжавших эти масштабные экспедиции, все жертвы Союзников - человеческие, материальные и финансовые - всё покрыто позором. Возвышенные намерения Европы и  Соединённых Штатов, всё красноречие их государственных мужей, напряженная работа их комиссий и комитетов привело властителей мира к этому позорному концу. (World Crisis, vol. IV, p. 183)

    Ионии, этой азиатской Греции, больше не было. 1 250 000 греков бежали в Грецию. Среди них был 11-летний отрок по имени Аристотель Онассис, обеспечивший впоследствии высокую степень важности греческим морским перевозкам. Если рассматривать это как пользу для Греции, то это - единственное, что обеспечила та злополучная кампания.
    Итальянцы с интересом наблюдали за греческим фиаско. Урок не пропал для них даром. Впоследствии они укоротили свои горизонты, сосредоточившись на том, что смогут взять, а не на том, чего наобещал им Лондон. Они и не могли, и не хотели жертвовать полумиллионом своих соотечественников за отдалённые земли Малой Азии и дальновидно оккупировали лишь несколько островов Додеканеса.

    И теперь, когда у греков и итальянцев пропал на этом пиршестве аппетит, возникает вопрос: Кто же всё-таки собирается пировать? Статья XII Четырнадцати пунктов Вильсона гласит: "Туркам Оттоманской империи должен быть обеспечен суверенитет и независимость, а все лица не турецкой национальности должны получить право автономии". Не-турецкие территории были обещаны в 1915-м британцами арабскому шейху Хусейну.
    Генерал Аллейби, британский командующий в Малой Азии, после капитуляции турок сделал официальное заявление, подтверждающее это обязательство: "Правительства Британии и Франции обещали помощь и поощрение в установлении в Сирии и Месопотамии местной власти. Эта власть станет выражать инициативу и  свободную волю их народов". (Что случилось в Париже, стр. 161).

    Американский делегат Уильям Вестерман заявил: "Это торжественное обещание выполнено не было". И по  веским причинам. Пока британцы обещали арабским шейхам королевство, достойное Харун аль-Рашида, они ещё и подписали с правительством Франции тайное соглашение о разделе всего среднего Востока. Известное, как Протокол Сай Кса-Пико, это соглашение передавало Сирию - страну, где не было нефти - французам, а всю богатую нефтью Месопотамию - британцам.
    Арабы, после трёхлетней священной войны за независимость обнаружили себя полными лузерами. Вильсон был удивлён тем, что британцы

 

434

оказались способны на подобную двойную игру и выразил своё недовольство:

 

    Соединённые Штаты Америки не поддерживают притязания Великобритании и Франции на протекцию народам, которые в ней не нуждаются. Одним из фундаментальных принципов, которым следуют Соединённые Штаты, является уважение народной воли. Поэтому Соединённые Штаты хотят знать о том, согласны ли сирийцы [находиться под французским правлением] и согласны ли месопотамцы  [на британское правление]. Это может и не быть делом соединённых Штатов, но так как этот вопрос находится в ведении мирной конференции, то единственным способом его решения является выяснение того, хотят ли этого народы данных регионов. (World Crisis, p. 359)

    Вильсон предложил создать специальную комиссию для изучения этого вопроса. Союзники с радостью согласились, прекрасно зная о том, что это не окажет на окончательный исход дела никакого влияния. Черчилль, назвавший комиссию "Лекарством для пожилой леди," не был заинтересован в том, чтобы после долгого путешествия по Среднему Востоку комиссия доложит о том, что ни одна из подопечных стран не желает иностранного присутствия, и что все они хотят никак не меньшего, чем полная независимость.
    Британцы представили изыскания комиссии так, что народы Ближнего востока желают подчинить себя британскому управлению. После нескольких желчных пререканий с французами, которые почувствовали себя одураченными с нефтью, британцы передали французам 25% активов, которые германцы инвестировали в компании по нефтеразведке при строительстве ими во время войны железной дороги Берлин-Багдад.

    25% нефти, добываемой из пробуренных британцами скважин, перекачивалось из Мосула французам в Сирию. Французы всё-таки считали себя одураченными, но приняли предложение британцев как нечто против ничто. Их правительство отправило в Сирию оккупационные войска, изгнав короля с его семьёй. Сопротивление подавлялось силой оружия.
    Британцы отхватили львиную долю Ближнего Востока и успешно утихомирили французов немецкими активами и арабскими землями. В разделе британцами Ближнего Востока арабы не учитывались даже в качестве какого-либо фактора.

    Но, если итальянцами, греками и арабами попользовались и быстро от них отделались, что армяне выстрадали в сто раз больше. До войны они страдали от жестоких преследований со стороны турок, не желавших терпеть нетурецкие народы, проживающие возле их кавказских границ. Сотни тысяч их были убиты кровожадными турецкими ордами, и столько же изгнаны из их домов в городах и деревнях в необжитую пустыню и оставлены умирать от жажды и голода.
    Черчилль отметил, что: "Есть сведения о том что так было устранено 1,2 миллиона армян - более половины армянского населения. Это было организованным преступлением, совершённым по политическим мотивам. Оно позволило туркам освободить [турецкую] территорию от христианской расы".  (World Crisis, vol. IV, p.400). В 1917-м Сан-Стефанский Договор обещал Армении "конец её долгой зависимости".

    Вильсон потребовал, чтобы в Версальский Договор включал создание независимой Армении, а британский премьер-министр заявил: "Великобритания решила освободить армян от турецкого ига, вернуть им религию и политическую свободу [которой] они столь долго были лишены". Все, присутствовавшие на мирной конференции,

 

435

пришли к согласию о том, что Армения должна быть восстановлена. В одной речи за другой подчёркивалась необходимость помощи Армении. Но всё это было пустой болтовнёй: "Независимость и безопасность Армении" - заявил американский делегат Вестерман, "была одной из проблем, о которых говорили без какого-либо намерения её решать". ("Что случилось в Париже" стр. 147).
    Это был ещё один случай проявления лицемерия Союзников, представлявших себя образцами демократии, но следующих обычным меркантильным курсом. Армения оказалась лишь средством обеспечения хорошего самочувствия в помпезных правительственных и дипломатических холлах, но не вызывала никакого интереса - у неё не было ни марганца, как у Грузии, ни нефти, как в британцам Мосуле, ни лобби, как у евреев.

    Британцы  быстро переадресовали эту проблему, попросив Вильсона взять на себя ответственность по защите и обеспечению выживания Армении. Вестерман сказал: "Британские и французские либералы настаивали на том, чтобы наша делегация указала на неотложную необходимость установления в Армении американского мандата". ("Что случилось в Париже" стр. 153). Неожиданно Соединённые Штаты оказались обременены проблемой, созданной далеко не ими. Севрский мирный договор объявил Армению "Свободным и независимым государством".
    Президенту Соединённых Штатов было "доверено определить границу между Турцией и Арменией". Вильсон, однако, не разглядел подозрительности этой почести и с ликованием бросился к печатной машинке, чтобы напечатать своё мнение: "Мы считаем своим христианским долгом и привилегией нашего правительства принять опекунство над Арменией".  (Бонсай. "Просители и ходатаи", стр. 319).

    Но радость армян в обретении долгожданных заступников была недолгой. Как только Вильсон вернулся в Вашингтон, его сразу поглотило местное политиканство, и он быстро запамятовал о своих благородных выражениях. Армянский возрос просто-напросто не обеспечивал никакой политической выгоды. Поэтому геноцид армян продолжался беспрепятственно. Черчилль признал факт этой трагедии: "Армянская раса исчезла из Малой Азии полностью, насколько только возможно расе исчезнуть с какой-либо территории". (The European Crisis, vol. IV, p. 399).
    Американский делегат, ответственный за "Армянский вопрос" вспоминал:

 

    Теперь мы можем у уверенностью считать Соединённые Штаты напрямую ответственными за трагическую судьбу Армении. Это была настоящая продажа. Мы могли спасти армян, если бы приняли мандат над всей северной Анатолией. Армянский мандат был нам предложен, но мы уклонились от исполнения обязательств по нему. Армения оказалась предана цивилизованным миром. (The New World, pp. 147-148, 159)

    черчиль рыдал: "История будет напрасно вспоминать слово "Армения". Но его правительство было ответственно нисколько не менее, если не более, чем благонамеренный, но слабоумный Вильсон. Американцы не взбалтывали ближневосточный сосуд и вообще не обещали помощи кому бы то ни было. Выжившие армяне были приняты советским Союзом в его безводные горы Южного Кавказа.
    Многие их них умерли от холода и голода, а выжившие влачили жалкое существование. Американский делегат резонировал: "Западный Мир предал армян. Кто из нас сможет теперь взглянуть армянину в глаза?"Армянский геноцид стал последним эпизодом вторжения Союзников в события на Среднем Востоке. Все его народы были использованы, преданы и подвергнуты геноциду.

 

436

Прокатиться с этой горы смертей и трагедий удалось лишь британскому истэблишменту: лишь они одни получили то, чего хотели. В Центральной Европе, другой юдоли смерти и несправедливости, Германия осталась в одиночестве. Израненная, преданная, с истощившимися ресурсами, она ожидала окончательного вердикта. Когда драма Версаля подходила к концу, Германия стояла у подножия виселицы.

 

 

 

Глава 75
Освобождение Баварии

 

    Пока линию судьбы Германии диктовали в Париже её мстительные враги, ей пришлось подавлять массовый бунт, устроенный Лениным на её земле. Несмотря на поражение и голод, а возможно, что из-за этого, начался новый патриотический подъём. Германия была полностью разоружена и беспомощно взирала на коммунистический террор, несущий с собой     повсеместную гибель. И, в то время как мирная конференция устанавливала "Диктат" аннексий и контрибуций, немецкие добровольцы со всего Рейха взялись за коммунистов.
    Они сопротивлялись марксистскому террору применением ещё большего террора - единственного языка, который понимают коммунисты. От Берлина до севера Германии и на Руре немцам пришлось вести с коммунистами жесточайшие схватки. Дюйм за дюймом они возвращали страну немцам. Центром коммунистического террора была оккупированная Советами Бавария.

    Коммунисты сколотили 60 000-ю Красную армию , вооружённую до зубов; они в течение шести месяцев оккупировали Баварию и поддерживались не только Лениным, но и могущественными франкмасонами Запада. Все коммунистические вожаки Баварии были евреи, как и 75% советских боссов в Москве.
    При объективном изучение Национал-социализма должно обязательно учитывать то, насколько подавляющим было участие евреев в организации, руководстве и проведении коммунистических революций, одна из которых ввергла Германию в царство кровавого террора 1918-1919-го. Уже в 1917-м, когда Германия занимала в войне выигрышную позицию, еврейские агенты саботировали дело её победы. Агрессивный левацкий еврей коган в апреле 1917-го организовал и руководил массовой забастовкой на всех заводах, производящих в Германии боеприпасы.

    Сто двадцать пять тысяч рабочих стратегических предприятий, от которых зависело выживание германской армии, были выведены Советами на улицы. 6 июля 1917-го еврейский депутат давид потребовал от германского правительства "чёткой декларации, аналогичной декларации Рабоче-крестьянского Совета России". 27 июня 1917-го он уже инициировал подобные требования: "Русская (ли? - прим. перев.) революция даёт нам возможность, упустить которую мы не имеем права. Россия останется в руках Антанты до тех пор, пока правительство Германии не последует мирному предложению Петрограда"   (Scheidemann, The Collapse, p. 186).

 

 

437

    Никто в послевоенной Германии на забыл того, что еврейские коммунистические вожаки и активисты чуть было не завладели немецкой нацией. Констатация этого не является "антисемитским" заявлением, а лишь историческим объяснением того, почему почти все немцы разделяли антиеврейские взгляды.

    Весной 1919-го главной заботой  Ленина было усиление его баварского сателлита, который он считал  плацдармом для вторжения в Европу. Многие экс-военнопленные в России были снова мобилизованы и отправлены на пополнение Баварской Красной Армии. Союзники, а особенно правительство Франции, были готовы отменить для коммунистической Баварии карательные репарации в случае её отделения от Германии.
    Для усиления Красного Террора в Баварии Ленин поставил трёх еврейский тиранов-коммунистов (аксельрода, левина и левайна). Красноармейцев хорошо кормили и им хорошо платили, несмотря на то, что большая часть населения голодала.

    Коммунистический террор был сломлен добровольцами Носке после долгих героических боёв, обеспечивших смещение тиранов. Потери коммунистов были тяжёлыми, особенно в Берлине, где 10 000 их полегло под ударами отрядов Носке. В связи с этим стоит заметить, что именно социалистическое правительство, партнёр по коалиции коммунистов, отдало приказ на ликвидацию большевиков.
    Т. наз. "умеренные левые" не долго мешкали для того, чтобы превзойти в терроре коммунистов, когда их партнёры начали им угрожать. Социалисты обратили патриотические чувства немцев на своё спасение, и лишь косвенно - на спасение Германии. А делегаты мирной конференции взирали на смертельную борьбу, идущую в Германии, совершенно хладнокровно.

    Германия после четырёх лет войны и двух лет революции оказалась обескровленной, но всё же живой. Союзники, желавшие больше всего на свете её уничтожения, были намерены сделать это если не руками большевиков, то посредством чудовищных репараций. Дилеммы, которая могла бы остановить мстителей, не было: как можно было ожидать от разорённой Германии выплаты  этих репараций, наложенных Версальским Договором? Для Ллойд Джорджа и его помпезного коллеги черчиля пришло время выжать на глазах их электората пресловутый лимон.

 

 

 

Глава 76
Большие Деньги

 

    Несмотря на официальное осуждение в Четырнадцати Пунктах Вильсона каких-либо аннексий, Союзники сделали всё, чтобы развернуть эту предложенную им политику. Относительно "репараций" американский делегат Джон Фостер Даллес заявил, что мирная конференция будет...

  ...руководствоваться контрактом, ограничивающим права Союзников [о перемирии].

    Это - не чистый лист, а лист с текстом, подписанным Вильсоном, Орландом и Ллойд Джорджем. С учётом предложения Соединённых Штатов от Германии следует требовать лишь тех  репараций, которые были оговорены с Германией при в рамках договора с Германией, касающегося условий мирного соглашения". (Tardieu, Peace, p. 317)

    Представители Даллеса потребовали того, чтобы этот контракт соблюдался  оппозицией. Сербский делегат Пашич, столь оперативно наложивший лапу на 9 миллионов не-сербов, настаивал на том, что контрактом должна быть обременена лишь Германия: "Четырнадцать пунктов" - заявил он, - "имеют отношение лишь к Германии, а не к Союзникам".  (Tardieu, p. 18)Поэтому соглашением должна была оказаться связанной лишь Германия, а не Союзники.
    Тот факт, что подобное вопиющее неравенство могло быть воспринято на мирной конференции всерьёз было очень показательно для иллюстрации образа мысли Союзников. Еврейский министр финансов клоц, представлявший Францию, настаивал со своей стороны на том, что германо-союзническое соглашение было действительно лишь на день его подписания. Даллес напомнил конференции:

 

    Дипломатическая корреспонденция октября 1918-го ставила цель заложить основы не для перемирия, а для мира. Конференции было вверено достижение мира, и ничего, что было оговорено в качестве основ для мира, не может претерпеть изменения.  (Tardieu, p. 319)

    Британцы, которые уже помогли себе сами за счёт активов Германии, колоний и её флота, требовали того, чтобы "Германией были выплачены репарации за весь ущерб, нанесённый ею гражданскому населению". И здесь опять оценка объёма

 

440

репараций была отдана на откуп Союзников. Клемансо не оставил никакой неопределённости: "Необходимо отметить то, что наши право на компенсации - неограниченно".
    Союзники составили билль о гигантских репарациях. В нетипичном приступе откровенности британский экономист Джон Мейнард Кейнс привёл данные расчетов о том, что французский репарационный билль в 250 миллиардов почти равен всему национальному продукту Франции. Он задал риторический вопрос:
    "Если вы собрались потратить деньги, которые вы хотите для восстановления разрушенных северных провинций Франции, то я могу с уверенностью заявить, что вам сделать это это не удастся". (Tardieu, p. 386)

    Бельгийские политики требовали репарации в объёме, превышающем довоенную стоимость страны, и это несмотря на то, что Брюссель, Антверпен и Остенд от войны не пострадали. Кейнс подсчитал: "Реальная стоимость замены заводов вместе с оборудованием" была "не столь высока, и несколько десятков миллионов полностью покрыли бы стоимость всего машинного парка, которым владела Бельгия". (Кейнс, "Экономические последствия мира", стр. 104)
    Политики зашли столь далеко, что потребовали возмещения "всех доходов и прибыли, которые бельгийцы получили бы, если бы не было войны". В течение войны бельгийские торговцы аккумулировали более 6 миллионов немецких марок, торгуя с пресловутыми "гуннскими" варварами. Коррумпированные власти и банки обезумели от валютных махинаций, ставших для партий власти и влияния легальными.

    За счёт налогоплательщиков правительство Бельгии покупало послевоенную немецкую валюту по довоенным ценам, несмотря на резкое падение цены марки в 1919-м. И, как всегда, за подобные банковские аферы платил простой народ.

    Ещё одним горластым вымогателем оказался премьер-министр Австралии - "Билл" Хаджес. Австралийские политики соперничали друг с другом, чтобы повторить ставки своей британской хозяйки. В принципе самостоятельная Австралия объявила Германии войну, несмотря на отсутствие хоть каких-либо разногласий с ней. В ходе войны она захватил германские тихоокеанские территории, устроила преследования собственному немецким гражданам (сделавших столь много для развития государства, как ирландцев (приветствовавших нейтралитет).
    Как и в прежних британских войнах, австралийские войска были отправлены более, чем за 9 000 миль от своего дома, чтобы сражаться за свою "материнскую страну". Наглость Хаджеса, потребовавшего репарации от Германии - поразительна. Если правительство Австралии было столь ретиво, чтоб воевало в Британской войне, то и платить за это должна была Британия.

    Был там ещё и хитрый уэльсец, требовавший для Австралии: "Если австралийский фермер-овцевод был вынужден заложить свой дом из-за кризиса, вызванного войной и потерял его, то эта потеря должна войти в военные расходы, должные быть покрытыми Германией". ("Что случилось в Париже", стр. 210).
    Все эти яростные требования объединяла жажда наживы самого мерзкого типа. Все вопили о миллиардах из-за потери собственности, но никто не заикнулся о потерянных на полях сражений человеческих жизнях. Власти и сверхбогатые банкиры набьют свои карманы, но ни цента не перепадёт миллионам простых людей, потерявших своих родных и близких, кроме разве что мизерных пенсий.

    Бюрократы же, наоборот, весьма преуспели - относительно них делались очень серьёзные запросы: легионам начальников контор были дарованы "военные" пенсии, несмотря на то, что они поле боя не видели даже издали,

 

441

а войну провели в комфорте и безликой анонимности правительственных синекур.
    Но, пока Союзники подсчитывали миллиарды своих репараций, они "забыли" осведомиться относительно платёжеспособности Германии. Германия была обескровлена четырьмя годами войны на два фронта. Перемирие лишило её 5 000 локомотивов, 15 000 вагонов и 5 000 грузовиков, что для того времени было немало.

    В течение нескольких месяцев Германия потеряла уголь, железную руду и другие полезные ископаемые Эльзас-Лорана и Саара, сельскохозяйственное производство Восточной Пруссии, а также рудники Силезии, все из которых были реквизированы Союзниками. Более 2 миллионов солдат погибло на фронте, а ещё три миллиона остались слишком инвалидизированы для работы в промышленности.
    Из-за продолжения Союзниками блокады в течение долгих шести месяцев зимой 1918-1919-го от голода и холода умерли сотни тысяч детей, и это несмотря на перемирие. Коммунисты, присланные Лениным, ещё более подорвали экономику страны забастовками и организованным саботажем.

    Германия была истощена; её средства для восстановления забрали Союзники. Ослеплённые ненавистью и тупостью, Союзники хотели выкачать из Германии миллиарды и в то же время уничтожали жизнеспособность этой страны. Политики стали жертвой слепой ненависти, которую они разжигали годами. Настоящим военным преступлением, более тяжким, чем убийство, является отравление масс ядом ненависти, делая невозможным для последующих поколений возвращение к разуму и объективности, что является фундаментом для следующей войны.
    Так же, как они нагнетали ненависть, чтобы заставить свои народы воевать за экономические интересы горстки "людей", теперь они нагнетали ненависть для электоральных преимуществ. В 1919-м у Клемансо была возможность направить общественное мнение в русло конструктивной политики реализма и примирения, но он выбрал ненависть. И Ллойд Джордж, независимо от того, хотел ли он уничтожения Германии лично, оказался в ловушке ненависти, которую он генерировал годами, потому и присоединился к хору вымогателей репараций.

    Вильсон, даже если и не одобрял этого, был бессилен что-либо с этим сделать. Со стороны Союзников несколько человек всё же озвучили свои опасения относительно наложения на Германию такого бремени. Так, британский делегат Гарольд Николсон в ходе всего этого процесса проявил серьёзную объективность. Даже Черчилль и Хаус под конец разглядели контропродуктивность Версальского Договора. Странно то, что именно экономист Джон Мейнард Кейнс, тогда университетский профессор, воззвал к делегатам с призывом у толике рефлексии и умеренности.
    Он привёл факты и цифры, убедительно продемонстрировавшие то, что если Германия потерпит крах, то будет не в состоянии выплачивать репарации. Но получилось, что столь элементарные доводы, доступные пониманию каждого, оказались недоступными для Союзников. Кейнс отмечал: "Единственным соображением должно стать выяснение того, в состоянии ли Германия платить и кому она должна платить".

    По его оценке Бельгия понесла потери в 500 миллионов фунтов стерлингов, потери Франции составили 900 миллионов, а потери Британии - 540 миллионов фунтов. Ещё 250 миллионов насчитывали потери государств, дружественных Союзникам. Всего выходило чуть больше 2 миллиардов фунтов стерлингов, или 10 миллиардов долларов. Это число случайно оказалось в 10 раз больше того, что Германия требовала от Франции после победы 1871-го. Кейнс делает вывод:

 

442

 

 

    Мы осознаём то, что эти цифры верные. Мы можем сказать, что согласно договорённостям, принятым Союзниками до перемирия, обязательства Германии находились между 1,6 и 3 миллиардами фунтов стерлингов. Это - именно то, что мы вправе потребовать от противника. (Keynes, Economic Consequences of the Peace, p. 114 - Кейнс. "Экономические последствия мира", стр. 114)


    Позднее Кейнс добавил:

 

    Было бы резонно во время мирных переговоров потребовать  от правительства Германии согласиться на выплату 2 миллиардов фунтов стерлингов, впоследствии не вдаваясь в детали. Так было бы достигнуто немедленное и твёрдое соглашение. Мы должны были потребовать от Германии  выплаты этой суммы в определённые сроки, с возможностью замены выплат определёнными уступками. Эта  сумма должна была быть выведена Союзниками исходя из их потерь и с соблюдением справедливости. Так, американская делегация потребовала, чтобы Германия выплатила 5 миллиардов долларов до 1 мая 1921-го, по прошествии двух лет после Версальского Договора.

   
 Американский докладчик разделяет это мнение:

 

    Теперь кажется не столь нерациональным вернуть остальные 25 миллиардов долларов. Но для обеспечения этого необходимо, чтобы другие требования договора не истощали экономические ресурсы Германии. К тому же договор не должен чинить препятсьвий тарифами или другими способами восстановлению германской промышленности. Германии должно быть дозволена выплата разумной части её долга в немецких марках. (What Happened in Paris, p. 215 - "Что случилось в Париже", стр. 215)


    Но, несмотря на подобные выкладки, были наложены чудовищные требования, которые предоставляли Союзникам самые выгодные условия и запрещали Германии выплаты в немецких марках. Ллойд Джордж пообещал своим избирателям "выжимать немецкий лимон, пока не запищат косточки" - слоган, придуманный сэром Эриком Геддсом, а Клемансо держал толпы в неистовстве предвкушения мести. Народ поощряли к астрономическим притязанием: каждая женщина неожиданно потеряла свой вес в золотом и бриллиантовом изменении,  каждый мужчина вдруг потерял особняки и бизнес-империи.
    В списке официальных претензий можно было прочесть: репарации за плохое обращение - 1,87 миллиарда золотых франков, потери в заработной плате - 223 миллиона франков, жестокость к мирному населению - 1,27 миллиарда франков. В сумме репарации достигла триллиона. Вот как сам Тардю описывал эти фантастические выкладки:

 

    Мы достигли тысячи миллиардов, должных быть выплаченными в течение 50 лет. С процентами это составит 3 000 миллиардов - гиганстскоя сумма, почти нереальная. И всё же, если придерживаться принципа репараций в его полноте, мы должны также справедливо потребовать и непрямого ущерба, потерь в бизнесе, потерь в ожидаемой прибыли и т. д.

 

443

И тогда мы должны были бы получить фантастические 7 000, 8 000, 10 000 миллиардов. (Tardieu, Peace, p. 320).


    С такими цифрами, более чем в 2 000 раз превышающими расчеты экспертов и с ликованием приветствуемыми миллионами людей, шансов на победу здравого смысла было мало.
    Тардю заметил, что члены Британского Кабинета были единодушны в своём мнении о том, что от Германии потребовали выплатить больше, чем она могла. Они требовали, чтобы "неограниченный и неопределённый характер" долга, навязанного Германии, "был в последствии основательно пересмотрен". Ллойд Джордж мог с этим согласиться, но ответил на это: "Я держу руку на пульсе общественного мнения и должен принимать его во внимание" .

    "Общественное мнение", сформированное прессой и политиками, явно брало верх над рассудком. Тардю и Клемансо не изменили своему мнению о том, что Франция "отказывается уступать своё право на полную компенсацию". Так Союзники приступили к политике выжимания триллионов из Германии: средству инициирования социального взрыва и последующей войны.